Михаил Булгаков «Собачье сердце (Чудовищная история)»

Так получилось, что я перечитал подряд «Кортик» Рыбакова и «Собачье сердце». И невольно сравнил эти два произведения, т.к. действие и там, и там происходит в Москве, в Хамовниках, в первой половине 20-ых. Фактически герои книг жили в одно и то же время на соседних улицах.

В центре двух книг — противостояние «пролетариев» (Поляков-Швондер-Шариков) и «буржуев» (Преображенский-Константин Эльдаров-Никитский). И создается ощущение, что герои книг то вступают в какой-то диалог, то буквально копируют друг друга.

Вот Преображенский говорит: «Успевает всюду тот, кто никуда не торопится. Конечно, если бы я начал прыгать по заседаниям, и распевать целый день, как соловей, вместо того, чтобы заниматься прямым своим делом, я бы никуда не поспел». Это ведь прямой ответ Полякову, который рассказывает что у него в планах собрание дружины, потом собрание отряда, а «потом все встали и запели «Интернационал»».

Или опять же Преображенский: «В Большом пусть поют, а я буду оперировать. И никаких разрух…». Это же почти повторение слов Константина Эльдарова, который говорит сыну, что каждый должен заниматься своим делом, но в первую очередь нужно иметь хорошую специальность: «В жизни нужно на ногах стоять твердо. А там – пожалуйста, хоть канарейкой пой».

А вот Швондер, который пишет донос в газету на профессора. В точности как староста класса Поляков пишет на своих одноклассников кляузы в школьную стенгазету.

Шариков и Генка Петров критикуют «буржуйское» потребление пищи. Шариков осетрине и индейке предпочитает водку, а Генка говорит, что «голубцы — это мещанский предрассудок. Мы не какие-нибудь нэпманы, чтобы голубцы есть».

Шариков крадёт деньги у профессора, Поляков с друзьями крадёт у Борьки ножны кортика. Никто из них совершенно не стесняется такого поступка.

Конечно, разница между персонажами тоже есть. Поляков мечтает уйти на войну и там умереть за идею. Шариков идти умирать на войну отказывается.

В целом же, достаточно интересно было посмотреть на похожих персонажей с разных точек зрения.

Гениальная постановка Бортко по этой повести — первая дверь в комнату творческого наследия Булгакова, которую я открыл ещё в юности. Этот фильм идеален по всем параметрам, редкий случай, когда книжный оригинал и его киноадаптация — шедевры. И этот книжный оригинал занимает своё место на почётных полках мировой литературы по праву. Читатель такие образцы литературного искусства должен «покорять», как делают то альпинисты, взбираясь на свои заветные вершины.

Повесть Михаила Булгакова «Собачье сердце» — одно из самых ярких и глубоких произведений русской литературы XX века. Она была написана в 1925 году, в период бурных социальных перемен, когда в России происходила попытка «создания нового человека». Именно эту идею — попытку переделать природу человека — Булгаков подверг острой сатире. Главный герой повести — профессор Филипп Филиппович Преображенский, выдающийся врач, символ интеллигенции и науки. Его эксперимент — пересадка собаки человеческих органов — становится метафорой насильственного «переустройства» человека и общества. Булгаков показывает, что механическое вмешательство в природу не делает существо человеком: Шариков, получивший сердце и гипофиз человека, сохраняет звериные инстинкты и лишь перенимает худшие черты своего «донора» — пьяницы Клима Чугункина. Через образ Шарикова автор разоблачает примитивность и агрессивность «нового человека», рожденного революцией и разрушающего культуру, традиции, духовность. Шариков стремится к власти, груб, хамовит, не признаёт авторитетов, прикрываясь лозунгами «равенства» и «борьбы с пережитками буржуазного прошлого». Его появление разрушает привычный уклад жизни Преображенского — как символ того, что идеологический эксперимент над обществом приводит к хаосу. Однако Булгаков не осуждает саму науку — он осуждает безнравственное её применение. Преображенский, несмотря на ум и талант, совершает моральную ошибку: пытается сыграть роль Творца, не задумываясь о последствиях. Только после катастрофы он осознаёт, что человеческую сущность нельзя создать хирургическим путем: человек формируется воспитанием, культурой, духовным трудом.

