Ольга Ларионова «Леопард с вершины Килиманджаро»

Когда-то я слышал байку про то, как в СССР было напечатано одно фэнтезийное произведение. Всякие эльфы с магами тогда не сильно одобрялись, поэтому основной рассказ был превращен в сон, который наблюдал некий исследователь, из-за чего произведение получило статус приличной научной фантастики.

Прочитав роман «Леопард с вершины Килиманджаро», я подумал, что в этот раз так поступил сам автор. Это на самом деле не фантастика, а любовный роман с классическим любовным треугольником. Попробую убрать всю фантастику и рассказать сюжет (могут быть спойлеры).

После долгой командировки и принудительного заточения из-за технологической аварии муж возвращается к жене и узнает, что она смертельно больна, и ей осталось жить меньше года. Он решает, что нужно провести оставшееся время вместе, не упуская ни мига, при этом по возможности не вспоминая о нависшей угрозе. Они вместе живут, работают над важным проектом, но жена решает, что приковать к себе супруга — это не то, что им нужно, и почти прямо приказывает ему проводить часть времени отдельно — выполнять свою работу, периодически гулять, кататься на лыжах и все такое. И во время одной прогулки наш герой знакомится с восемнадцатилетней девушкой. Довольно быстро он влюбляется в нее и старается провести с ней как можно больше времени. Он понимает, что то ли годы ожидания, то ли близость смерти что-то изменили в отношениях с женой, и теперь они вместе скорее из-за чувства долга, нежели по любви. Пожалуй, на этом я остановлюсь, чтобы не рассказать слишком много.

Что же здесь фантастического? А то, что все жители Земли узнали год своей смерти, вот, собственно, и все. Казалось бы, из такой проблемы можно было выстроить столько интересных сюжетов. Можно рассуждать о предопределенности, можно подробно рассмотреть два подхода жизни с таким знанием: жить, чтоб сгореть, или стараться максимально огородить себя от угроз, можно рассказать об экзистенциальных кризисах или наоборот, о душевном подъеме, можно рискнуть и соединить науку и веру, много чего можно. Вместо этого мы имеем банальный любовный треугольник, в котором отталкивает каждый персонаж. Жаль.

PS. И отдельно отмечу заинтересовавший меня факт. Это одно из множества произведений 20 века, показывающее, насколько мало тогда ценилась жизнь. Скажу намеренно грубо, видимо, из-за доступности и дешевизны человеческого материала разного рода подвиги и героизм (зачастую совершенно глупый и ненужный) считались более важными, чем люди.

Звучит как тавтология, но роман Ольги Ларионовой «Леопард с вершины Килиманджаро» — действительно одна из вершин советской научной фантастики. Роман возносит нас на большую высоту, где воздух холодный и разреженный, но очень вкусный и заставляет дышать полной грудью. Это воздух истины, а с вершины можно лучше рассмотреть открывающуюся нам картину под названием жизнь. Поначалу все выглядит необычным, а затем начинаешь различать новые удивительные детали, которых раньше в упор не видел.

При чтении романа сразу бросаются в глаза две особенности. Во-первых, произведение написано женщиной, во-вторых это философская фантастика об обычных людях с очень спокойным размеренным сюжетом. В романе представлено будущее человечества, где технологии позволяют совершать межпланетные и межзвездные путешествия. Все это стало производственной рутиной, как плавание межконтинентальных лайнеров. В какой-то момент – нет смысла вдаваться в технические детали – автоматический зонд «Овератор» возвращается из разведывательного полета к Тау Кита, чтобы представить данные об обитаемых там планетах. Вместо этих данных зонд приносит информацию о годе смерти каждого жителя Земли. Таким образом, машина совершила не межзвездный прыжок, а путешествие во времени, в будущее на 170 лет вперед.

Вот так. Очень простое и элегантное фантастическое допущение. Теперь каждый человек знает год своей смерти, но не точный день. И что теперь с этим делать?

Роман очень глубокий. В произведении затронута главная, базовая человеческая трагедия – люди смертны. Все мы однажды рождаемся, проживаем какое-то время в этом мире и затем неизбежно уходим. В нашей смертности заложена наша слабость, но и сила, поскольку придает ценность каждому прожитому мгновению. Многие люди предпочитают не думать о смерти, поскольку это страшная тема. Шутка ли, поразмышлять о том, что когда-нибудь тебя не станет, твоя личность и разум исчезнут, ты погрузишься в небытие, а мир не заметит этого, и будут сменять друг друга времена года, светить солнце, лить дожди… Словно тебя никогда и не было. Страшно. Вот и получается, что мы как бы живем, но не приходя в сознание.

С другой стороны, если бы человек был бессмертным, его жизнь потеряла бы всякий смысл. Это было бы тоскливое существование, бесконечная мука и скука существа, которое видело в этом мире все, кроме смерти. Так можно и с ума сойти. Вот и вопрос, что страшнее по-настоящему.

В романе Ларионовой эта проблема максимально заострена: читателю просто напоминают о факте смерти. Понятно, смерть постоянно присутствует в нашей жизни, но на периферии, поскольку точно не определена, а здесь писательница ставит героев, а с ними и читателя к ней носом, обозначив конкретную дату события. Одно дело знать, что это произойдет когда-то там и совсем другое – вот в этом году. Неминуемо. Это как неизлечимая болезнь без болезни: тебе выставили диагноз под названием «жизнь» и диагностировали конец. Не предсказание, а научный факт. Почти по Эдипу, но с более широким полем действия.

Знание о своей смерти до неузнаваемости меняет жизнь всех людей. Такой Рубикон невозможно пересечь обратно. По сути, на протяжении всего романа герои осознают этот факт и пытаются жить с ним. Смерть – всегда испытание. Слабых она ломает, сильным бросает вызов. Слабый теряет силы и замирает в ужасе ожидания, сильный борется, действует, пока может. Ведь смерть еще не наступила, и ты жив, а значит, в состоянии что-то делать. Пусть немногое, но все же. И естественным ответом на неизбежность, ультиматум смерти у человека может быть лишь одно – настоящая жизнь, и ее главное проявление, любовь.

