Виктор Пелевин «Чапаев и Пустота»

Это один из тех романов, которые читаются не “по сюжету”, а по внутреннему ритму. Чистый кайф — и именно поэтому я к нему возвращался: перечитываешь, и текст каждый раз по-новому собирается в голове, как калейдоскоп. Ранний Пелевин здесь на пике формы: безумное переплетение времени, пространства, дискурсов, героев — и всё это не разваливается, а почему-то выглядит органично, будто иначе и нельзя.

Формально — да, это бред. Но бред правильный: не хаос ради хаоса, а управляемая “разгерметизация” реальности. Пелевин нарочно смешивает пласты так, чтобы читатель перестал доверять привычным опорам: где сон, где история, где психиатрия, где философия, где анекдот. И в какой-то момент понимаешь, что эта путаница — не ошибка и не эпатаж, а способ показать сам механизм мышления: как мы лепим “я”, “время”, “смысл” из слов и привычек, а потом принимаем эту лепнину за твёрдую стену.

Отдельно нравится, что роман умудряется быть одновременно смешным и странно освобождающим. Он не морализирует и не “учит жить”, но оставляет после себя ощущение, что реальность можно на минуту отодвинуть, посмотреть сбоку — и не умереть от этого. Даже наоборот: становится легче дышать. Вдохновляющий бред — точное определение.

Почему 9/10, а не 10? Наверное потому, что это не роман, который хочется рекомендовать всем подряд: у него есть свой градус, своя наглость, своя игра с читателем. Но для тех, кому он попадает в нерв, «Чапаев и Пустота» — почти идеальная машина по разборке “серьёзности” на детали. И да, кайф.

©️Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с первым утренним лучом?©️

⠀

Однажды на мой день рождения случайно забрёл приятель, с которым я, к сожалению, мало общаюсь, но мнение которого всегда было важно для меня. Он ничего не принёс, но заявил, что хочет подарить мне нечто, способное изменить меня: идею. Приятель сказал: почитай Пелевина, это сломает твоё восприятие мира. И я погрузился в «Чапаев и Пустота», после чего уже не мог воспринимать реальность, так как прежде.

⠀

Титанический по количеству заложенных в нем идей и повествовательных уровней роман Пелевина показал мне, какой должна быть литература. До этого книги, как правило, воспринимались мною как развлечение, увлекательные истории, способные скрасить вечер.

⠀

Раньше я просто не знал, что литературное произведение может заставить взглянуть на окружающую нас реальность так, как ты и предположить не мог:

Почему нам кажется, что наши религиозные взгляды правдивей и гуманней, чем вера других?

Почему мы думаем, что наши понятия о любви, цивилизованнее и чище, чем у дикарей?

И откуда мы знаем, что реальность, окружающая нас, является такой же точно реальностью для остальных людей?

⠀

Книга Пелевина, это путешествие уже не в пространстве, и не во времени, а в реальности. До её прочтения я даже не знал, что можно читать текст и осознавать и анализировать, понимая, что на самом деле действующий персонаж то совсем не тот за кого себя выдаёт, и происходит тут совсем не то что вообще написано.

⠀

Настоящее искусство тем-то и отличается от подделок, что умеет найти путь к самому загрубевшему сердцу и способно на секунду поднять в небеса, в мир полной и ничем не стесненной свободы. А свобода — это ничто иное, как безнадежнейшая из жертв всемирного инфернального транса. Уже голова кругом, да? Вот и от романа такое впечатление. Пока не окажешься в абсолютной пустоте — где собственно, и разворачивается действие книги.

⠀

Впрочем, к чему слова, когда на небе звезды?

Этот постмодернистский роман, как его определили специалисты, читается очень легко. Фабула проста: сознание Петра Пустоты, «одного из известнейших поэтов Петербурга», существует в двух реальностях, поочередно перемещаясь между ними по ходу действия романа. В наше время (на момент написания книги это середина 1990-х) Петр является пациентом психиатрической клиники, а во время Гражданской войны он Петька, тот самый друг и соратник В.И. Чапаева.

Книга начинается с описания событий, в ходе которых Петр (кстати, он убежденный монархист, крайне негативно настроенный по отношению к «красным», что неоднократно подчеркивается достаточно резкими эпитетами в их адрес) становится правой рукой Чапаева. Первые 50 страниц – это прекрасно, настоящее эстетическое удовольствие. Динамично, интересно, просто не оторваться, стиль интеллигентный и изысканный, напоминающий Булгакова и даже Набокова.