Повесть «Собачье сердце» — это не просто сатира на советскую действительность 1920-х годов. Это философское размышление о границах человеческого вмешательства в природу, о цене прогресса и об ответственности интеллигенции перед обществом. Булгаков предупреждает: насилие над природой человека, будь то физическое или идеологическое, неизбежно приводит к деградации и потере человеческого облика. Таким образом, произведение Михаила Булгакова остаётся актуальным и сегодня. Оно заставляет задуматься о том, что делает нас людьми — не органы и не лозунги, а совесть, культура и способность к состраданию.

«Собачьему сердцу», конечно, повезло. Не так, как «Мастеру и Маргарите», но повезло, не в последнюю очередь благодаря прекрасной экранизации, где грамотно подобранный актёрский состав смог замечательно её раскрасить — представить профессора Преображенского без хрипловатого голоса Евгения Евстигнеева сложно. Но серет известности повести не только в этом. Она в течении долгого времени, думаю, с перестроечных времён, является объектом дискуссии, в которой участвуют не только простые читатели, но и писатели, режиссёры, художники: приведём в пример эссе известного квази-социалистического писателя Миши Елизарова, наделавшего в своё время большого шуму.

Суть спора проста: профессор Преображенский — положительный персонаж или отрицательный? Шариков — невинная жертва, или воплощения всего самого мерзкого в человеческом роде?

Если произведение, даже исподволь, порождает такие споры, то это однозначно свидетельствует о том, что оно войдёт в века, и нам, и нашим потомкам хватит пространства для споров и размышлений. Булгаков поневоле смог поднять неоднозначную проблему, и его собственную трактовку может принять далеко не каждый читатель, тем более податливый материал повести позволяет развернуть его разными ракурсами, посмотреть на его тематику с разных сторон.

Но, если мы будем смотреть на «Собачье сердце» в контексте творчества Михаила Булгакова, то никаких вопросов у нас не остаётся. Он всегда противопоставлял интеллигентность, интеллектуальность «тьме египетской». В отличие от писателей новой эпохи, которая была обязана прославлять «гегемон революции», и от народников прошлого века, к «простому народу» писатель относился подчёркнуто без пиетета, как, собственно, и его герой. Симпатии Булгакова, вне всяких сомнений, на стороне профессора Преображенского.

Это человек, который сам себя сделал, благодаря своему таланту и упорству, которому, совершенно заслуженно, кланяются в ножки сильные мира сего. Филипп Филиппович всего лишь берёт по праву то, что он заслужил, он на особом положении совершенно заслуженно, поскольку он и сам особенный. В этом плане фраза «сами предложат, и сами всё дадут» прекрасно подходит нашему герою. А уж сколько достоинства скрыто в простой фразе: «Не хочу!» — видно как Булгаков наслаждается каждой фразой, выстраивая этот диалог!

Шариков — совсем другое дело, он описан совсем в иных красках, причём он подан в тексте так, чтобы до всех и для каждого было ясно, что хочет сказать автор. Недаром Булгаков сначала дал картину мира бродячего пса Шарика: очевидно, что пёс и получившийся из него человек — совершенно разные существа, с совершено разной, если можно так выразится, культурой. Пересадка гипофиза вызвала не очеловечивание пса, а перенос личности, своего рода «воскрешение» Клима Чугункина, а вовсе не преображение пса Шарика.

