В предыдущем томе «Сказок» были разбросаны намеки на то, что в ближайшем будущем нам стоит ждать рассказа о дальнейшей судьбе тихони Мухолова. Что ж, это будущее наступило. Сквозь облик нескладного уборщика-интроверта тут проступает исполненная внутреннего благородства трагическая личность, поражающим воображение деяниям которой Билл Уиллингхэм посвятил всю восьмую книгу. Образу Мухолова предстоит полностью раскрыться в масштабной истории «Славный принц», состоящей из девяти глав — и каких удивительных глав!

Ранее автор, повествуя о том, как сказочные персонажи освоились в нашей рельности, обычно хорошо так их приземлял, лишая романтического флера и ауры созданий не от мира сего. Здесь же он, описывая персональный квест Мухолова против Врага, захватившего волшебные земли, берет возвышенно-поэтический тон, более характерный для рыцарского романа, жития святого или философской притчи.

В те мгновения, когда действие возвращается в Сказкитаун, рассказчик вновь демонстрирует присущие его перу деловитость и легкий цинизм. Однако же линия выдвинувшегося в первый ряд героя, вернувшего себе свое подлинное имя — принц Амброзий, — катит по драматургическим рельсам идеализированного жизнеописания. Неслучайно наблюдающие за его приключениями через магическое зеркало Сказки показаны, как люди перед телевизором, по которому идет захватывающий сериал о свершениях некоего культового персонажа калибра короля Артура.

В самом деле, история о том, как Амброзий при поддержке призрака Ланселота и других мертвых душ отправляется отвоевывать у Врага отнятые тем владения, выглядит как фильм внутри фильма. Причем фильм демонстративно «художественный». Путь славного принца содержит разветвленные библейские мотивы, элементы крестового похода и народной легенды. Нечто подобное можно найти в «Хрониках Нарнии» (в тексте имеются прозрачные отсылки к этому циклу).

Если в предыдущих книгах Уиллингхэм показывал такие прямые формы противостояния Сказок и Врага, как шпионаж, диверсии, политическое давление и война, то на сей раз его интересует «мягкая сила». Амброзий отвергает насилие и полагается лишь на мощь своего духа, праведность и доброту, выступая как Спаситель, а не Мститель. Его методы — нечто среднее между ментальным айкидо, когда противник ставится в положение, когда он сам каждым ходом приближает свое поражение, и распространением гуманистической идеологии, подобно вирусу подтачивающей любую власть, основанную на лжи, догматизме и принуждении.

В нашей истории хватает примеров, когда «мягкая сила» с большей эффективностью рушила империи, чем старое доброе вторжение извне. И автор мастерски переосмысливает этот опыт цивилизации в арке «Славный принц», создав пленительную историю духовного подвига героя, меняющего мир одной силой веры в добро, стойкостью убеждений и готовностью пожертвовать собой даже ради того, кто, как кажется, вовсе не заслуживает спасения. Иными словами, это дивный микс Евангелия и жизнеутверждающего мифа — крайне симпатичный и притягательный в своем непреклонном и последовательном человеколюбии. Для постмодернистских «Сказок» такой подход редкость, тем приятнее, что его реализовал саркастичный Уиллингхэм.

Хотя сюжетная арка в книге одна, ее оформляли трое художников. Основную работу взвалил на себя, конечно, неизменный Марк Бэкингхэм: его композиционно безупречный и полный выразительных деталей и четких линий рисунок узнается с первого же взгляда. А помогали ему Стив Лейалоха и Эндрю Пепой — в качестве контуровщиков, поэтому на протяжении всего повествования изобразительный стиль не меняется, и нужно специально приглядываться, чтобы уловить легкие отличия в графическом решении различных глав.