Ларионова пытается показать, что ценность нашей жизни заключается не в каких-то подвигах, свершениях, значимых результатах, а в самом факте человеческого существования, ощущении себя живым. Важна не цель, а процесс. Это кардинально расходится с советской фантастикой того времени, сосредоточенной на героическом труде и преодолении всяческих испытаний. Ларионова говорит нам, что жизнь – это чудо, которое мы перестали замечать. И только смерть может расшевелить нас, заставить вспомнить о том, что мы вообще-то живые. Именно жажда жизни толкает леопарда из рассказа Хемингуэя подняться на вершину Килиманджаро и остаться там вечным напоминанием о торжестве жизни, которая будет продолжаться независимо от смерти.

«Леопард с вершины Килиманджаро» — замечательное произведение, еще раз напоминающее нам о важных вещах.

Я читала сборник от Азбуки 2024 года.

Любовь и смерть двигают сюжет.

Даже не знаю, как объяснить моё отношение к тому, что я прочитала в сборнике. Наверное, самое точное, что подбирается — недоумение. Мне очень нравятся идеи, но я не понимаю, почему они исполнены именно так. Пока я не дошла до рассказов, представленных в сборнике, я чувствовала себя в вечном негативном удивлении. Это не то удивление, когда ты узнаёшь что-то новое, от чего тебе открывается какая-то неизвестная сторона жизни или мира, ты об этом не думал — и вот ты вдохновлённый, задумываешься. Это удивление, когда ты вечно спрашиваешь: «Да почему ты так написала?» — и ответа не получаешь, он нигде не таится.

Наверное, самая «удивительная» — это как раз история, которая дала название сборнику. Идея-размышление о том, стоит ли знать год своей смерти — это крутая идея! Её жаждешь перелопатить, хочется рассмотреть со всех сторон, получить какие-то вопросы, которые сам себе не задашь — или из-за скудности ума, или из-за внутреннего страха. Это просто сокровище-идея. А вылился роман в роман... Причём плохой роман. Потому что там не было никаких объяснений состоянию трёх главных героев. Там мужик, вопящий о любви и желании к одной, ради которой жил и выживал 11 лет, — раз такой! — и полюбил другую... Я не против — бог с ним, полюбил и полюбил, и такое бывает. Но можно это как-то уложить в книгу? Ну ведь как-то же он должен себя по отношению к уже не любимой — или всё же ещё любимой? — первой женщине чувствовать. Почему «единственная на век» в момент стала далёкой, а потом, на вине, нужно было ей мозг вынести... но о вине там не говорилось, там говорилось об отвлечении от другой девушки. Женщины тоже личности загадочные: одна молчит и говорит «работать-работать-работать» и страдает внутри, потому что срок её смерти близок. Другая швыряет всю свою романтику и жажду жизни в приблудного мужика — потому что история, связанная с другой, понравилась? Я не понимаю, откуда возникла любовь. Я не понимаю, что думает мужик, не понимаю, почему он так себя ведёт — он как баба-истеричка на гормонах. Нет ни одного объяснения его поведению. А главное — эта чехарда с любовями совершенно поглощает главную тему: знание смерти. Вроде бы это можно было бы назвать тремя отношениями: один живёт и не боится, бросается и в подвиги, и в безрассудства с головой, проживает всё по максимуму; другой бережёт себя, пытается успеть сделать в работе многое и заодно бережёт себя и от отношений, делает их ровными; а третий — вообще решает не знать даты. Только всё это — такое нагромождение истерик, необдуманности, нелогичности, ромфанта в духе «любовь нечаянно нагрянет», избранности, что каждый видит и любит... Что ты читаешь и не можешь понять, почему автор решила, что вот так написать хорошую идею — это хорошая идея. Это же плохо. Откровенно плохо.

Ну ладно, — решила я, — это, возможно, я такая тупая, просто прочитала нечто моему уму не подвластное. Такое бывает — надо смириться и принять, что не в коня был сей корм. Потому что, например, следующая повесть — «Вахта „Арамиса“, или Небесная любовь Паолы Пинкстоун» — это был восторг от чтения. Мне там было всё понятно, там автор отлично передала, что люди чувствуют и ради чего поступки совершают. Эта повесть была шикарная. Она при этом огромное количество чувств и эмоций описывала при разных обстоятельствах, и никто, и ничто не было забыто. И нельзя сказать, что там картонные герои и поэтому там шаблонно и все понятно. О нет. Там движение людей шло от жизни, от их задач, от того, что им важно, — и автор умело всё это показала. Как будто тут ей самой было понятно, что она хочет сказать. А в «Леопарде» — она как будто сама себе не объяснила, что она сказать хочет.

И это прослеживается в повестях, которые вместе называются «Лабиринт для троглодитов». Во-первых, я была рада, что, когда читала, все три повести уже были написаны, и я не осталась как бабка у разбитого корыта — потому что автор написала их не сразу. Первая — в 1985 написана, вторая — в 1986, третья — в 1989. А во-вторых, я не сильно рада, что их прочитала, потому что они, как и «Леопард», вызывают удивление со знаком минус.

Я не помню, чтобы в советской фантастике был культ одного человека. Либо это было так написано, что я не замечала, потому что был ещё Вася, ещё Петя, ещё Серёжа, и все они были умны, хороши и на всё способны — выбирай на вкус, люби любого. И, в дополнение, ко всему я не помню, чтобы один человек был весь такой умненький, а его умненькие идейки высмеивались, но никак не проверялись бы. То есть, чтобы было написано про одного против коллектива. Избранного, не такого как все, всего такого ой какого нужного. Может, писали, а я не читала. Но тут я опять увидела ромфант. Просто не разговорным, а умным языком написанный, но всё равно — ромфант. У меня глаз дёргался от этого, ей-богу.

Знаете, что делает девочка, когда прилетает на другую планету? Начинает мужиков перебирать. Всю первую повесть она перебирает мужиков, какой лучше. И это написано конкретно в книге, не мои домыслы — а написано! Кто-то поумнее, кто-то покрасивее. А знаете, как она решает, что это «фу» мужик? Он на неё внимания не обращает, а работой занимается, значит — фу. Ну и автор, уже придумав, что за история на этой Стёпке, делает девушку сразу избранной. Мы вот сразу поймём это, когда вторую повесть прочитаем. Она делает так, что в неё влюбилось море...