Профессор Преображенский увлечён евгеникой, но впервые ему пришлось столкнуться с человеческой душой. И оказалось, что с ней он ничего поделать не может. Клим Чугункин не может быть преобразован в новую человеческую личность, просто не способен, он, простите за резкое слово, быдло, таковым и останется. Вопреки словам Владимира Ильича, кухарка никогда не сможет управлять государством.

Именно поэтому повесть и была запрещена. Она сама по себе крепкий и прочный гвоздь в гроб социальной идеи большевиков. Нельзя построить общество равных друг другу людей, поскольку они неравны изначально. Клим Чугункин никогда не сможет стать человеком, просто потому что он — тварь от природы, мразь и паразит, и более ничего. Булгаков буквально на пальцах объясняет, что грандиозный евгенический проект Советской власти обречён на поражение, человеческая природа всё равно окажется сильнее любых прожектов, как бы ни хотелось их творцам обратного.

Повесть написана очень легко, единым духом, современники вспоминали, что Булгаков закончил её в рекордно короткие сроки, даже особо не редактируя. Цельный образ и идейное наполнение, видимо, в один момент сформировались в его разуме, и он просто изложил их на бумаге, создав остроумную, горькую, и, в общем-то, довольно печальную повесть о том, что человек — не соперник всесильной природе.

Как и многие, сначала я увидел фильм, причём несколько раз, а уж потом прочитал книгу. Редкий случай, когда кино не портит книгу, хоть и даёт некоторые искажения. К примеру Швондер не комичный персонаж, как в кино, а весьма уверенный в своих идеях человек. Шариков так же. В книге теряет комичность, он более туп, чем раздражает. Борменталь не такой уж и смазливый. Только профессор ассоциируется полностью. Рассуждать о прелестях рассказа о его слоях и глубине бесполезно, уж столько написано, сказано, изучено, однако хочется отметить лишь одну деталь. Есть много людей, кто поддерживают Шарикова и Швондера. Их слишком много и от ужаса волосы встают дыбом на голове. Понятно, что часть из них дают эту поддержку из вредности или для того, что бы быть не такими как все. Но есть идейные Шариковы и Швондеры. Один мем «Это какой то Позор» чего стоит. Знал ли, хотел ли Василий Афанасьевич создать произведение — тест? определитель ценностей? Бог весть, но у него получилось. Что бы понять ценности личности, достаточно спросить — А вы, батенька за кого? и от ответа будет понятно ,кто перед вами. Прошу почитателей Швондеров и Шариковых минусы не ставить, я вам их не ставлю.

Вот какая интерпретация родилась лично у меня. И в её рамках нет места однозначным симпатиям в адрес профессора Преображенского.

Ведь как показан профессор у Булгакова? Странный человек, берущий деньги за сомнительные опыты; прикрывается бумагами от высоких покровителей; подвергает испытанию никому ничего не сделавшую псину и превращает её в подобие человека. Даётся сцена, в которой показан шантаж лечившегося у профессора покровителя. В телефонном разговоре звучит угроза о закрытии практики и отъезде в Европу. И что — это нравственный ориентир, на который следует ровняться? Пожалуй, кроме Борменталя, который хотел бы такой же славы и денег, никто профессору в повести не сочувствует.

Как антипод Преображенского в повести представлен Швондер. Никаких иронических картин с пением и тому подобного, как в фильме Бортко, у Булгакова нет. Есть звуки пения, не нравящиеся профессору, вызывающее его раздражение. Швондер — лицо новой власти: активный, убеждённый, страстный. Он спорит, борется. И он окружён примерно такими же сподвижниками: они стараются вернуть в мир справедливость, которую тот утратил за годы революционных бурь. Не будем забывать, не большевики устроили революцию, а как раз либерально настроенные преображенские.

Между двумя мирами зажат искусственный человек, по сути фаустовский (привет будущему «Мастеру и Маргарите») гомункулус Шариков. Он очень разный персонаж в самом начале и в конце повести. Сперва это сырец-заготовка человека, чистая болванка, которая проходит ступени эволюции. В конце — уверенный в себе начальник, ещё один столп новой власти наряду со Швондером.

