Перед нами стилизация под ирландскую сагу — жанр, в котором легко потеряться: либо увязнуть в перечислении имён и подвигов, либо, стараясь быть убедительным, впасть в мертвящую архаику. Автору избегает и того, и другого. Текст живёт и дышит именно потому, что за тщательно выдержанной формой с её ритуальными приветствиями, поэтическими вставками, каталогами свадебных даров скрывается история о вещах, которые не стареют: о материнском проклятии, о цене тайны и о том, можно ли украсть чужую любовь у самой себя.

Рианнон — редкий тип героини даже для мифологии: она не жертва и не злодейка, она человек, которого ломают обстоятельства, но который до конца остаётся собой. Она лжёт, мстит, идёт на сделки с фоморами и богами — и при этом вызывает не осуждение, а сочувствие. Её финальный выбор — смерть как единственный способ сохранить тайну и достоинство — выстроен так, что воспринимается не как поражение, а как последний акт воли.

Но самое сильное место — последние страницы. «Новая» Рианнон, без памяти, без прошлого, встречает Энгуса и отказывается от кольца: «Рианнон, что любила тебя, лежит в кургане у Бри-Лейта, и не буду я красть то, что принадлежит ей». Это один из лучших финалов, какие мне встречались в стилизованной мифологии. Потому что здесь нет ни торжества, ни утешения — только тихая, абсолютная необратимость. Прошлое нельзя вернуть не потому, что его украли или разрушили, а потому что оно принадлежит другому человеку, которого больше нет.

Автор знает традицию, которую стилизует, — это чувствуется в каждой детали, от устройства Моста Срыва до поэтических перекличек между живыми и мёртвыми. Но знание здесь не самоцель: оно служит истории, а не подавляет её.