Да я не против, вы поймите, это не от зависти :)))) Просто можно мне что-то ещё про эту девочку написать, кроме её скверного характера?) Ну хоть ещё что-то, ради чего её можно любить, ну не было же ничего в книге, что сделало бы её необычной, лучшей, удивительной, достойной того, чтобы мужики видели — и штабелями складывались, как это будет дальше.) У них же причин не было в неё влюбиться. Ни у Сусанина (главного по Стёпке), ни у Гюрга (командира разведки). Два крутых мужика, вниманием не обделённых, просто с полпинка вдруг выбирают женщину, которая... что?! Бубонит? Ты сперва должен полюбить женщину, чтобы потом полюбить её бубнёшь, а не за вечный бубнёшь ты любишь женщину :)))))

Господи, я понимаю, что очень хочется, чтобы ты вся такая была неприступная, недоступная, ёршистая, бубнящая, особенная, не такая как все, избранная, только одна всё понимающая — и тебя всю такую, сразу не разгаданную, не самую красивую, прячущуюся, коллективом не понятую, кааааак полюбили бы! Понимаю: нифига бы не делать, а мужики бы — лучшие — головы бы склоняли и добивались бы, добивались бы... Но это же фантазии! Простите, это как бы мастурбация на публике. Понимаю, но не одобряю! Потому что так не бывает. Поэтому в конце у нашей героини и автора ничего с героями и не получается: один улетает, а второй самовыпиливается из книги. Потому что им начисто героиня не сдалась. Кстати, море тоже самовыпиливается — и так, чтобы его даже вернуть не смогли)

Это самые ужасные три повести, которые описывают отношения. Ну, может быть, третья повесть в этом плане не ужасная, но зато написана она плохо. Я так пишу наметки на сюжетную линию — кусочками, ни к чему не пригодными, пропуская важное и только обозначая произошедшее, потому что на важное нужно много времени и подумать, а мне надо быстро идею записать. И вот большая часть третьей повести как раз так написана — с опусканием важного, с наметками, обрывками о том, что же с людьми произошло, что за идея в голове у главной героини родилась. Я рада была за девушку, что она мужика себе, совершенно третьего дядечку, нашла. Там даже описано было, почему они нашли друг друга, что удивительно для историй Ольги Ларионовой. Но как это написано — это ж рука-лицо. Я не могу понять автора: если ты так стесняешься или боишься писать отношения — да зачем же ты всё время это пишешь? Ну плохо же, откровенно плохо у тебя это получается!

Причём опять: сами идеи книги — и с живым морем (или не совсем морем), которое оберегало своих «детей», и с планетой, где было устроено обучение аборигенчиков — это было интересно. Местами страшно от поступков и выводов, от потери людей. Разбирать теории — это очень интересно, и написано это интересно. Но автора просто рвёт, как хочется написать отношения — и это всё время ей выходит боком, удешевляет буквально всё написанное. Скорее всего, потому что она тогда сбивается с пути и не понимает, что она хочет сказать: если по науке — ей вроде всё понятно, и там линия получается, то по отношениям — она начинает возюкаться в апельсинах и искать лучше мужика, ещё лучше, совсем лучшего... и получается плохо.

И кажется мне, что это очень расстраивало автора, если судить по её рассказам. Она так хотела написать о любви, о том, как это важно, как это делает жизнь богаче, как это влияет на выбор, как это может менять жизнь даже не одного человека, а планеты, цивилизации, — но что-то не получалось, и приходила смерть. У неё в этом сборнике нет ни одной счастливой истории, чтобы любовь обогатила, возродила и дала жизнь. У неё каждая история идёт к смерти. И смерть служит как конец — то есть не ведёт к переосмыслению, к желанию возродиться, скорее — отступить.

Это такой сборник для пессимистов. Тут есть очень красивые истории. Повесть «Вахта «Арамиса», или Небесная любовь Паолы Пинкстоун» — вот очень сильная. Рассказ «Сотворение миров» — невероятно трогательный, а «Соната ужа» — с такой тонкой болью, так хорошо написанный о человечности. Но все эти истории — несчастливые. Хорошие, наполненные идеями, рассматривающими любовь под лупой, но с любовью совершенно не справляющиеся. И местами непонятно: так научная идея и её развитие были важными — или всё же любовь, которая у автора на кусочки разваливалась?

Я, наверное, никогда не посоветую эту книгу. Я просто не буду знать, что мне тут советовать. Эти истории какие-то индивидуальные. Какой-то слишком удивительный автор. Лучше пусть люди сами в него ныряют, чем я их к этому подтолкну)

Любовный роман. То ли в СССР такое не поощрялось, то ли что. Пришлось еще и фантастикой это разбавить.

В фантастике должно присутствовать фантастическое допущение. Тут их два — развитый коммунизм, и слабоумный робот, привезший из будущего годовщины смерти обитателей Земли. Про коммунизм не буду. Про результат путешествия во времени прежде всего отзыв astoun, где он подробно разобрал нелепость происходящего.

Ну и наконец финальный эпизод этого безобразия

Прочитал повесть в НФ в 19 65 году, будучи студентом. Всю жизнь обсуждал эту проблему о знании даты смерти с друзьями и знакомыми в беседах. Это трагедия для слабых и удел сильных.

И накаркал себе! 8 лет назад мне поставили диагноз онкология. С тех пор, вопреки ожиданиям врачей и психолога, не впал в уныние, жизнь стал наблюдать ярче, но не скажу, что ускорил свои жизненные программы. Единственное неприятно, что близкие и друзья как-то стали сочувствовать скрытно. За время лечения рассказывал эту повесть больным, друзьям по несчастью. Прохожу третью химиотерапию, пошли метастазы, но самочувствие нормальное, по возрасту в 75 лет. Прослушал аудиокнигу ещё раз и нашёл параллели взаимоотношения с женой, которая переживает наблюдая изменения в моём организме. Неизвестно кому труднее, тому кто уходит или тот кто наблюдает из близких и родных, сам видишь их переживания и поиски взаймотношений: жалеть или не замечать. Интересно было прочитать аналогичные страдания главного героя и его жены. Жизнь сложилась удачно, всё было, как сказал о Генри: любовь, нищета и война. Даже об этом написал книгу и раздал друзьям и знакомым. «Надо только умно жить», как сказал Шукшин в Калине красной, тогда не страшно уходить! Лишь бы не через страдания и не стать обузой близким.