Не факт, что симпатии Булгакова находятся хоть на чьей-то стороне. В повести нет однозначного протагониста (кроме, пожалуй, пса, которого единственно жалко). И точно Булгаков (в повести!) не даёт однозначно положительного образа Преображенского (по указанным выше обстоятельствам). Да, с медицинской точностью и новая власть дана во многом не с лучшей стороны. Она действует насильственными методами, не считается с нуждами профессора. Но где однозначно аморальные поступки Швондера? Он никого не предаёт, ни на кого (в отличие от Преображенского, кстати сказать) не пишет доносов. Звонок от Швондера, который есть в фильме Бортко, — его же нет в повести! Вокруг Швондера такие же, пусть не особо умные, но убеждённые помощники. Одна из них стремится решать всё в диалоге («если бы сейчас была дискуссия, то я...»). Чем же плох Швондер и его окружение? Только тем, что не нравится Преображенскому и хочет отдать его квартиру нуждающимся? Ну, такое себе «зло».

А Шариков не дан ни с однозначно положительной, ни с однозначно отрицательной стороны. Он продукт чужого замысла, заложник обстоятельств. А то, что «душили котов, душили-душили», так это не со зла, такова его животная природа. И не его вина, что из неё героя вырвали, превратив из пса в «человека».

Вот так тоже можно понять повесть Булгакова — как хронику демиургического эксперимента, жертвами которого становятся совершенно случайные люди. И они ни в чём не виноваты перед Демиургом-Преображенским, который сам, по своей воле вовлекает их в свои дела. А потом раскаивается и пытается исправить допущенную ошибку.

После прочтения «Мастера и Маргариты» решил ознакомится и с другими повестями Михаила Булгакова, которые всё же имеют этакий определённый литературный статус у нас в стране. И наверно даже не пришлось долго думать о том, а какие произведения выбрать для дальнейшего знакомства с автором. Решил взяться за «Собачье сердце». С одноимённым фильмом я и знаться не знался, как и никогда не знакомился с самим рассказом. К тому же на досуге читал я не отдельный рассказ, а этакий сборник рассказов, конечно же под эгидой титульного «Собачьего сердца».

Повествование в «Собачьем сердце» Булгакова начинается от лица и восприятия бездомного пса, который в буквальном смысле доживает свои последние деньки на улице, в холоде, голоде, и вот-вот может умереть. Но неожиданно для Шарика, происходят невероятные перемены, его подбирает или точнее сказать, заманивает колбасой, один добропорядочный джентльмен, который ещё и оказывается видным и крайне опытным профессором медицины, настоящим оперирующим хирургом. Только вот для Шарика это не сулит ничего хорошего, ведь буквально через пару недель, бедный, но хотя бы сытый пёс, оказывается на столе у этого самого хирурга, который вовсю ковыряется своими руками у него в грудной клетке, а затем ещё и в том, что когда-то было мозгом пёселя. Правда цели попусту живодёрствовать не было, ведь всё было во благо науки, и после так называемой «операции», Шарик идёт на поправку, а попутно ещё и начинает обретать речь, да превращаться в самого настоящего человека.

