На 183 странице данного романа невеста царя Михаила Федоровича заявила его матери:

— Какое у вас право врываться ко мне ночью с дикими подозрениями?

Понятно, что для исторических романов не резон использовать во всей его архаичной неповторимости именно тот язык, на котором при жизни говорили его герои, но чрезмерное использование современных речевых оборотов напрочь убивает ощущение достоверности происходящего...

Каковое ощущение и так то не очень крепко на ногах стояло, ибо по мере нарастания количества книг в цикле монах Феона из проницательного инока, распутывающего таинственные преступления, превращается в супергероя, который и козни иноземных ворогов разрушает, и дерется так, будто он стажировался в Шаолине, и безнаказанно хамит митрополитам, и царская родня ему не указ...

То есть, цикл мутировал, превращаясь из исторического детектива с претензией на достоверность в псевдоисторический авантюрно-приключенческий боевик, в котором реальные исторические деятели не особо похожи на самих себя...

А потому уже и не особо негодуешь, когда автор позволяет русским воеводам в 1618 году размышлять с применением цитат из Сунь Цзы. Хорошо хоть Китай-город не превращен в китайский квартал...