Когда же дней моих закончится черёд,

То в Божий Рай из моего пусть незаметен будет переход.

Советую эту книгу всем врачам онкологам и в хосписах.

Ольга Ларионова — НФ роман Леопард с вершины Килиманджаро

1. Предисловие

Я начал читать Леопарда. Да это одна из больных моих тем. Ибо, я принципиально не хочу ничего знать о своем будущем, вплоть до дурацких астрологических прогнозов. Ибо это отнимает у меня, т ту крошечную долю свободы, которую я имею, или мне кажется, что я имею...

Несколько лет назад, я писал рецензию по НФ роману Бернара Вербера Зеркало Кассандры о том, что человечеству вместо того, чтобы бесконечно пытаться предсказывать свое будущее, лучше попытаться его сконструировать. Создав общество людей, которое сначала моделирует свое будущее, выбрав свой жизненный путь, и создав подробный план своей будущей жизни, а потом прилежно его выполняет.

Меня обвинили в тоталитаризме

И вот теперь этот тоскливый безысходный Леопард....

Еще раз, говорю, в этой Вселенной есть масса информации, которую не положено знать людям. И неправда, что любая информация и любые знания нужны и важны. Не вся информация полезна, а некоторая информация вредна и убийственна. И допуск людей к такой информации — это преступление против человечности и человека. Человеку нельзя лезть туда, куда ему лезть не положено, ибо... слишком хрупок биологический организм человека и слишком не стабильно его сознание, слишком слаб его мозг, чтобы выдержать полноценную и всеобъемлющую картину этого мира. Человек просто слаб для этого

«Почему мысли мои неуклонно возвращаются к «Овератору»? Что движет ими

– страх? Я наклонил голову, рассматривая себя то с одной стороны, то с другой. Страх… Смешно. Я давно уже понял, что бояться можно только за кого-нибудь другого. Не зная своего года, я уже боялся за Сану, боялся до такой степени, что не позволял себе узнать свой год даже под угрозой того, что окружающие сочтут это трусостью. Я не позволял себе думать ни о чем другом, кроме одного: как же заплатить ей за все то, что она для меня сделала, и за то, что она могла бы еще сделать, если бы не уходила первой. Но так бояться можно только за того человека, который бесконечно дорог тебе, и я искал в себе этот страх, и хотел найти его, и не находил. И не знал, что же было раньше: ушла ли любовь, а за нею – страх за любимую, или же я просто устал бояться… Наверное, последнее. Во всяком случае, мне было легче думать, что один проклятый «Овератор» виновен во всем.»

2. Почему мне очень не понравился и очень понравился роман Леопард...

Коротко:

Только, что дочитал роман. Он мне очень не понравился и понравился...

Не понравился, потому что они все там как один, правильные и сильные. И никто типа не боится смерти

Понравился, потому что они все там поголовно психи и упоротые. Я имею ввиду исключительно про слово Любить.

Так любить нужно, но так нельзя любить ни в коем случае.

Я 35 лет являюсь поклонником Стругацких, однако где-то местами Леопард даже сильнее Стругацких.

Подробнее:

Что мне не понравилось в романе?

Ольга Ларионова рисует в романе Леопард общество, в котором после некого эксперимента все совершеннолетние граждане знают год своей смерти, не точную дату, а именно только год.

«Это совсем не страшно – знать свой год»

То есть, у каждого наступает именно его год, когда он точно уверен, что он умрет в один из 365 дней своего года. И все люди там делятся на две группы, одни просто забивают и не обращают внимания на факт своей обязательной смерти, другие же наоборот начинают торопиться жить, стараясь выполнить в свой конкретный промежуток жизни как можно больше целей и задач. То есть автор рисует нам еще одну фактически коммунистическую утопию – мир, в котором только сильные духом люди не боятся факта собственной смерти, они не боятся умереть в свой час.

Однако, в настоящем живом обычном обществе личностей которых поставили перед фактом их неминуемой смерти, и которых это мотивировало было на ускорение жизни или достижения своих целей в строго отмеренный срок – единицы. Большинство же нас – просто слабые духом люди, и подобный эксперимент вызвал бы просто шквал паники, массовых суицидов, психозов, острых психических расстройств, уходов в себя. Люди бы просто не хотели бы жить, а выжившие и смирившиеся с фактом, превратились бы в основном бы в общество неврастеников и психопатов. У меня в жизни тоже был случай, когда мне заявили, исходя из моего медицинского диагноза, что мне осталось жить два-три месяца, я на своей шкуре знаю, что это такое.

Дочитал роман и понял, все-таки автор, несмотря на пафосные заявления, максимально точно угадала психотипы и психическое состояние своих героев. Да, все персонажи романа поголовно психопаты или неврастеники)).

Что мне очень понравилось в романе. И почему я считаю, что там есть страницы, одни из самых сильных страниц психологической прозы в советской литературе.

Это совершенно потрясающая и удивительная история любви. Классический любовный треугольник, герои которого боятся потерять друг друга больше, чем факта собственной смерти. Да, наверно так любить могут только «истинные психи».

Главный герой Раймон, космический кибермеханик. Попавший в аварию в космосе, и вернувшийся на Землю спустя 11 лет космического заточения, он уже умудренный годами человек умудряется влюбиться сразу в двух женщин. Одна их его жена Сана, терпеливо ожидавшая его в течение 11 лет, в итоге пожертвовавшая жизнью ради спасения. А вторая 18летняя девчонка, с первого взгляда, влюбившаяся в «космического волка». Вторая история – это совершенная буйная необузданная история страсти двух совершенно непохожих друг на друга и неподходящих по статусу людей. История любви Саны и Раймона мне кажется интересней, это тоже какая-то больная страсть, отношения «матери-сына». Причем она готова пожертвовать своей жизнью и в конечном итоге жертвует ей, ради того, чтобы побыть рядом с ним. Раймон же в принципе не готов, ни каким жертвам, его любовь мужская и очень эгоистичная. И как человек – главный герой, скорее всего, вызвал у меня негативные эмоции. Однако, моменты описания его спокойного и обожающего чувства к Сане я перечитывал несколько раз. Ларионова моделирует два совершенно разных варианта любви, два варианта совершенно ненормальной неправильной любви, а в финале сталкивает эти варианты в нашем герое. Ибо наши обе героини знают, что они совсем скоро умрут, но ведут себя совершенно по-разному.

