Совершенно невообразимо, как перевод этой скандальной трилогии вышел в России. Убийственная фантасмагория, где наравне действуют мутанты, жертвы медицинских опытов, фашисты и кошмарные механизмы. Перевод специалиста по подобным вещам Максима Немцова. Наслаждайтесь или страдайте от отвращения, решать вам.

Но будьте осторожны – чтение подобных романов может непроизвольно вызвать дрожь в пальцах и боязнь бродить по ночам.

По сути — графомания, неумело выезжающая за счет дикого количества насилия, девиаций и грязного секса. По этой же причине трилогия стала некоторым образом культовой. Эпатаж всегда был в почете, люди такое любят, особенно когда это касается не их самих.

Мерзейшая немочь или Опал пламени и пепла

"Как могут те люди, кто не я, терпеть собственное существованье?"

Вряд ли найдется кто-то, готовый утверждать, что роман, имеющий источником комикс, можно счесть за литературу. Сказанное никоим образом не умаляет достоинств графических романов, все более уверенно входящих в книжное пространство и расширяющих читательскую аудиторию не менее успешно, чем аудиокниги. Лучшие образцы жанра, как "Блэксед", к примеру, сочетают серьезную литературную основу с ярким художественным воплощением, динамизмом, драматургией, особой эргономикой текста: максимум смысла в минимуме слов.

Теперь не о том, но о попытках сделать комикс большим, чем в нем изначально заложено. В том смысле, что и Голливуду, с его немыслимыми возможностями крайне редко удается изваять что-то вразумительное из комиксов, как сценарной основы фильма. Даже когда на создателей работают лучшие сценаристы, декораторы, костюмеры, гримеры, мастера спецэффектов, любимые актеры — наконец, удачные попытки можно пересчитать по пальцам одной руки.

Эта преамбула за тем, чтобы уточнить: "Трилогия лорда Хоррора" вышла из комиксов об этом персонаже, выпускавшихся издательством "Savoy Books", о котором стоит сказать несколько слов отдельно. Резко андеграундное и сильно тяготеющее к хардкору, было основано в 1976 совместно нашим автором и Майклом Баттервортом. Вкладом первого стало по преимуществу творчество, к тому времени он уже был инди-издателем комиксов собственного сочинения, второй вошел в предприятие деньгами.

В 1979 Савой почти стал первым издателем Уильяма Берроуза, помешало то, что офис и магазины издательства были обысканы, большая часть печатной продукции изъята как непристойная, предприятие разорилось, а Дэвид Бриттон попал на двадцать восемь дней в тюрьму. Берроуз, продолжателем традиций чьего "Голого завтрака" можно по праву счесть лорда Хоррора (вторым источником и составной частью выступит маркиз де Сад) нашел другого издателя.

Некоторые субстанции не тонут, Бриттон-Баттерворт воскресили издательство, подписав контракт с респектабельным Майклом Муркоком и добавив грампластинки к привычным комиксам с покетбуками. К тому же времени относится первое знакомство публики с лордом Хоррором. Как ни странно, не литературным персонажем, а в виде псевдонима вокалиста, которым выступил, угадайте, кто? Правильно, неутомимый, многообразно одаренный Бриттон.

Прообразом этого персонажа принято считать реальную медиафигуру, радиожурналиста Уильяма Джойса, под именем Лорда Хо-Хо вещавшего в годы войны по берлинскому радио на англоязычную аудиторию и расстрелянного в сорок пятом как предатель. Есть еще один роман, прототипом героя которого стал этот одиозный персонаж, "Мать тьма" Воннегута. Но то справочно, и к тому, что "Мы как раз то, чем хотим казаться. И потому должны серьезно относиться к тому, чем хотим казаться" (Курт Воннегут).

Теперь собственно о трилогии, хотя озаглавить так этот экзерсис было по меньшей мере странно. С тем же успехом он мог быть пенталогией, октологией, додекалогией — по числу эпизодов мыльной оперы о похождениях лорда Хоррора и его присных. Условно первый роман "Лорд Хоррор" знакомит читателя с нестареющим на протяжении уже сорока лет злодеем, чьим смыслом жизни стало ожидание второго пришествия фюрера, а главным развлечением — убийство туземцев (дело где-то в тропиках), которых назначает евреями, за неимением последних.

Хитлер тоже появится, и вот эта вот перестановка начальной литеры много говорит о безоглядной смелости коллектива творцов опуса (включая автора, переводчика, издателя). Вы понимаете, натолкать обсценной лексики в количестве мат на мате едет матом погоняет, самых жестоких описаний актов садизма, и разнузданно порнографических актов совокупления не так страшно, как назвать палача миллионов по имени.

Так вот, у Хитлера в книге занятная особенность, его член удлиняется по принципу носа Пиноккио, с той разницей, что растет Разящая Рука не по причине лжи, а как реакция на отступничество творцов от принципов художественной правды и свободы творчества. А-а-аа, меня сейчас разорвет, кто бы знал, как нелегко выдерживать отстраненный ироничный тон, когда рассказываешь о таком. Но я талантливый и опытный читатель, умеющий наступать на горло собственной песне. Хотя бы даже это было сложнее, чем персонажу наступить на горло своему неразлучному (в буквальном смысле) дружку с собственной головой, достигшему к началу повествования размеров, описываемых стишком: "восемь раз вокруг ноги, через шею в сапоги".

Второй том Motherfuckers: The Auschwitz of Oz, переводное название не ставлю, чтобы избегнуть отправки рецензии в неформат-антимат (на LL с этим строго) рассказывает о двух слугах Хоррора — разделенных доктором Менгеле в Освенциме сиамских близнецах Менге и Экере. Главным образом о монструозном Менге, насаждающем в Англии холокост евреев и темнокожих. И нет, в выражениях никто не стесняется, а любая из расистских шуточек, коих здесь сотни, будучи произнесена вслух на американской улице осенью прошлого года, вполне могла послужить триггером к линчеванию шутника.

Вторая часть "О.уенцев из Освенцима" приключения маленького автомобильчика, в котором англоязычный читатель наверняка опознает персонажа какой-то из детских сказок, в Аушвице, Дахау, Собиборе. Неодушевленному, ему не страшно ни пребывание в газовой камере, ни столкновение с лагерными надсмотрщиками. Он проходит через это как нож сквозь воду, не сочувствуя и не возмущаясь, лишь время от времени влюбляясь мимолетно в обреченных еврейских принцесс. Хотя по сравнению с паровозом Чарли Чу-чу (в составе вагоны с Циклоном В) и мерседесом Мистера Жаба из "Ветра в ивах", с которыми его сталкивает странствие, автомобильчик Херби просто ангелочек.

Завершающая часть "Крещены кровию мильонов" являет собой сомнительный апофеоз, имея в виду, что апофеозом тут может служить любое произвольно взятое место, в котором герои совокупляются млекопитающими, ракообразными, насекомыми, Сильвией Плат и Людвигом Витгенштейном, а с неба пылающими ангелами падают евреи. Очень зрелищно.

Резюмируя. Чудовищно с точки зрения морально-этических норм и весьма сомнительно в части литературных достоинств. Садизм, порнография, извращения всех сортов, оголтелый расизм, каннибализм и копрофагия — все мимикрирует под антифашистское высказывание, которым ни в малейшей мере не является.