Взгляд на Русско-японскую войну 1904-1905гг. русского корабельного инженера, участника похода Второй Тихоокеанской эскадры Рожественского на театр военных действий, очевидца Цусимского сражения, пережившего японский плен, позднее — ученого, создателя судостроения в Северодвинске и Комсомольске-на-Амуре.

Костенко, инженер-кораблестроитель, выпускник Кронштадтского Морского Военного училища 1904 года, занимался доведением до готовности к походу броненосца "Орел", а затем был зачислен в его экипаж и стал очевидцем всех дальнейших событий. Свою книгу он написал на основе дневниковых записей, сделанных в походе и дополнил разносторонними аналитическими наблюдениями. О состоянии флота и военно-морской иерархии управления того времени. О строительстве новых броненосцев, вошедших в состав Второй Тихоокеанской эскадры. В японском плену, вместе с офицерами "Орла", он проанализировал причины трагедии — проблемы стратегии и тактики, неудачные элементы в конструкции судов, разную степень готовности к борьбе за живучесть, действия японской эскадры. Результаты этой общей работы, записи о которой вошли в состав хроники Костенко, были представлены в виде доклада Морскому Техническому комитету и как свидетельства во время суда над Рожественским, Небогатовым и офицерами судов Второй Тихоокеанской эскадры, включая самого Костенко.

Интересно, что свои воспоминания опубликовали два человека из экипажа броненосца "Орел" — баталёр Новиков (Новиков-Прибой "Цусима") и инженер Костенко. Оба они присутствуют в произведениях друг друга. У Новикова-Прибоя Костенко фигурирует под другой фамилией, как инженер Васильев. Возможно, это связано с тем, что в годы подготовки "Цусимы" к публикации Костенко попал под репрессии. У Костенко баталёр Новиков фигурирует под своей фамилией.

Если Новиков-Прибой в "Цусиме" сосредоточился на своих воспоминаниях и свидетельствах других попавших в японский плен моряков — на впечатлениях о трагедии, то Костенко подходит ко всему прежде всего с точки зрения технического специалиста, понимающего больше, чем видно невооруженным глазом, увлеченного анализом пловучести судов и тактики эскадры под руководством Рожественского, а не только яркими трагическими моментами происходящего. Он с самого начала дает более общую и всеобъемлющую картину о состоянии флота того времени, но менее подробен в описании судьбы судов эскадры и их команд. Произведения этих двух авторов отлично дополняют друг друга. Благодаря воспоминаниям Костенко у меня сложилось более полное представление о периоде перед началом Русско-японской войны и о происходящих с ее началом событиях. Историческая хроника, написанная одним из первых советских судостроителей и создателем судоверфей, читается легко и с интересом. Дополнительным бонусом стали схемы и фотографии кораблей Второй Тихоокеанской эскадры, опубликованные в моей версии книги, в том числе фотографии повреждений "Орла" после боя, эскадры Рожественского во время похода и фотографии из Порт-Артура.