Это уже второй отзыв на произведение. Первый – ну не то, чтобы отписка. Но писался по юношеским воспоминаниям. Но так я фантастику и читал – в детстве-юношестве. Лет так примерно 50-60 тому назад.

Очень редко что-то перечитываю. Практически никогда, тем более, фантастику. Но тут увидел некролог на первой странице Фантлаба. Ну а как я могу почтить память Ольги Ларионовой – только перечитать, в который раз, «Леопарда на вершине Килиманджаро». И достал с полки на даче то самое первое издание – в «Альманахе НФ» 1965 года – да, он у меня сохранился с тех времен.

Сколько мне было лет, когда прочитал в первый раз? Всего-то двенадцать… Ну потом, лет так до двадцати, думаю, еще несколько раз перечитал. И достаточно яркое впечатление сохранил до этих пор.

Но вот сейчас перечитал… И совершенно другое восприятие. В моей памяти – это была НФ с яркой любовной линией. А можно ли так уж строго спрашивать с подростка?..

А сейчас… Поскольку основные повороты сюжетного винта у меня в памяти сохранились, то читал не как «читатель», а как «редактор» — больше обращая внимание на мастерство писателя.

Ну и, разумеется, это не НФ, и даже – не социальная фантастика. Это – великолепная психологическая женская проза!!!

Сразу отмечу, что лично для меня «женская проза» — это не в минус. А скорее – в плюс. Где-то читал, что женщины даже различают намного больше цветовых оттенков, чем мужчины. Моя подруга потратила много сил, чтобы втолковать мне, что такое – цвет «фуксия»… разумеется, безуспешно. И женский взгляд – подмечает намного больше деталей… Есть у меня знакомая – писательница и художница – которая может в одном небольшом абзаце «нарисовать» полный портрет человека. Накидав всего несколько мазков-деталей.

И вот чего не могу взять в толк. Ведь «Леопард…» — это одно из первых произведений Ольги Ларионовой. Начинающий автор садится за стол… и пишет практически гениальную вещь, даже с точки зрения писательской техники, которая вроде бы все-таки должна приходить с опытом.

Понятно, что в молодости у меня и мозги и восприятие, вроде бы, посвежее были. Но, как мне кажется, Ольга Ларионова пишет не для меня-прошлого, а для меня-нынешнего. Да, вот год смерти нам знать не ведомо, но то, то он где-то рядом, это вроде точно знаю, ровесников почти и не осталось. Ну и как-то теперь мне ближе, о чем она тут пишет.

Основной «фантдоп» — мне и тогда казался слегка «притянутым за уши». Ну а теперь тем более понимаю – что его роль практически несущественна. Не о том вся вещь написана. А вот «любовный треугольник» — сейчас намного сложнее представляется, чем тогда. Умнее не стал, но просто всякого навидался… Ведь по сути дела, главгер ждет, когда Сана «уйдет»… и на свободу, с чистой совестью… к молодой и красивой Илль… Хотя ведь Сана умирает потому, что была единственной, кто верила, что наш главперс еще жив, и пыталась спасти. Возможно, сильно утрирую, но во фразе «все мужики – козлы», и есть какое-то сермяжное зерно… :-Р

В каких-то отзывах что-то писали насчет «коммунистической идеологии» — типа, автору в минус. Да побойтесь Бога, господа. Вещь – абсолютно аполитичная. Ну написал автор один раз «коммунизм» или что-то вроде… Так по тем временам, это просто уклонизм какой-то. Там все главперсы, вместо того, чтобы о светлом будущем мечтать и его строить, не покладая рук и ног, с головой погружены в свою личную жизнь, в свои переживания, не имеющие ничего общего с построением развитого коммунистического общества на отдельно взятой планете и ее окрестностях.

Ну и несколько резюмируя. Ни фига я толком не понял, раз десять в юности перечитавши. Хорошо, если хоть что-то понял теперь.

И пусть земля будет пухом великой писательнице...

Когда старое иногда лучше нового!

Одна из тех книг, которая, будучи прочитанной во времена оные, т. е. где-то в начале 70-х, так с тех пор и держится и в памяти, и в личном топчике. И вот по прошествии довольно значительного времени (что-то около полувека) понемногу перечитываю книги из этого личного топового списка. Вдруг что-то изменилось и «хорошесть» книги была только лишь подростковой восприимчивостью. Например, «Саргассы в космосе» от Эндрю Нортон при перечитывании не вызвали тех чувств, которые были при первом знакомстве (и это несмотря на то, что переводчиками книги были незабвенные АБС). Однако «Вечный ветер» от С. Жемайтиса и «Неукротимая планета» от Г. Гаррисона подтвердили мой тогдашний выбор — т. е. всё не так просто и вовсе не однозначно.

Так вот, повесть Ольги Ларионовой при всей её кажущейся простоте и литературной незатейливости по-прежнему вызывает и сильную эмоциональную волну — не цунами, но шторм изрядный, — и пробуждает многие мысли, преимущественно в форме вопросов.

Ведь суть повести проста: если убрать весь этот фантастический антураж в виде роботов и прочего фантастического и оставить только один единственный фантдоп — люди получают возможность узнать год своей смерти, — то уже одного этого достаточно для того, чтобы как следует подумать и порассуждать. Типа — а как бы я поступил на месте Рамона? На месте Саны? На месте Илль? На месте любого другого человека этого поколения? И как бы я повёл себя, узнай я эту дату и подступив в этот самый «свой» год? Как Сана, или как Илль? И как нужно жить вообще, зная дату своей смерти, раскрепощённо, или сдержанно и бережно? Связывая своих близких своим поведением, или отпуская их на волю и в жизнь? Быть эгоцентриком, или не быть им?

