Могилев взрослеет, и даже пацаны на остановке нужны теперь только для антуража. А в целом, все то же самое — алкоголь, неприкаянность и тишина в душе. Главный герой — он уже Вова, то есть прямое альтер эго автора — не курит, но много выпивает и просто описывает свою повседневность — довольно унылую. Его ничего не интересует, на фоне развалившегося союза это вполне нормально, он просто живет, пытается "крутиться", но ради чего — все обыденно и грустно. он существует, и все — музыка, девушки, деньги — это лишь фон для беспросветного одиночества, в котором застревают немногие, но бытовое и мечтательное — сплетаясь — оставляют просто сухой остаток, тишину, словно жизнь проходит мимо, но это своеобразный стиль. Читатель погружается в эту рутину, и, дойдя до последней страницы, остается в недоумении, он словно бы путешествует по миру из ничего, и в череде ненужных событий понимает лишь одно — раньше было не лучше и не хуже, "раньше" было никак, только дешевое пиво, и странные и сомнительные мечты, которым не суждено было сбыться, а саундтрек ко всему этому — все та же "Нирвана" и "ГрОб", и никаких гопников, только серость и все та же тишина, которая перерастает в белый шум. Интересно, но и грустно, одновременно

Человек непроснувшийся

Беларусь, девяностые.

"– Незалежнасть – гэта як божы дар для усих беларусау.

– Да, при всех минусах, это уникальный шанс. Хватит, пожили уже под поляками, потом под москалями. Теперь есть шанс стать полноценной европейской страной.

– Няма нияких праблемау, Сяржук, нияких праблемау."

Про европейскую страну очень иронично, очень.

Весь сюжет и атмосфера эпохи подается через бренды и цены на различные товары: от видаков, косух и солнцезащитных очков до лимонада.

Минск. Парень поступает в иняз. Такое ощущение, что лирический герой "Могилевской трилогии" про гопников-школьников чуть повзрослел и теперь студент. Так же заглядывается на девушек, но меньше мается дурью. Ему некогда, он думает о деньгах и товарах. Вся страна — один большой дикий рынок, а разговоры только о том, где, что и почем можно купить западного. Первая поездка в Москву: кассеты, кроссовки на перепродажу.

Знакомство с такой же приезжей студенткой, только не из иняза, а из педа:

"На ржавой спинке кровати висят белые трусы. По ним бежит таракан."

Фраза выше очень хорошо передает дух непосредственных и неустроенных девяностых.

Раздумывал во время чтения, что Козлов очень близок Елизарову в части бытописания приниженного совкового быта и тут:

"– А знаешь, что такое «красная» фотопленка?

– Нет.

– Эта такая пленка – на нее снимаешь, и все на ней получаются голые.

– У тебя такая есть?

– Была одна в том году – выменял у пацана на набор марок, «космос». Отснял всю.

– И кого ты снимал?

– Так, шел по городу – и прохожих. И там в одном месте что-то не сработало, и вместо РКН получилась РКН, а вместо РКН – РКН."

Читая Козлова, начинаешь испытывать экзистенциальный ужас. У героя Козлова нет внутреннего мира. По страницам книги проходит философский зомби. Ходит, пьет, трахается, когда дают, дрочит, когда не дают. "Хочется срать" — наиболее яркое проявление эмоций. Зарабатывает деньги. Зачем, для чего, почему? Я понимаю, что это особенность стиля, но всё равно страшно. А вдруг все вокруг такие? Вдруг я сам такой?

Робко показывает нам, что альтер эго автора не чужд хорошей музыки: ГО, Нирвана.

Тем, кому не хватает свинцовой мерзости бытия.

7(ХОРОШО)

У В. В. Козлова в произведениях есть то главное, что немало людей ищет и ценит в литературе — аутентичность и атмосферность. Можно провести некоторые параллели с Буковски с его грязным реализмом — такой же бесхитростный и простой язык, повествование, но одновременно стопроцентное погружение в атмосферу описанного периода времени.

Как писал Пелевин, не дословно, Главный закон постсоциализма в том, что первоначальное накопление является и окончательным. Иными словами, начало 90-ых было золотым дном для одних и просто дном для многих других. Герой "Варшавы", кажется, застрял где-то между...

Дело происходит в начале 90-х. В странах бывшего СССР кардинально изменяется жизнь, и мы вместе с главным героем, приехавшим в Минск учиться в инязе, стараемся приспособиться к новому времени, при этом оставшись собой.

Повествование ведётся от первого лица, как и в других книгах автора, и я предполагаю, что хотя бы частично книга автобиографична: если автор и не пережил чего-то, то был свидетелем точно. Очень хорошо передана атмосфера серости и безразличия, при этом ощущается некоторая тревога и безумство наступившей поры. Язык не витиеватый и не может похвастать изысками, но здесь этого и не нужно. Лаконично, прямо, без лишних деталей читателю предлагается посмотреть, какой была реальность на стыке эпох после развала Союза и как это отразилось на взаимоотношениях людей.