Рассказ начинается с эпиграфа: «Любые совпадения случайны, все персонажи вымышлены. Да-да!» По ночному Парижу бредёт сутулая Агата с худыми ногами и белёсыми кудельками, она одета в чёрный комбинезон и напоминает паука на охоте. Добравшись до ободранной скамьи возле мусорной кучи, Агата чекинится в соцсеть.

На этом месте мне захотелось бросить чтение. Весёлая забава «известных авторов»: желчью своей души нарисовать карикатурных «уехавших», показать какие они мрази и пустышки и непременно гомосексуалы, непременно! И ещё, ха-ха, дать им обидные имена-переделки! Шубину превратить в Дублёнкину, гы-гы, а Быкова – в Бовидова! И пусть они все будут уродины, да-да! Ну это такая сатира для школьников: пририсуем Гоголю усы и вампирские зубы, а к фамилии добавим «Моголь», вот же ржака – Гоголь-Моголь.

Ладно, идём дальше. Да идти, собственно, некуда, рассказа просто нет. Нора продолжает дорисовывать усы и перекраивать фамилии: Степаков, Гребеньков, Швичук и Захаревич. Гульман, Шпалерович, Жульковский, Бухадзе и Лысенко, господи, почему пишет Нора, а стыдно мне?! Скучные персонажи, слепленные из пережёванного картона, произносят вымученные диалоги, слепленные из него же.

«― А что там с модной группой «Литтл Пиг»?

Швичук только рукой махнул.

― Чай не великие «Пинк Флойд». Вообще загнулись где-то «Пиг». Сопьются совсем, поколение нежное пошло, обидчивое.»

Нора вспоминает, что альманах-то фантастический, стало быть, надо поддать фантастики! Поэтому Агата обнаруживает, что кожа на её ключице стала зелёной и блестящей, ногти пожелтели и выгнулись, а зрачки сделались вертикальными. А потом Агата превращается в сумку и защемляет Степакову палец замком! А мимо по Парижу маршируют зигующие дети! И всё, конец рассказа!