Вообще конечно странные впечатления у меня вызвал этот рассказ. Вот вроде бы понимаешь, что этим рассказом Булгаков пытался что-то раскрыть своему читателю, озвучить какие-то важные и существенные проблемы, но при этом у тебя нет желания размышлять о них. Вообще нет желания рассуждать по поводу «Собачьего сердца», ведь лично мне этот рассказ показался каким-то неприятным. Даже у Стивена Кинга для меня не было ничего такого, что показалось бы мне неприятным, а вот у Булгакова этим чем-то оказалось именно «Собачье сердце». И тут как бы понятно, что одной из основных идей рассказа ставится то, что собачью натуру не вытравить из человека, если это является его естеством, что даже тот, кто когда-то буквально находился на грани гибели, со временем и в силу каких-то обстоятельств, может стать совершенно непорядочным и щеголять самыми худшими человеческими пороками. Но как-то подано это всё у Булгакова топорно, совершенно не тонко, грубыми мазками. Что касательно других рассказов – «Роковые яйца», про луч, который увеличивал деление клеток и буквально любой микроорганизм мог превратить в этакого качка на стеройдах, или та же самая «Дьяволиада»… Ну вот совершенное уныние. Какие-то образы, лица, действия, почему, зачем, для чего? Просто скука смертная. Скажу честно, я не в восторге от творчества Булгакова. Мне он показался откровенно проходным автором. Вероятно и то, что вернусь со временем к его творчеству, но пока что мне определённо нужна этакая передышка.

Я пока читал, ловил себя на мысли — не является ли повесть «нашим Франкенштейном»? Не вдохновлялся ли шедевр Булгакова шедевром руки Мэри Шелли? А может это и вовсе пародия. И там, и тут имеем конфликт Создателя и Создания. Только, если в совершенно мрачном романе Шелли Создание было отвергнуто обществом, то у Булгакова оно было принято с распростёртыми объятиями обществом пролетарским. Создание Шелли познало добродетель и тяготилось одиночеством, Полиграф Полиграфыч же

В копилку забавных совпадений: вероятно мало кто знает, но оба произведения имеют несколько отличающихся друг от друга версий, вокруг которых можно вести споры о каноничности. И если вы читали вариант с «вьюга ревёт», а не «вьюга поёт», то это менее каноничный вариант, отличающийся от рукописей хранящихся в Российской государственной библиотеке (самый дальний — самиздатовский вариант, который был переведён и впервые издан в 1968г).

Мне вот что непонятно.

Профессор Преображенский, как указано в «Истории болезни» Шарика, которую вел доктор Борменталь, ставил опыт на собаке «для выяснения вопроса о приживаемости гипофиза, а в дальнейшем — о его влиянии на омоложение организма у людей». При этом для опыта он взял собаку «приблизительно 2-х лет от роду» и приживляемый материал (гипофиз и яички) от «мужчины 28 лет». То есть оба использованных в опыте существа — взрослые, но в расцвете сил и молодости (возраст Шарика примерно 18-20 лет по человеческим меркам). Так какой же, спрашивается, омолаживающий эффект профессор рассчитывал получить и увидеть? Не превращение же Шарика в щенка!

По-моему, для такого опыта следовало взять собаку выраженно старую (а определить это легко по седине на морде и сточенным зубам, плюс более общие признаки, очевидные для человека с медико-биологическим образованием). Тогда, если бы признаки омоложения появились, они сразу стали бы заметны.

Я не понимаю, почему М.А. Булгаков допустил такую явную логическую несообразность. Если бы Шарик был старый, на сюжет, включая его сатирическую составляющую и прочие особенности, это ни в малейшей степени не повлияло бы; так как он, превратившись обратно в собаку, не помнил ничего из своего существования в виде человека, то заметил бы разве что приятную перемену в своем физическом состоянии — что стал моложе, сильнее, лапы лучше двигаются, зубы опять такие, как были в молодости.

«У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю. Вьюга в подворотне ревет мне отходную, и я вою с ней» — с первых строк понятно, что читать предстоит нечто необычное и чрезвычайно интересное.

Знакомство с Булгаковым для меня началось в детстве, со случайно увиденным фрагментом фильма «Собачье сердце», выхваченным из середины и напрочь прилепившим к экрану до самого финала. Фильмом, оставившим сильное впечатление, как от постановки, так и от неподражаемых Евстигнеева и Толоконникова. И, хочется отметить, что фильм создан с большим уважением к оригиналу.

