Повесть "Чортов мост или Страшная месть" — настоящий "параноид" для творчества Николая Пазухина — этим произведением он открыл для себя обращение к зарубежной литературе. А повесть, и правда, занимательная. Поначалу напоминает Т. Майн Рида: Николай Михайлович, видимо, был настолько впечатлён "Всадником без головы", что без зазрения совести и укоров реквизировал из ридовского сочинения сразу аж пять имен —один в один — для своих героев. Однако, далее следует неожиданный "хук"- повесть перетекает в ужасы, близкие к русской народной литературе.

Плантатор-переселенец, "мущина лет пятидесяти", гонит "караван" на новое место обитания. Вместе с Модлеем его сын, Генрих, племянник Кассий, красавица дочь Луиза — только что достигшая детородного возраста, и служанка Клара. Они теряют дорогу в пустыне, где как назло поднимаются черные столбы пыли — но весьма вовремя на встречу путникам является статный незнакомец — по имени Морис. Луиза, хоть и пытается скрывать обуревающие ее мысли, но проявляет интерес к этому "проходимцу", а Кассий скрежещет зубами. А Морис ведёт себя благородно — находит верный способ помочь заблудившимся (к делу пришелся канат длиной в несколько "саженей" — подозреваю, что Николай Михайлович разумел под "канатом" ни что иное, как лассо...), да еще и дарует дочери плантатора пестрого дикого мустанга — Милену. Да, как говорила муза-вдохновительница поэтов — Марианна Фейтфул: "Диким лошадям не под силу меня увезти...". Богатый батюшка ни за что не позволит единственной дочери выйти замуж за бедного погонщика лошадей.

Ну и я просто не могу смолчать о том испытании, что готовит молодой паре коварный Кассий, двоюродный брат Луизы — в противном случае направленность произведения будет не раскрыта. Молодые встречаются на мосту, о котором издавна ходит дурная слава — говорили, что с него бросилась в глубокую реку молодая дева, проклятая отцом — и черт с восторгом принял её. Как вторил Ронни Дио в вавилонской "Радуге": "Усни, и тебе придется платить — лукавый уведет тебя за собой...". С тех пор мало кто отваживался в полночный час проехаться по этому мосту. Так вот, немало удивляет та легкость, с которой Кассий воплощает в жизнь свой злой умысел. Он с готовностью посвящает в него третьих лиц — причем речь не идет о каких то закоренелых преступниках или беглых каторжниках — а всего лишь о простых рабочих литейного завода (!), готовых подпилить опорные сваи. По всей видимости, у Николая Михайловича после чтения книг Майн Рида и прочих американских авторов сформировалось стойкое мнение — что за горсть золота в преступники у них готов пойти едва ли не первый встречный. И откуда он, кстати, взялся там, среди прерий, завод этот. Ну да ладно, не в том суть....

"Бедный старик не знал, что единственная дочь прощается с ним навеки, что завтра ее уже не будет под кровлею отца..." — тоже неплохой литературный приём. Автор не стремится делать секрета из последующих событий — он не пытается приберечь для читателя дешевое удовлетворение на финал, и готовит его заранее. Но всё равно дальнейший ход застает врасплох — тем, кто привык видеть воссоединение "любящих сердец" лучше закрывать книгу пораньше. Пазухин придумывает прямо-таки мрачнейший финал (фирменный прием этого автора) — господин Майн Рид навряд ли бы осмелился столь очевидно портить настроение своим доверчивым читателям.

В итоге: сочинение, помимо беспощадного аккорда, производящее впечатление соединением несочетаемого — элементов американского вестерна и славянских традиций ужасов.