В общем, вопросов множество, а единственного варианта ответа нет. И потому я и решил предложить эту повесть для чтения и последующего обсуждения на собрании членов клуба любителей чтения КЛюЧ г. Валдай. Мне думается, что поговорить тут есть о чём...

Прочитано в том числе и специально для клуба любителей чтения КЛюЧ г. Валдай.

Мощная и мрачная книга, ставящая массу философских вопросов. Сильнейший образ Илль, девушки, сумевшей жить полной жизнью вопреки обречённости. Мало кому такое под силу.

Что же касается информации о датах смерти, привезённой «Овератором», — на самом деле, совсем не сложно было найти выход из положения, и тем самым спасти Сану, Илль и всех прочих, кому выпало предначертание умереть молодыми. Откуда «Овератор» взял эти данные? Вероятно, «скачал» из некой всепланетной информационной базы, получив доступ к ней в будущем Земли. Т.е. в этой будущей базе есть запись о том, что Сана Логе умерла, скажем, в 2750 году. А что будет, если Рамон (главный герой), узнав эту дату от Саны 31 декабря 2749 года, сам заранее обратится в эту базу (где пока ещё нет года смерти Саны, т.к. она жива) и лично впишет туда для Саны этот самый «год смерти» — 2750. Тогда получится, что «Овератор» привезёт не реальные достоверные данные, а подделку, ложную информацию, которая, следовательно, вовсе не обязана сбыться. Безысходный детерминизм отменяется. Сана получает шансы дожить до 2751, 2752, а может, и до 2900 года. Отныне реальный год её будущей смерти никому не известен.

Впрочем, понятно, что такая уловка, хотя и формально согласуется с фантастическим допущением книги, но этически с ним не совместима. Вся напряжённость и философская насыщенность романа тогда бы рухнула, превратив ситуацию в водевиль.

Через 56 лет взгляд на само произведение наверно другое , чем тогда. Я его ранее не читал -поэтому восприятие его только с точки зрения настоящего времени.

Роман как предмет литературы соцреализма. Правила соцреализма законодательно утверждены не были, но все писали в таком стиле — обязательно восхваление роли партии КПСС (в романе отсутствует), утверждение коммунизма как будущего светлого всей планеты( в романе присутствуют пару предложений!!), огромная масса текста посвящена размышлениям героев и персонажей о жизни, о будущем , о своем месте в жизни, при этом они должны курить много и сидеть , уставившись в нечто далекое (это присутствует вполне и много). Вот прочитав в свое время множество таких произведений со штампом соцреализма , относишься критически к этому роману Ларионовой.

Но идея, заложенная в сюжет. оригинальна и философски раскрученная, что делает уважение к автору. Она столкнула грубо говоря коммунизм и религию, свободу выбора и детерминизм, тем более время действия романа через 300-400 лет в будущее, где уже другие люди со своим мышлением. Как они воспринимают знание о точной дате своей смерти? Раскрыла ли автор глубину трагизма или оптимизма? Нет, полностью не раскрыла. Но попытка это сделать замечательна. Заставляет читателя сразу задуматься о свое судьбе. Личной судьбе.

С точки зрения или отсчета того времени сюжет сильный.

Название романа очень завлекает, но никак не относится к основной идее- звери, в том числе и леопард, умирая, ищут некие места силы, где можно выжить или умереть. Но шанс на выживание есть. Что этим хотела сказать автор, думайте сами. Я думаю в своей версии , что в условиях создавшейся определенности судеб каждого человека и неизбежности гибели и смерти каждого есть надежда выжить- где-то на вершине горы Килиманджаро. Но последующие рисунки к роману с изображением леопарда несли рекламу несуществующего, но захватывающего сюжета. И многие издатели на это купились, не прочитав роман.

Довольно интересный роман, который многие ругают почём зря. Да, есть недостаточная проработка некоторых моментов (например, ГГ пробыл 11 лет без помощи в относительной близости от Земли). Но это не главное, это не мешает основному посылу. Ларионова конструировала мир, в котором всем желающим известен год их смерти. И вот тут начинается самое интересное. Год равен 365 дням, а вот в который из этих дней наступит смерть не знает никто. Таким образом, Ларионова смогла вывести вполне интересные личности, в количестве двух штук (разумеется, женского пола), которые имеют диаметрально противоположные взгляды на эту проблему. Да, конечно, всё это достаточно условно, но, тем не менее, люди в целом и ведут себя примерно так, как описала Ларионова. Одни в преддверии смерти складывают лапки и просто ждут, когда она наступит, а другие, наоборот, стараются жить на всю катушку, рисковать, упиваться последними мгновениями. Вместе с тем, как бы вскользь, но Ларионова затрагивает ещё один аспект. Вроде бы всем известен год, когда они умрут, но для контраста она вводит историю про экипаж, который в анабиозе привезла обратно автоматика. Когда они очнутся — неизвестно. Тем не менее — они живы. Но могут ли назвать это жизнью их родные и близкие?

Роман ставит довольно сложные вопросы, а вот ответы каждый должен найти сам. Если, конечно, не погрязнет в раскопках мелких несуразиц и деталей.

Досада, друзья. Сей старый отзыв набрал 17 плюсов, но попытка внести в него правку испортилась разрывом соединения с сетью. Теперь воспроизвожу его будто с нуля. К имеющемуся рейтингу держите в скобках +17

«Леопард с вершины Килиманджаро» — произведение, самой сильной и яркой стороной которого является красочное название. К сожалению, за привлекательным ярлыком скрывается далеко не столь воодушевляющая картина.