Уже позднее я узнала, что есть первоисточник — «Собачье сердце (Чудовищная история)». Он был прочитан от корки до корки неоднократно. Потрясающее, яркое и абсолютно запоминающееся произведение, неспроста его растащили на цитаты. Пожалуй, это мое любимое у Булгакова, самое-самое, несмотря на теплое отношение к «Мастеру и Маргарите» и восторг от «Записок юного врача». Только что повесть прочитана еще раз, и опять с огромным удовольствием, несмотря на то, что текст хорошо знаком.

Интересно получилось, что все мои любимые истории с участием собак, относятся к 1-й четверти 20-го века. «Собака Баскервилей» (1902г.), у Лондона целая плеяда, от «Зова предков» (1903г.) и, условно — собаки, «Белого клыка» (1906г.) до «Джерри-островитянина» и «Майкла, брата Джерри» (1917г.) и, конечно же, «Собачье сердце (Чудовищная история)» (1925г.). Абсолютно разные и все хороши по-своему.

Возвращаясь к творению Булгакова — это то, что обязательно к прочтению, как мне кажется. Хотя, наверное трудно найти в нашей стране того, кто еще не читал.

Гениальная повесть. Как здорово показан быт убитой страны. Вокруг всё рушится но хором революционные песни по вечерам это закон. Или вот это «Почему убрали ковёр с парадной лестницы? Разве Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Разве где-нибудь у Карла Маркса сказано, что 2-й подъезд калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через чёрный двор? Кому это нужно?»

«Помилуйте, — уверенно ответил человек, — как же так без документа? Это уж — извиняюсь. Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать. Во-первых, домком... — Причем тут домком? — Как это при чем? Встречают, спрашивают — когда ж ты, говорят, многоуважаемый, пропишешься?»

Сразу скажу, фильм мне понравился больше. Во-первых, он практически дословно следовал оригиналу. А во-вторых, смог более ярко подать сюжет. Повесть читалась больше как пьеса, я будто пытался отыграть театральную постановку. Поэтому считаю, что эту книгу лучше просто послушать или посмотреть.

«Я не могу допустить пребывания в доме бездокументного жильца, да еще не взятого на воинский учет милицией. А вдруг война с империалистическими хищниками? — Я воевать не пойду никуда! — вдруг хмуро тявкнул Шариков в шкаф.»

»- Я не господин, господа все в Париже!»

Весьма многогранно ведётся повествование. Сначала мысли и рассуждения пса Шарика, потом Преображенского, затем начинается 5 глава, оформленная в виде дневника, который вёл Борменталь. Ну и следом за дневником начинаются мысли и рассуждения уже Шарикова. После прочтения осталось ощущение, что у повести нет главного героя, а мы просто наблюдаем ситуацию со стороны.

»- Нельзя, прошу завтра. — А я записан. — Завтра. Катастрофа с водопроводом.»

Преображенский — прекрасный персонаж. Человек с ярко выраженной жизненной позицией, занимающийся своим любимым делом, отдающийся ему полностью. Его поведение, характер, манеры, одежда, одновременно доброта и циничность — всё это очень запоминается. Опять же, такого эффекта не было, если бы не фильм, который красочно и детально показал кусочек жизни профессора.

«Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займется чисткой сараев — прямым своим делом, — разруха исчезнет сама собой»

Сложно не коснуться политической стороны повести. Изучив несколько точек зрения на эту историю, считаю, что многие высказывания профессора Преображенского можно считать крайне спорными, но осудить его не хочется, т.к. отчасти могу понять такие резкие перемены в жизни всей страны. Сильное впечатление от идей и высказываний в книге больше получают те люди, которые сами имеют яркую политическую позицию, категорически отвергающие иную. Я как-то довольно спокойно отнесся к его словам, приняв их как одну из точек зрений с которой можно поспорить, а можно и согласиться. Если говорить про общую политическую идею книги, то мне она показалась слишком категоричной, подающейся прямо в лоб. Но в этом есть какая-то прелесть, если воспринимать всё как просто искреннее высказывание автора про тогдашнюю ситуацию с его стороны. По этой причине книга и была написана так быстро, будто бы залпом и с одного захода. Поэтому считаю придирки к ошибкам Булгакова (по типу разного написания фамилии Чугунова, а затем Чугункина, да и в целом к структуре написания предложений) справедливыми конечно, но если взглянуть на произведение как на единый поток мыслей, то это добавляет книге некого шарма.