Следующие 25 страниц – утомительное анекдотическое описание бреда Просто Марии, одного из пациентов палаты №7 психбольницы, о метафизическом браке России с Западом, полете на фюзеляже самолета с фаллическим выступом и со Шварценеггером за штурвалом. В общем, брак с Западом не сложился, он такой же корявый и нелепый, как и его описание.

Второй эпизод из описания эпохи Гражданской войны так же очень понравился как и первый, он остроумный и смешной, диалоги Петьки с Чапаевым я со слезами смеха зачитывал вслух для домашних ) В сюжете также присутствуют Фурманов, пулеметчица Анна, Котовский, банка с кокаином и др.

Снова будни психбольницы. В личном деле пациента Петра написано об его жалобах на одиночество и непонятость окружающими. Здесь я увидел уловку автора, ведь это описание большинства из нас, читателей таких вот романов. В этом Петр схож и с героями Набокова, такими же белыми воронами.

Далее идет описание на 50 страниц видений ещё одного пациента – Сердюка, на этот раз о союзе России с Востоком, а именно Японией, с беседами о японской поэзии и распиванием сакэ в компании Кавабаты, общением с женщинами с низкой социальной ответственностью в кимоно и посвящением Сердюка в самураи. Брак с Востоком гораздо более красив, нежели с Западом, но тоже кончается плохо. Без спойлеров )

Последующее продолжение сюжетной линии с Чапаевым уже не такое динамичное и остроумное, я слегка заскучал. В этой же части происходит путешествие Петра с Черным бароном Юнгерном в потусторонний мир, населенный людьми, ожидающими чего-то вокруг костров, разговоры о Внутренней Монголии и Глиняном Пулемете Чапаева. Почему вокруг последнего увиденного Петром костра было упомянуто четыре человека, а описано только трое? Об этом читатель узнает в дальнейшем.

Следом читатель посвящается в бред «нового русского» Володина об употреблении галлюциногенных грибов у костра в обществе братков Шурика и Коляна. Разговоры о внутреннем прокуроре и внутреннем адвокате. О божьей благодати. И о том самом загадочном четвертом. Язык этого фрагмента текста нарочито примитивен, но суть очень даже хороша. Интересно и со смыслом. Ничего не сказано о внутреннем параноике, вот уж кто действительно лично мне не даёт спокойно жить )

Вскоре Петра выписывают из больницы, и роман близится к завершению. На этом и я завершу свой отзыв, поскольку с момента прочтения мной книги прошло уже две недели, и за это время все яркие впечатления, полученные во время чтения, успели испариться, оставив после себя лишь пустоту.

Признаюсь, очень долго боялся брать в руки Чапаева и Пустоту. Когда-то давным-давно каждый считающий себя не таким как все пытался чуть ли не силой заставить читать эту книгу. Это лишь раздражало и отталкивало от автора. Но знакомство с ПВО всё же приключилось, приключилось с довольно поздних его романов и Пелевин безумно зашёл. АйФак 10, Тайные виды, Лампа Мафусаила – чистейший восторг. Сам превратился на время в того зануду, который всем пытался впарить продукт Виктора Олеговича. Конечно, ощущение нового и слепящего прошло и восторг сменился просто приятным чувством от чтения увлекательных и неглупых книг.

Вселенная Трансгуманизма мне показалась просто нормальной. Читал и более ранние вещи – Числа, Ампир В, Священная книга оборотня, Снафф – все они отличные.

Но ЧиПу избегал. Часто бывает, что ранние вещи у авторов совсем не такие. Стиль ещё не сформировался. Не редко случается, что так много ждёшь от культовых книг, дотягиваются руки, они трясутся, читаешь-читаешь, а видишь какой-то небрежный фанфик… и невольно думаешь: — А кто писал все эти восторженные отзывы? Кто фонтанировал комплиментами? Кому эти книги помогали выжить и просветлиться?

Но время настало. Чапаев и Пустота взят с книжной полки. Подобран забористый ГОА ТРАНС. Прищуром осмотрен окружающий мир на наличие иллюзорности. Произведён короткий внутренний монолог с лицемерным эгом. Поехали!