Обычно в отзывах читатели не забывают упомянуть сколь шахтёрски глубока философия романа, сколь сильны атмосфера и напряжение, но, увы, ничего в нём нет. В двух словах история складывается из следующего: герой, попавший в передрягу, возвращается домой спустя 11 лет. Люди за это время получили удивительную информацию — каждый теперь имеет возможность узнать год своей смерти. А дальше, словно восторгаясь собственной идеей, автор начинает отчаянно заламывать руки, пытаясь выжать из вполне перспективного замысла максимум драмы и сантиментов. К сожалению, последнего в книге с избытком: ахающие, охающие, вздыхающие пассажи, торжествующие и горюющие от «сильного писательского замысла». Буквально на пустом месте роман впадает в чудовищную, нарциссическую рефлексию, выбраться из которой уже не в состоянии. Не предвзятому взгляду очевидно, что никакой великой трагедии нет: все люди когда-либо умрут, и осознание точной даты не многим страшнее жизни в неведении.

С лихвой в произведении и околонаучной терминологии. Будучи физиком, Ольга Ларионова, щедро приправила текст выражениями в духе «Атомная сингулярность фактора диффузии» — разумеется, здесь немного утрировано, но справедливо, ведь понять, что порой пытается объяснить автор, человеку со стороны невозможно.

Да и сама научно-фантастическая одёжка не в пору роману: лучше было бы обойтись без неё. Вышло бы даже лучше, ведь, по сути, «Леопард с вершины Килиманджаро» — роман о любви. Но даже это утверждение не совсем точно характеризует то, что происходит в произведении. Казалось бы, удачная находка, где герой вынужден ухаживать за возлюбленной, которой осталось жить не более года, внезапно губится совершенно абсурдными поступками главного героя: он проводит время с говорящим роботом, катается на лыжах, флиртует с едва ставшей совершеннолетней девочкой, затем, влюбляется в неё. И всё это на фоне событий, по задумке автора, должных выглядеть трагедией. Но может ли читатель почувствовать трагедию в том, в чём её не видит даже главный герой, праздно слоняющийся по окрестностям, пока его бывшая любовь медленно угасает в одиночестве? Разумеется, нет.

А где, собственно, заявленный в названии леопард? Он появляется мимоходом, как притянутая за уши Дамбо метафора умирания, воли к жизни и всей происходящей в романе какофонии. Следует отметить, что, не смотря на художественную красоту образа, он с романом имеет до жути условную перекличку. Видимо, эта находка тут именно благодаря своей звучности, но никак не по делу. Без неё роман хоть и утратил бы главный плюс, но всё же это честнее по отношению к читателю.

Фантастический мир выстроен достаточно слабо и условно. Сложно отделаться от впечатления, что наблюдаешь картинку с картонными декорациями и двумя актёрами на сцене, за которой нет ничего — ни глубины, ни убедительности.

В завершении о стиле. Слог хороший, автор умело избегает повторов в тексте до тех пор, пока не доходит до описаний людей: тут во всей красе выходит глагол «был», способный пятикратно упаковаться в два несчастных предложения. Местами имеется хорошая образность, но она столь редка, что создаётся впечатление, будто её вставил в роман другой автор, либо редактор, в то время как основной текст написан лаконично и представляет по большей части диалоги.

Этот роман сложно назвать выдающимся или заслуживающим внимания.

Представьте себе, что вы получили сведения о времени своей смерти. Представили? А теперь представьте, что о дате своего финала знает большинство людей на Земле.

Начало несколько типично для многих фантастических произведений, а потому кажется немного безликим. Далее читателя вводят в курс, что это произведение таки психологическая драма, глубинные пласты которой представляют собой настоящую философскую фантастику. Из размышлений об ЭТОМ главного героя, разговоров на высокогорной спасательной базе мы узнаем о многих гранях НЕОТВРАТИМОГО. На вполне конкретном материале. И здесь, кажется, все более-менее понятно — драма человека, который наверняка знает, что его любимая (или когда-то бывшая ею) точно умрет в этом году. Но в конце эта драма дополняется другой романтической историей, переходящей в неожиданный триллер-хоррор, где автор перемешивает все карты.

Роман из тех, что не забываются после прочтения. Однако возникает своеобразное послевкусие — не то чтобы отторжение или тем более отвращение... Просто становится немного не по себе. Хотя все акценты расставлены правильно и, не побоюсь этих слов, произведение идейно верное. Но из-за своеобразной атмосферы и шокирующей концовки вряд ли возникнет желание перечитывать его еще раз.

Это удивительно красивое произведение. Но этот роман не о любви, а о предательстве. Всех и всеми. Здесь человечество предало своих исследователей. Так и завертелось. Одно предательство порождает другое. Может здесь и любят, но это больше напоминает партийные поцелуи для виду. Потому что так надо, потому что обязан любить. А как же не любить, он (она) же любит. Но вот как раз в любовь ни одного из героев я почему-то и не поверила.

А главный символ книги...Дальше спойлер.

Сама идея интересная и не слишком заезженная в фантастике. Но повод все время что-то делать, потому что знаешь сколько тебе осталось жить, не слишком привлекателен. Гг похоже со мной согласен

цитата

«Но в этой быстроте я буду ощущать постоянный, хотя и невольный, упрек в том, что я отнимаю у них время.»

Будущее Земли выглядит достаточно сказочным. То, чего в общем-то хотят все и сейчас. Герой рассуждает об этом после возвращения на Землю.

цитата

«А чего, собственно говоря, я боялся? Увидеть землю, залитую кровью безнадежных войн, и ползающих по ней ублюдков, глушащих наркотиками свой непробудный страх и рвущих у слабых кусок пожирнее: отдай, все равно сдохнешь раньше меня... Смешно»

Нам остается только плакать. То, что автор описал как невозможное будущее — рядом с нами.

Недавно перечитал роман. В первый раз он на меня большого впечатления не произвел, вот я и подумал: может, недопонял что-нибудь?

Увы, после второго прочтения мое неприятие текста только усилилось. Если в двух словах, то главная претензия — «Не верю!»

Теперь чуть подробнее. Насколько понимаю, главной задачей было показать, какие в будущем люди станут прекрасные, мужественные и благородные. И все бы ничего, если поместить их в действительно экстремальную ситуацию, позволяющую выявить, кто чего стоит. Как это, к примеру, замечательно сделали АБС в «Далекой Радуге».

Увы, в «Леопарде» все не так: здесь проблему просто-напросто высосали из пальца, а из другого пальца высосали то, как ее преодолеть.

