---
Герман Гессе «Сиддхартха»:
Осмелюсь заметить, что это только соломенному чувачку по имени Страшила, его цельнометаллическому приятелю, тусовавшимся с ними льву-невротику, маленькой нелегальной иммигрантке из Канзаса и ее странной говорящей собачке было легко разоблачать иллюзии, организованные жуликоватым якобы Великим и как бы Ужасным самозваным Волшебником...
Дружно сняли зеленые очки, обозрели свободными теперь от их гнета глазенками улицы Изумрудного города, убедились в том, что никаких изумрудов в наличии нет, а везде и всюду обычные стекляшки,стекляшки,стекляшки...
Вот им было легко...
А я начинаю ощущать себя тем, у кого на носу очки с противоположным эффектом. Герман Гессе старательно возводил город из изумрудов своих размышлений, рубинов философских концепций, гранатов и опалов вечно юной восточной мудрости и вечно утомленного европейского скептицизма. Но мои очки превращают «Игру в бисер» из романа в утомительное и унылое, растянутое до неприличия эссе, трансформируют «Степного волка» в набор нелепых несуразиц и несуразных нелепиц, а теперь вот и «Сиддхартха» вызывает аллергическую реакцию на банальность содержащихся в нем прописных истин...
Мне совершенно явственно видится, что автор данного текста играет в той же лиге, что пресловутый Коэльо и иже с ним. И дело даже не в том, что в повести излагаются прописные истины. Их можно ведь преподнести читателю так, что он обнимет эти истины как старого доброго друга, выслушает их излияния и откровения, поделится с ними своими переживаниями, а затем проводит в дорогу, надеясь на новую встречу со столь милыми его сердцу затертыми до дыр сентенциями...
В моих глазах у Гессе как отца «Сиддхартхи» грех злоупотребления прописными истинами усугубляется именно запредельной банальностью и бросающейся в глаза примитивностью их изложения...
Пардон, но сидящая чуть ниже цитата из «Чапаева и Пустоты» излагает результат философско — религиозных поисков Сиддхартхи более ярко и доходчиво, а также умещается в один абзац вместо сотни страниц...
«Я заметил на борту тачанки эмблему — круг, разделенный волнистой линией на две части, черную и белую, в каждой из которых помещался маленький кружок противоположного цвета. Кажется, это был какой-то восточный символ. Рядом была крупная надпись, грубо намалеванная белой краской:
СИЛА НОЧИ, СИЛА ДНЯ
ОДИНАКОВА Х....НЯ...»
Вот и все прозрение. Вот и весь широко разрекламированный патентованный немецкий термин «Weltschmerz», сиречь мировая скорбь...
Короче, не по мне сия книга. Мой организм требует употребления прописных истин в оболочке из юмора, парадоксов, абсурда, столкновения мнений, добродушной иронии, злобных гэгов, эмоциональных потрясений, интересных фактов. А вот в чистом виде данная субстанция не по нутру вашему покорному слуге...