Я боялся, что ранний Пелевин не будет таким скоростным. Не будет того бешеного ритма в его книгах, от которого просто проваливаешься в его художественную реальность, проваливаешься с головой, проваливаешься как на дно бесконечной шахты, проваливаешься порой до утра. Я заблуждался. В Чапаеве и Пустоте всё это есть. Читателя сразу швыряют в водоворот событий, где нас ждут и пальба, и остывшие трупы, и великолепные диалоги, и музыкант играющий на пиле ногой, и яркие декорации, и какая-то безумная, необузданная скорость, из-за которой растворяешься в тексте Пелевина.

Роман состоит из двух пластов.

Первый:

Времена революции. Красные комиссары; броневики; поезда, мчащиеся через снежную мглу; самогон с Василием Иванычем; прекрасная и пленяющая Анка; кокаин; задиристые белые офицеры; пьяные рабочие, палящие из винтовок и поджигающие усадьбы и бани.

Второй:

Сумасшедший дом, в котором главный герой проходит особенную терапию. Суть её заключается в следующем: четверо душевнобольных должны вместе пережить кошмар и видение каждого. Тогда, по мнению глав.врача случится катарсис и придёт душевное спокойствие с выздоровлением.

Наш герой Петька, он же Пётр Пустота, кочует из одного пласта повествования в другой. То он бесстрашный красный комиссар, влюбленный в Анку, пишущий стихи, и ведущий разговоры о бытие и реальности с Чапаевым, то он вновь в дурдоме и беседует с «сокамерниками».

Далее будут некоторые СПОЙЛЕРЫ! Не совсем спойлеры, а скорее моё видение о чём эти части, потому что текст Пелевина как всегда неоднозначен и интерпретирует его каждый по-своему.

Революционная часть она о беседах с гуру, который указывает тебе путь к просветлению. Гуру, конечно же, Чапаев. И он то хлыщет самогон литрами, то указывает Пустоте, что всё кругом Пустота. Анка же тут мне видится наваждением, которое человеку не даёт отвязаться от иллюзий и раствориться в нирване. С одной стороны – эти расмышлизмы о тщете бытия и иллюзорности у Пелевина всюду и везде, но они каждый раз у него написаны свежо и ярко. ЧиПа не исключение. Нету желания зевнуть и ругнуться. Лишь улыбка регулярно возникает, когда Петька и Чапаев диалектируют о мироустройстве.

В части о сумасшедшем доме тоже в большом объеме присутствую индийско-буддисткие концепции, но тут они алхимически смешаны с бытом 90-х. Петр переживает 3 наваждения соседей по палате и каждое из них мне видится символичным.

Первое наваждение: Кошмар о слиянии России и Запада. Тут вам и Шварценеггер, и Просто Мария и все эти манекены западной культуры проникают к нам на фоне обстрелянного Белого дома.

Наваждение №2: Помутнение на тему слияния России и Востока. Водка и самурайские клинки. Поэзия, сакура и московское метро. Харакири и оцинкованные заборы вокруг растущих в небо небоскрёбов.

Наваждение под цифрой 3: Видение о слияние с Богом. Тут глубокие, едкие и циничные размышления о природе православной церкви, о месте в ней русского человека, мысли о восточных взглядах на мир и как эту сансару и «ебанишады» понимают братки с заляпанными кровью руками.

Текст многослоен и витиеват. А ещё он словно пронзается некими лучами, по средством которых соединяются эти 2 мира. Петр скользит из одного времени в другое, пытаясь понять, что есть явь, а что круги на воде. Удастся ли ему вырваться из колеса Сансары, каждый читатель решит в финале сам для себя.

Что в романе не понравилось:

1) Описание красных. Оно слишком топорное и однообразное. Пьют водку, жгут, стреляют в потолок и окна. Это конечно отголоски той эпохи и даже Пелевина, увы, задела волна антисоветчины.

2) Присутствие поэзии в романе. Вернее, не так. Не совсем так. Стихи в романах я приемлю нормально, хоть их совершенно не могу прочувствовать. Не отзывается поэзия у меня в душе. Но я не люблю, когда точку в романе ставят значимым стихотворением. Вот и в ЧиПе в конце есть стихи, которые должны вызвать катарсис у читателя, должны указать на россыпь монет на дне фонтана и зажечь свечу в душе. А они не взрывают сознание и не собирают его вновь. Нет, я понимаю умом о чём эти стихи с чёрным бубликом на причинном месте, но катарсиса не приключилось. Я считаю этот приём слабым просто потому, что он не у всех вызовет нужного эффекта.

