---
Ким Стэнли Робинсон «Дикий берег»:
Первая часть триптиха о Калифорнии меня... насторожила в самом отрицательном смысле.
Во-первых, это книга о том, как мир сговорился и предал «большого смердящего кита, заглотившего много рыбы, великую Америку», нет, нет, я не ерничаю, один из персонажей так и подводит итог произошедшему, и вот весь мир изолировал эту самую «Америку» после единомоментной ядерной диверсии во всех крупных городах юсэй и 70 лет как насилует её экономику, уничтожая даже сообщение между сообществами, городками и общинами, шпионя прямо-таки со спутников и бороздя воды патрулями. Тупая Россия с «вонью сыра в поездах» (+ еще пот и водка, а как же иначе, чем еще мы можем пахнуть в России-то?), коварная Япония, какая-то безвольная Франция (о которой разве что упоминание). Словом, живет община на побережье, выживает натуральным хозяйством и доктора в ней заботит, как бы раком его пациентов не перезаразились (ну разве что кто будет фонить так, что счетчик Гейгера треснет), молодежь считает течение времени от ярмарки до ярмарки, а более ответственное за жизнь окружающих население подпрыгивает за урожай и спокойную жизнь. Словом... никто толком не знает, что именно происходит, призрачно всё как-то и не по-настоящему. Книга в книге, как трёложное «кругосветное путешествие»(Венеция, оказывается, на островах, а не на сваях, а по России ходят торнадо уже 70 лет, но что-то мы до сию пору не догадались строить города под землей, а еще у нас на Красной площади можно в урну петарды бросить и правительство под стулья спрячется, такая у нас узкая Красная площадь). Самые реалистичные моменты — это скучные для большинства читающих: как люди урожай спасают, как на ярмарке торгуют, напиваются, слоняются и обмениваются новостями, как выходят на лов в море и пекут хлеб. И вот в этих сценах люди живые, со своими страхами, чувствами, желаниями, надеждами, полнокровные люди, а как только автор начинает играть в политику, они становятся картонками, заложниками навязанного сюжета.
Как только автор даёт персонажам просто жить — показывает их юность (зрелость/старость/детство), их новизну(или рефлексию) переживаний окружающего мира — цены ему нет. Действительно, Хэнк ищет себя, в путешествии в Сан-Диего, в труде написать книгу, осознать, что же с ним случилось за последнее лето... А потом кидает их в искусственную (еще пока слава Богу и никогда не приведи Господи) ситуацию постапокалипсиса отдельно взятой страны — мерзотно становится, люди, и не от осознания ситуации, а за автора, мусировавшего этот сценарий в крайне сложное для геополитики время. Стал ли он для меня неким предупреждение? К сожалению, в нашем искривленном мире он скорей всего станет чьей-то мечтой и целью.
Триптих, словно трельяж. Одно зеркало я уже выкинула.
Оценка: 1
https://fantlab.ru/work18280?sort=date#response365276