Ну и ещё пара любимых цитат:

«Видно только профессорам разрешается ругаться в ресефесере.»

«Я — красавец. Быть может, неизвестный собачий принц-инкогнито», размышлял пес, глядя на лохматого кофейного пса с довольной мордой, разгуливающего в зеркальных далях. — «Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом. То-то я смотрю — у меня на морде — белое пятно.»

«Тьма щелкнула и превратилась в ослепительный день, причем со всех сторон засверкало, засияло и забелело.»

Классическое произведение, растасканное на цитаты, осмысленное и переосмысленное во многих вариантах трактовок в такой степени, что прибавить что-либо не представляется возможным. Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что каждый в этой повести найдёт что-то своё: кто-то — политико-историческую сатиру, кого-то более привлечёт твёрдая научно-фантастическая составляющая или социально-психологические эволюции героев, а может быть, философские смыслы, бытовые подробности...

Перечитывая книгу сегодня, я поймал себя на том, что пытаюсь идти не спеша, крайне медленно, дабы найти и просмаковать какие-то моменты, на которые ранее не обращал внимания. А учитывая, что фильм Бортко уже давно выучен наизусть, при чтении перед внутренним взором представали, разумеется, именно киношные герои. К некоторому моему сожалению, какие-либо новые детали и нюансы обнаружить не удалось, чего, впрочем, и следовало ожидать. Но вообще говоря, не такое это уж и большое разочарование, ибо само перечитывание принесло удовольствие.

Можно было бы добавить что-то о личных трактовках, о глубинном понимании замысла автора. Но — к чему? Эту книгу лучше просто читать, оставляя выводы и суждения при себе.

О том, что существует такая книга — «Собачье сердце», я узнал после просмотра одноименного советского телефильма. Фильм, вышедший в 1988 г., меня совершеннейше потряс! Советский Союз вовсю болел перестройкой, и, как мне тогда казалось, собирался выйти из этой болезни окрепшим и счастливым. И вдруг, с экрана советского телевизора «Электрон», обаятельнейший актер Евгений Евстигнеев, от имени умницы-профессора, заявляет, что он не любит пролетариат! «Как вообще такое произведение могли допустить до эфира?!» — ужасался в то время я.

Через какое-то время после просмотра фильма мне повезло купить эту книгу. И я читал ее несколько раз. Ну а сегодня – только что закончил слушать (читал Борис Плотников).

Эта небольшая повесть написана в 1925 году. И была далеко не единственным произведением автора «на грани советского и антисоветского». Вся жизнь Булгакова, собственно, была «на грани». Ему и не разрешали эмигрировать, и не принимали на работу в театр, и не сажали. Несмотря на такой жесточайший пресс внешних обстоятельств, писатель оставался честным в своем творчестве. Писал только о том, что видел, что чувствовал, что думал. Хотя кто его знает?.. возможно, он думал о власти гораздо хуже, чем писал об этом в своих книгах.

Несмотря на явную фантастичность фабулы, в повести описываются жизненные реалии тех лет. Все персонажи – живые и узнаваемые. Я не раз читал о них во многих советских книжках. Только Булгаков их рассматривает как бы с другой стороны – отстраненным пристальным взглядом. И эта отстраненность позволяет увидеть:

- малограмотность и дикость, интеллектуальный снобизм «красных командиров из народа». Чего стоит только чтение переписки Энгельса с Каутским;

- и тайные пороки и грешки «красных патрициев» — пациентов профессора;

- и некую инфантильность «советской профессуры», пытающейся жить «как при царском режиме», полагающей, что они надежно защищены своими научными достижениями и крепкими связями со своими высокопоставленными пациентами.