Выводы: Чапаев и Пустота отличная книга. Пускай Пелевин позже наштампует вещей и складнее, и причудливее, и захватывающее, и динамичнее, и глубже, но именно с Петьки, Василь Иваныча, Анки и Котовского с Чёрным Бароном всё началось!

10 из 10. Книга, которую можно перечитывать раз в 5-ть лет и всегда видеть новые отблески в зеркале души.

Пришло время закрыть очередной культурный пробел. Я открываю для себя знаменитого автора, которого считают иконой русского постмодернизма, да и в целом литературы. И начинаю своё знакомство с его знаковой работы — Чапаев и пустота.

Надо сказать, что когда-то, я пытался зайти в Пелевина, в далёком уже 2018-м, когда актуальным его романом была книга «Тайные виды на гору Фудзи». Увы, тогда я как-то не оценил творчество Виктора Олеговича, собственно спустя 7 лет делаю новый заход.

И с первых же минут чтения цитата: «Мне, кстати, давно уже приходило в голову, что русским душам суждено пересекать Стикс, когда тот замерзает, и монету получает не паромщик, а некто в сером, дающий напрокат пару коньков (разумеется, та же духовная сущность)». Насколько чётко это передаёт атмосферу поздней осени или зимы!

«Вам что, не нравятся призраки, которые бродят по Европе?» — тут конечно же, отсылка к манифесту Маркса и Энгельса, где говорилось о призраке коммунизма.

А это: «я определил бы как один из ярких примеров искусства эгопупистического постреализма» — ну не прелесть ли? Хотя, быть может это роман Пелевина стоит так определить?

В то же время вторая арка романа, описывает настоящее, ну точнее 1996 год, то есть настоящее тридцатилетней давности — с некой психушкой, где люди проходят своеобразную терапию. Они погружаются в фантазии друг друга — и в этих фантазиях сюр и абсурд, какие-то коллажи из персонажей, которых видели постсоветские россияне по телевизору. 

Хотя в этом Гарри Таскере, который летал на Харриере и ездил на коне — может что-то и есть от Чапаева? 

Собственно, Чапаева мы увидим во всей красе достаточно скоро, не удивляйтесь. Хотя, кажется, что перед нами не начдив, а какой-то граф Калиостро. 

"— Я вот думаю, — сказала она, — плеснуть вам шампанским в морду или нет? 

— Даже не знаю, — ответил я. — Я бы на вашем месте не стал. Мы пока еще не настолько близки».

Как умилительны эти фразы, вот тут я смеялся от души! 

«Жидкость больше всего напоминала водку, разбавленную рисовым отваром. Кроме того, она была горячей» — ох, вот мимо этого не могу пройти. Как в прошлом бармен и гастроэнтузиаст, я полагал — что понимаю что-то про сакэ и как в 2008 в одной сети японских ресторанов меня научили греть его так и должно быть... каково же было моё удивление, когда я пришёл в дорогой паназиатский ресторан и мне попали сакэ холодным. Холодным, Карл! И ещё и в бокале для вина — как оказалось, только дешёвый сакэ греют, а приличный подают охлажденным на манер белого вина. Потому сходите в хороший ресторан или приличную винотеку и купите качественное сакэ, вы поймёте, что то, что вы раньше о сакэ думали — совершенно не соответствует действительности! По-видимому, 95-96-м году купить качественное сакэ в Москве было нельзя. 

«Вечный кайф» и сравнение его с наркотиками, которое делает Володин. Это что-то заходящее за грань! А как наивно двое его коллег отказываются верить, что «Вечный кайф» никто не скрывает и не контролирует. В этой их попытке всё объяснить тем, что «кому-то выгодно». 

А ирония над иронией — в какой-то момент Пётр Пустота размышляет как же скатилось искусство — что даже чревовещателю, представителю балаганного искусства — приходиться чревовещать жопой, чтоб привлечь внимание, что же придётся делать поэтам и прозаикам? И тут он обращается и к самому себе — ведь это он в своей прозе сделал такого чревовещателя, чтоб привлечь современных тому времени читателей — хотя, по факту он сделал вещь на века и спустя почти 30 лет — этот роман читается свежо и наполнен смыслами!

