Души

"Жизнь человека – это погоня души за сердцем"

Алекс Тарн год назад обогатил мое понятийное пространство концепцией шабатона, рассказав крайне запутанную, и столь же увлекательную историю, где смешались Гражданская война в Испании, ГУЛАГ, спецслужбы, современный Израиль, роковая страсть и грехи отцов. "Четыре овцы у ручья", в некотором смысле, антитеза "Субботнего года", это про праведность отцов, которая ложится на потомков не менее тяжким бременем. Если в вашем читательском активе есть "Пардес" Хоупена и "Книги Якова" Токарчук, знакомство с этим романом окажется восхитительным интеллектуальным приключением.

В авантюрном сюжете, с террористами и контрразведкой, любовью и смертью — параллельно разворачивается другая история, проникнутая каббалистическим учением о перерождении душ и насыщенная притчами до кристаллизации. Вернее — четыре истории, потому что повествование ведется от лица четырех рассказчиков, объединенных одной, старой и мудрой душой цадика (целителя и праведника). Число четыре, несомненно, перекликается с притчами, в каждой из которых фигурируют четыре персонажа: устремившийся к Истине неподготовленным и убитый эпифанией; сошедший с ума, не в силах вынести ее сияния; отступивший, чтобы вести жизнь обывателя; и наконец четвертый — который постигает. Но фрагменты с посещением Учителя в темнице Шимоном бар Ицхаком и находкой книги "Зогар" Ицхаком бен-Шломо Лурией остаются небольшими эпизодами, в то время, как Нахман из Броцлава и наш современник израильтянин — два основных героя-рассказчика.

Итак, условно наши дни, Израиль. мальчик-подросток-юноша которого мы будем знать под именем кэптена Клайва — языковой гений. Причем особые способности распространяются у него и на языки программирования. Окончив университет во время, когда ровесники еще доучиваются в школе, вундеркинд поступает на работу в контртеррористическое подразделение и получает в разработку выпускника Сорбонны, доктора филологии из семьи со связями, и в целом чрезвычайно респектабельного господина, замеченного в сочувствии к реваншистским настроениям арабов оккупированной территории. Практически, Джамиля Шхале подсовывают ретивому юнцу "на отвали", чтобы не доставал руководство. Но именно этот человек окажется тайным координатором террора, а поединок с ним станет главной битвой героя.

Параллельно истории Клайва разворачивается рассказ о жизни, исканиях, учении, борьбе и отказе от личного счастья Нахмана из Броцлава, известного, как основатель бреславского хасидизма ребе Нахман. Тарн умеет насытить интеллектуальное повествование остросюжетностью триллера, соединенной с мощной религиозно философской составляющей. А теперь две новости, сначала плохая: неподготовленному читателю будет трудно. Но есть и хорошая: на Букмейте и Литресе аудиоверсия романа в исполнении Григория Переля, прекрасном как всегда.