Не торопитесь закидывать меня камнями: сейчас я все разъясню.

Текст просто зияет логическими дырами, причем автор то и дело противоречит сама себе.

Начнем со злополучного старта «Овератора». Значит, лучшие умы человечества десятки лет работали над кораблем, а в итоге он вместо пространственного прыжка совершил временной. Знаете, это все равно что сконструировать чудо-танк, отвезти на полигон, а там он вместо снарядов начинает выпускать из ствола стаканчики с мороженым.

Вы скажете: ну вот такие они непредсказуемые — физические эффекты. Да черт же возьми, вы видели, чтобы хоть одну новую машину ввели в эксплуатацию без целого комплекса испытаний, и в первую очередь — двигателя?! Не может быть, чтобы столько времени горбатились над проектом и ни разу не провели никаких опытов!

Ну ладно, пусть всю группу ученых поразило внезапное слабоумие, так ведь получается, что и «Овератор» тоже! У него был искусственный мозг, вместивший мозги всего человечества, который, однако, умудрился не узнать родной Земли, а людей принять за тау-китайцев. Это в какой же маразм надо было впасть...

Но дальше еще хлеще. Вместо того чтобы изучать планету, супермозг зачем-то проникает в земные информационные системы и выуживает оттуда даты смерти всех землян, заставших пуск «Овератора».

Во-первых, каков смысл этого поступка? Его кто-то об этом просил? Это было заложено в программу?

Во-вторых, как можно получить этот огромный массив данных, не вступая в контакт? Ведь сама же Ларионова пишет: «При задаче – собрать максимум информации о гипотетических «таукитянах», роботу-пилоту строжайше запрещалось вступать с ними в контакт. Даже при наличии высокой цивилизации».

Далее — новые непонятки. Высокоморальные люди коммунистического будущего должны были немедленно спасти главгера и его четырех спутников (о гибели которых тогда еще никто не знал). Координаты известны — какие проблемы? Однако на космонавтов элементарно наплевали, оставив ГГ болтаться на буе 11 (!) лет.

Версия, что испугались неведомого излучения, абсолютно не работает, ибо сама же Ларионова пишет: «Все это было очень мило, особенно если учесть, что ни один прибор не зафиксировал этих загадочных лучей, и судить о них можно было только по вторичным эффектам».

То есть о существовании излучения спасатели могли узнать, только высадившись на буй и никак не раньше! Чего же они тянули 11 лет?!

Совершенно непонятно, с чего Элефантус и Патери Пат испугались заразиться от Рамона. Уж если с ним за 11 лет ничего не сделалось, то что значит еще какая-то пара месяцев?

Еще один явный ляп: ну не могли земные технологии за 11 лет измениться настолько, чтобы заставить главгера переучиваться в течение четырехлетнего (!) курса. И это в условиях, когда люди бесятся из-за потерянных полдня!

А теперь перейдем к главному.

Значит, каждый узнает дату своей смерти, и все человечество сразу начинает работать вдвое интенсивнее.

Да с какой стати?!

Стоит чуточку подумать — и нелепость этого допущения становится очевидной.

Судите сами. Как следует из текста, люди к тому времени запросто доживали до 150-180 лет и умирали досрочно крайне редко — в основном по причине совсем уж несчастных случаев (медицина, надо думать, была на высоте).

Таким образом, ПОДАВЛЯЮЩЕЕ БОЛЬШИНСТВО людей узнало от «Овератора», что умрет где-то в 150-180-летнем возрасте, но об этом можно было легко догадаться и без него. А теперь ответьте: вы будете несусветно ускорять ритм жизни, зная, что ближайшую сотню лет, а то и больше, вам ничего не грозит?

Это имеет смысл лишь для тех, кому предсказали внезапную смерть в ближайшем будущем. Но эта группа, как я уже отметил, должна быть крайне малочисленной.

Тем не менее даже эта малочисленная группа 100% повела бы себя совсем не так, как описано в романе. Его персонажи смирились с предсказанной датой смерти, как пораженные фатализмом древние греки (мол, предсказал оракул, что убьешь отца и женишься на матери — исполняй и не рыпайся). Или как пациент из известного анекдота : «Сказано — в морг, значит — в морг!»

Но откуда такая беззубая покорность судьбе? Ведь «предупрежден — вооружен», поэтому информация, доставленная «Овератором», должна была бесповоротно изменить мир!

Ну сами посудите. Допустим, вам нагадали, что вы преставитесь 3 августа. И именно в этот день вы собирались лететь куда-то на самолете, подняться на Эверест, спуститься в Марианскую впадину и т.п.

Что сделает нормальный человек в данной ситуации? Правильно — посидит дома.

В романе речь идет не о дне, а о годе, но суть от этого не меняется. Можно этот год поберечься, зато потом прожить еще сотню. Не представляю, какой чистоплюй возьмется осудить такую предосторожность.

Вы скажете: Илль не стала бы отсиживаться, даже зная, что погибнет!

Да, не стала бы и не отсиделась. Но тут явно нетипичный случай. Не думаю, что бОльшая часть тех, кому предсказали раннюю смерть, погибли именно из-за того, что спасали других. Скорее всего — по другим причинам.

Ну и не могу не сказать о языке. Это что-то невероятное: местами отличный, а местами — такой канцелярит, что хоть вешайся. К примеру, женщина приходит к любимому человеку, которого не видела 11 лет, и с места в карьер начинает вещать:

– Вскоре после твоего отлета был осуществлен запуск «Овератора». Я считаю нецелесообразным останавливаться подробно на физической стороне этого эксперимента, коль скоро в период, предшествовавший запуску, обо всем говорилось весьма подробно даже в начальных колледжах. К тому же скудная техническая эрудиция вряд ли позволила бы мне в достаточно популярной форме изложить этот вопрос. В основе эксперимента лежала теория Эрбера, выдвинутая около пятидесяти лет тому назад…

Вы можете такое представить? Я — нет.

Вот такое мнение. Это вовсе не наезд на Ларионову (многие ее вещи, например, «Сказка королей» или «Соната ужа», мне очень нравятся). Но за этот роман, увы, больше «шестерки» поставить не могу.