Как много вопросов и как мало ответов! Но так и должно быть, в этой пустоте не видно объема, не слышно тишины и нет теней от света. Этот мир, который находится в другом мире, который в свою очередь находится в третей — это пытались повторить Нолан и Вачовски, но вот он неповторимый оригинал! Вот он светоч иллюзионизма, маэстро обмана и мастер граней ирреальности.

Я не знаю в чьей голове и чьей вселенной мы побывали, и какие вселенные были вложенностями других вселённых, и есть ли эти вселенные? Или это лишь дуновение божественной мысли...

И как не существует слов, чтобы описать пустоту — так не существует слов, чтобы описать какая крутая эта книга, но не так просто нырнуть в неё до конца. Эта великая книга, с множеством слоёв, но каждый слой прекрасен, просто на глубине — словно на дне океана начинается нечто, что представить было невозможно, но это существует. Или манифестируется в голове читающего, пока он находится в процессе чтения. 

Я не знаю, куда спрятал или потратил свой великий дар Виктор Пелевин, но только за эту книгу — он достоин стоять рядом с другими великими литераторами мира!

Читать всем, как говорится — что-то модно, что-то вечно, и это именно второе!

За всей этой неподъёмной для простого обывателя философией проглядывают то командирская фуражка незабвенного Абделя Кадер-хана, то борода Александра Васильева, который целым был и был разбитым, был живым и был убитым, подсудимым и конвойным... Проглядывают гора-а-а-а-аздо чётче, чем хотелось бы. Только судьбы разные. Вот и получается, что это впечатляюще, но и осуждаемо.

Концовка, при всей своей вроде-бы-логичности, могла бы быть хоть сколь-нибудь отличаться от того, что Пустота уже пережил. Как там у Толстого... «Поездом всё началось, им же и закончилось». Ну бросься ты под броневик!!! Так нет, он в него просто сел.

А, если серьёзно... Не хватило чего-то. Возможно, как раз кругозора людей, которые накатывают по данному рулону простыни.

Перечитал второй раз. Всё та же прекрасная, классическая пелевинская проза. Цитаты хотелось выписывать через страницу. Не так много сюжета, хотя и он вполне себе есть, но много грубоватых вопросов в лоб читателю: «кто ты? где ты?» и прочее. Внутренний прокурор, внутренний адвокат и конвой — прекрасно, конечно... Абсолютно светлое послевкусие и желание перечитать еще через несколько лет

Видимо, надо пересмотреть свое неприятие Пелевина — я раньше читала только один его роман, «Generation «П», причем лет 25 назад — и тогда у меня осталось впечатление чего-то очень поверхностного, конъюнктурного и нацеленного на дешевый хайп (это как сейчас написать роман про ИИ и машинное обучение). На этом я и бросила, потому что вообще не люблю «модных современных авторов».

А вот «Чапаев» оказался очень классный, и умный, и захватывающий, и без всякой современной попсы. Набившие оскомину приметы 90х, конечно, присутствуют, но это все актуально периоду, когда текст писался, грех автора упрекать за то, что он описывает свою законную реальность. Неожиданная и правда интересная идея героя, который то ли в современном мире в дурдоме, то ли в революционной России, где в силу странного стечения обстоятельств оказывается тем самым «Петькой» из анекдотов про Чапаева. История про то, как «Петька» попал в помощники к Чапаеву, кстати, шикарная и по сути совершенно в духе классических воспоминаний /биографий из Серебряного века о том, как решались во время судьбы (и так же легко рушились), как странно и быстро все устраивалось. Очень здорово передан этот общий zeitgeist — когда взлеты и падения происходят как-то по чистой случайности, потому что человек оказался в это время в этом месте. И сам герой, в общем, очень укладывается в «среднего интеллигента» того периода: с одной стороны, образован, пишет и издает даже стихи (кто этого не делает), с другой, имеет револьвер, умеет им пользоваться и может при острой необходимости убить человека.

Образ Чапаева шикарен. Он очень пелевинский, конечно, весь этот дзен-буддизм, вся эта восточная мистика, которая то ли реальна, то ли нет. Это одна сторона, дальше есть такой Чапаев из анекдотов, надеваемый образ, который хлещет самогон и глумится над Петькой. И есть еще Чапаев-эстет, который переодевается во фрак к обеду, всем собой воплощающий даже не НЭП, а то, за что потом сразу стали расстреливать.