Еще одним достоинством книги являются поднимаемые ей нравственные вопросы. Главный из которых – ответственность экспериментатора за результаты эксперимента.

Удивительно глубокое и образное произведение, по которому в школе я писал сочинение в выпускном классе. Перечитывая его снова, я не переставал удивляться тому, насколько оно погружает меня в мир аллегорий и вместе с тем, совершенно реальных описаний взаимоотношений интеллегенции и пролетариата, старого и нового мира юной страны советов.

В «Собачьем сердце» читается между строк сожаление самого Булгакова о том, в каком угнетённом состоянии находится высокоинтеллектуальная культура, как просвещенный разум ещё теплится в семи комнатах квартиры, в лице профессора «светила европейской науки» Филиппа Преображенского. Спокойный ритм жизни профессорской квартиры прерывается с избранием нового руководителя домоуправления — ярого коммуниста Швондера. И ярким свидетельством того, как новая молодая и агрессивная пролетарская власть резко отличается от просвещённого интеллегентного общества, становится вторжение в квартиру Преображенского правления домоуправления и требования освободить чересчур просторную жилплощадь, поскольку «в Москве больше ни у кого нет таких аппартаментов». И тут же автор вместе с Преображенским негодует и обличает невежество нового строя, пусть безсильно, используя покровительство высокопоставленного пациента, на время отодогвигает неизбежную смерть разума. А ведь профессор ещё не знает, что главная опасность таится в безродной дворняге Шарике, которого он случайно очеловечит в ходе медицинского эксперимента.

И вот это очеловечеченное существо по имени Полиграф Полиграфович, живя в квартире профессора служит своего рода троянским конём, внося диссонанс своими безудержными пороками и ярко выраженной безнравственостью. Ни дня не проходит без того, чтобы новый жилец, жизнь которому дал профессор, не показал свои слепые животные инстинкты, буквально сея вокруг разрушение и хаос. И здесь Булгаков, через диалоги профессора и его ассстента Борменталя, сожалеет о том, что интеллегенция слишком мягка и стремится избежать насилия, а потому терпит поражение от безнравственного пролетариата.

В финале Булгаков, пусть и на бумаге, всё же показал альтернативную победу интеллегенции над пролетариатом, разума над невежеством. Хотя в действительности, как мы с вами знаем, история пошла по другому пути.

Вместе с тем, Булгаков, как врач, постоянно восхищается человеческим гением и описание операции, проводимой профессором, читать неимоверно интересно. Здесь автор называет профессора богом, а его ассистента жрецом. И творение нового существа есть божественный акт, которым я восхищался вместе с Булгаковым. Особое место, если убрать алллегорически-сатирическое измерение повести, занимает вопрос: имеет ли право человек создавать новое существо или же, позволить эволюции творить новые жизни естественным путём, поскольку Шариков, как и всё сотворенное человеком, несовершенен.

Такой я увидел повесть «Собачье сердце» — многогранной, остроумной и, несмотря на подзаголовок «Чудовищная история», по своему доброй, поскольку автор всё же верил, что человеческий разум победит тьму невежества. Повесть, которая будет перечитана мной ещё не один раз. А значит, повесть на все времена.

Не будь повесть врыта, как столб, в свой исторический контекст, она могла бы войти возможно даже и в двадцадку лучших пионерских произведений научной фантастики. Напрасно комментаторы видят в фамилии «Преображенский» что-то поповское. Пишется она, возможно, и так же, но смысл несёт совсем иной, дерзновенный, чуждый христианской этике, как и сам профессор.

Ну а так повесть останется блестящим памятником ранней эпохе НЭПа.