Анка тоже есть, и она шикарная женщина в совершенно современном понимании — не томная, а недоступная в силу отсутствия интереса, точнее, наличия других интересов, сама по себе.

Как и с кем они там воюют, не показано, да и не важно. Это интересно, но толком не перескажешь, слишком много сюра. Но очень качественного сюра, отлично написанного стилистически («такая моя командирская зарука») и с кучей всяких подтекстов.

Главный российский постмодернистский роман, первая «большая» постсоветская книга, путеводитель по буддизму для начинающих — каких только эпитетов не удостоился «Чапаев и Пустота». Ну и наверное, действительно, это была первая книга в современной России, которая вызвала столько дискуссий в обществе, причём не только в литературной тусовке, но и среди обычных людей.

Герой существует в двух временах — в современном на момент написания книги (середина 1990-х) и в 1918 году — между двумя периодами смутного времени в российской истории проводятся довольно прозрачные аналогии. Более того, до конца нельзя понять, что же реальность, а что иллюзия, порождённая больным воображением. Роман наполнен огромным количеством пасхалок, цитат и отсылок к разнообразным культурным явлениям, собственно сам Чапаев предстаёт перед читателем в первую очередь не как реальный исторический персонаж, а как герой советского мифа, созданного книгой, фильмом и анекдотами. В книге найдётся место и эзотерическим исканиям, и буддистской философии, и актуальным на тот момент событиям — бандитам, разборкам, ларькам и локальным конфликтам, при этом всё очень хорошо увязано друг с другом, ощущения сшитого на живую нитку кадавра нет.

По прошествии почти тридцати лет многие события, персонажи, поп-символы уже неплохо позабылись, да и сам культурный код очень сильно изменился. Для человека, жившего в 90-е в сознательном возрасте, многочисленные подтексты понятны и очевидны, однако для людей, вошедших во взрослую жизнь позднее, многое совершенно неочевидно, наверное уже пора издавать книгу с комментариями. :)

Книга очень хороша, умно написана и, при всей своей эклектичности, не сваливается в китч.

Сюрреализм, постмодернизм, психоделика, дзен-буддизм… Как по мне, так термин «шизофрения» гораздо проще и точнее. Но признаю, что эта шизофрения наслаивается сама на себя с определённой долей изящества. Я оценила. Спасибо опыту с «Москва-Петушки». Там тоже был бред, но тот бред был мерзким, а этот абстрактный, элегантный, многослойный, с примесью поэзии, юмора, философии и религиозного мистицизма. Отсюда и такая высокая оценка – максимально возможно высокая для полной чуши.

Потому что при всей многослойности и оригинальности, чушь не перестаёт быть чушью. Каждый конкретный эпизод выглядит ярким и осмысленным, но всё вместе – бред. Который, увы, нужно понять и простить, учитывая время написания: вся страна жила в этом умопомешательстве разрушения прежнего – классического – и поиска нового – пусть даже и абсурдного, но если не похожего на прежнее – значит, хорошего. Но не надо обманываться: ничего принципиально нового автор не придумал, он всего лишь вовремя разглядел запрос рынка и откликнулся на него. Вернее, пошёл на поводу. Есть запрос на брезгливую ненависть к прошлому – получите! Есть запрос на называние половых органов именами собственными – получите! Есть запрос на побег от реальности – получите! Есть запрос на филосовствование под кайфом, когда несёшь ахинею, но сам себе кажешься очень умным? – получите! Нет запроса на здравый смысл – не будет здравого смысла! Получите, распишитесь…

P.S. Принято в отзывах отзываться и про Шварценеггера с Просто Марией. А мне вот они как-то к слову не пришлись. Но подтверждаю: они присутствовали.

Толком не имея представления о творчестве Виктора Пелевина, я полагал, что «Чапаев и Пустота» – история об экзистенциальном кризисе Василия Ивановича. Именно поэтому роман оказался для меня полон сюрпризов, первым из которых стал главный герой по имени Пётр Пустота. Об этом я узнал из отзывов, которые решил почитать перед погружением, так сказать.

Ещё одним сюрпризом стало некое особое расположение духа, которое дарит роман. Какое-то философско-ироническое с вкраплениями безразличия и отчуждённости. Чтобы перейти к следующему сюрпризу, давайте поговорим о сюжете. Значит, у нас есть две временные линии: действие одной происходит примерно в 1918 году, а второй – в конце ХХ века. Обе рассказывают о Петре, но в разных обстоятельствах: в первом случае Пётр общается с Василием Ивановичем Чапаевым, Анной и Григорием Котовским, а во втором – с Петром общаются санитары дурдома. И в этом то и заключается очередной сюрприз: обычно сюжетный ход с психлечебницей я встречаю в сериалах в качестве филлера, и необходим он, чтобы подвергнуть реальность происходящего вокруг главных героев сомнению. Сходу могу вспомнить «Тайны Смолвилля» и «Сверхъестественное», частично сюда подходит ещё «Лунный рыцарь». Но «Чапаев и Пустота» выстраивает вокруг этого весь свой сюжет. И если в начале книги читатель уверен, что линия из прошлого является плодом больного сознания главного героя, то ближе к середине эта уверенность сильно пошатнётся. А после финале вопрос, какую же из сюжетных линий можно считать главной и «реальной», становится слишком сложным, да и, по правде говоря, бессмысленным.

Книга написана отличным языком, благодаря которому я её и дочитал. Не люблю сюрреализм, плохо переношу размытость сюжета, но лёгкий слог Пелевина, помноженный на его чувство юмора, буквально пронесли меня через роман. В итоге испытываю к прочитанному двойственные ощущения. С одной стороны было весело, когда автор мельчайшую деталь разжёвывал на атомы, как, например, когда описывает левый глаз Шварценеггера, который ясно выражает очень сложную гамму чувств, среди которых сила, жизнелюбие, моральная поддержка, ирония и так далее. А с другой стороны было грустно, когда внутри простой фразы: «Что меня всегда поражало, так это звездное небо под ногами и Иммануил Кант внутри нас» скрывался целый ворох подтекстов, в которых легко заблудиться, пытаясь осознать, при чём же здесь Шопенгауэр. А грустно было от понимания, что целый громадный пласт романа, скорее всего, остался мною незамеченным, так как я не знаком с философией в достаточной мере.

Сюрпризов было ещё много: и тот же Шварценеггер, и японцы, и дзен-буддизм, и философско-теологические размышления в рамках понятийного аппарата криминальных элементов, и анекдоты про Петьку и Чапаева, и философские переосмысления анекдотов про Петьку и Чапаева, и много чего ещё. Хотя главным сюрпризом, наверное, для меня стал тот факт, что

Опыт знакомства с автором оказался интересным, позже обязательно прочитаю что-нибудь ещё из его творчества. Только дождусь подходящего настроения.

2022-й год мог быть ознаменован не только началом «одного из важнейших военно-исторических событий на постсоветском пространстве». Ведь если бы в мире существовал некто Виктор Пелевин, то в этом году он отмечал бы свой 60-й день рождения. Россияне же, вместе с тем, испытывали бы на себе новую волну интереса к произведениям автора, не в последнюю очередь из-за юбилея господина П, а также по причине выхода нового документального фильма о Викторе Олеговиче и кинокартины по мотивам романа «Empire V». Однако, ничего этого не происходило, как не было и этого отзыва, и этого писателя, и этого 22-го года. Разве что, только во сне, или в Пустоте…

Признаться честно, поначалу роман давался нелегко.

Я знакомился с произведениями автора в хронологическом порядке, отчего стал почитателем манеры изложения, хода мыслей и философии Виктора Олеговича с самых ранних рассказов.

Данный же роман встречает читателя обилием экшена и круговоротом событий, молниеносно сменяющих друг друга в самом начале повествования, отчего может показаться не столь глубоким, как предыдущие работы. Однако первые главы, это заманчивая обёртка для массового читателя. Когда же дело доходит до метафорического переложения религиозно-философских учений на окружающие нас время, культуру и быт, понимаешь, что равных Пелевину просто нет.

В «Чапаеве» читатель встретится с уже известной по рассказу «Иван Кублаханов» солепсистсой концепцией иллюзорности мира, которая удивительным образом совпадает с идеей несуществующей реальности «майя», представленной в индуизме. Отсутствие пространства и времени, цикл вечного перерождения, единство бога и сознания — все те идеи, что приходят в голову людям, употребляющим психоактивные вещества, находят своё отражение в адаптированной трактовке идей шиваизма и буддизма на страницах романа. Поэтому, читателям стремящимся найти ответы на вопросы бытия данная книга сможет, если не дать ответ на все вопросы, то, по крайней мере, укажет на ориентиры и составит стратегическую план-карту действий.

Помимо экзистенциального вопроса, автор не обошёл стороной и одну из любимых тем раннего творчества, а именно, ироничные подколки в сторону людей, вставших на грудь окружающих, и шедших по головам, для получения и удержания власти в советский/постсоветский периоды истории. В вечном стремлении закрепиться в иллюзорном мире с помощью накопления силы и ресурсов, такие индивиды, в лице красных революционеров или братков из 90-х, еще глубже укрепляли свои убеждения в существовании единственного и исключительно важного в этой реальности «Я». Отдаваясь первичным порокам (злобе, страсти и неведению) каждый из них и по сей день продолжает жить во снах, сотворённых собственным ЭГО.

Роман можно смело назвать пособием по выходу из матрицы/ достижению нирваны/ сошествию поезда с рельс. Однако подойдёт он, не каждому. Для того, чтобы «Чапаев» стал билетом из дурдома №17, Вам понадобится определённый багаж опыта жизненного, философского, религиозного, или психоделического. Но даже если у Вас ничего из этого нет, всё равно попробуйте. Быть может, Вам будет интересно, смешно или даже страшно, на что искренне надеюсь. Ну а если Вы всё-таки осмелитесь проснуться, то обязательно присоединяйтесь к нам с Петькой, Анкой и Чапаевым! Полетаем среди несуществующих полей эфедры, в бесконечном потоке условной реки абсолютной любви…

Это самая известная книга главного русского постмодерниста. (А может и вообще главного современного русского писателя?)

Одна из важных особенностей Пелевина в том, что он пишет книги для взрослых. Не в том смысле, что там много мата и эпизодов с сексом и жестью, хотя всё это тоже есть. Сейчас всё массовое (коммерческое) искусство направлено на подростков. Особенно это заметно на примере популярного кино, но и с литературой похожая ситуация. До книг же Пелевина нужно дорасти. Причём нужно расти не только в определённом направлении, но и в определённых условиях. Лет 10 назад я, например, не захотел бы такое читать. И сейчас не могу сказать, что мне сильно понравилось. Понравилось то, о чём пишет Пелевин, но не совсем понравилось как именно он пишет. Но то, как он выражает свои философские идеи, то, как выстроена структура романа — это почти гениально.

Один из центральных персонажей — собственно Чапаев — предстаёт в неожиданном свете. Перед рядовыми бойцами он создаёт образ народного комдива, а на самом деле является философом-мистиком, духовным учителем, доносящим буддистские и даосские идеи.

Буддистские размышления о нереальности мира и о том, что мы все находимся в нигде, мне не близки. Поэтому этот роман не заставил меня усомниться в реальности собственного существования. Некоторые аллюзии книги я понял. Подозреваю, что большинство аллюзий до меня не дошли. Но нельзя не отдать должного таланту Пелевина и глубине данной его работы. Местами по-настоящему мудро, местами по-настоящему смешно.

Пытался прочесть роман раз 10, так и не смог. Какой-то несвязный бред. Вообще ничего не понятно... Хотя Омон Ра и Generation P прочёл на одном дыхании.

Как я уже писал в другом отзыве — Виктор Пелевин очень простой (нишевой) замороченный автор и не надо перечитать все его книги, чтоб понять свое отношение к его творчеству. Либо Вы в восторге от его философских мыслей и их подачи, либо его философия, ирония и юмор для Вас слишком примитивные/непонятные. ВСЕ!!! Ничего не поменяется с чтением его других романов. Это или Ваша планка, или нет. Тот кто описывает события может нравится разным читателям в зависимости от описываемых событий, тот же, кто описывает душу человека и восприятие мира или Вам близок или чужой и пока Вы сами существенно не изменитесь он не станет для Вас другим. А книг Пелевина крайне мало, чтоб Вы на них изменились, да и не педагог он. Он болтун-философ рисующий перед единомышленниками свою картину мира или иронизирующий над миром с позиции своих светофильтров, но ключевое тут «перед единомышленниками», так как форма подачи для других будет или некомфортная, или даже неприятная.

Чапай самая известная книга автора и в ней он поразмышлял о многом. Если Вам близко творчество Пелевина, то я Вам рекомендую поразмышлять вместе с ним.