---
Соминый карьер
1
Славик вылез из автобуса и огляделся по сторонам. Влажная духота салона, наполненная запахами горячего дерматина и машинного масла, сменилась сухим пекущим зноем. Слабый, будто на последнем издыхании ветерок едва ощутимо коснулся кожи. Двери за ним захлопнулись и старенький автобус с громким тарахтением, содрогаясь и подпрыгивая на кочках, напоминая дикого жеребца, пытающегося скинуть объездчика, покатил дальше.
Он потрепал мокрую от пота рубашку и поспешил в тень одинокого чахлого деревца, стоявшего неподалеку. Чиркнул спичкой и закурил.
Кругом простиралась широкая равнина, покрытая бледно-рыжей пожухлой травой, в которой, будто на тигриной шкуре просматривались пятна репейника, душицы, полыни. Кое-где, залысинами на поверхность выступали большие голые участки истощенного песчаного грунта. Деревьев было мало: не выше пяти-шести метров, извитые, скрюченные. Вдали на границе с небом, – слепяще-белым, без единого облачка, – будто оазис в пустыне колыхалось призрачное марево.
Славик докурил и закинул сигарету в траву. «Может случиться пожар, – вяло подумал он, но тут же махнул рукой, – да и хрен с ним!» От курения на жаре его слегка развезло. Он достал из висевшего за спиной потрепанного рюкзака бутылочку с водой и отпил. Вода давно нагрелась, но пить ее было приятно. Снял кепку и плеснул немного на голову. Толку – почти никакого. Нужно скорее добираться до карьера, а то расплавлюсь, решил он.
Выйдя из-под деревца, Славик резво зашагал по тропе, петлявшей среди изнывающей от зноя растительности.
Как ему и советовали, чтобы долго не мучиться с поисками и не заблудиться, он попросил водителя автобуса высадить его где-нибудь поближе к карьеру. Водитель – молодой то ли ногаец, то ли калмык, услышав просьбу, обернулся и с интересом посмотрел на Славика.
«Зачем тебе? Удочки нет... Искупаться чтоль хочешь?! – спросил он, шевеля развесистыми усами и чуть заметно улыбаясь. Лицо его было темным, обветренным. – Не местный?».
Славик ответил, что, про сомов наслышан и хочет просто прогуляться и посмотреть на карьер. «Может быть, ноги намочу», – добавил он. Водитель задумчиво кивнул.
Примерно в двадцати километрах от города он остановил автобус и указал на тропинку: «Иди по ней километра полтора, она тебя выведет. Через четыре часа буду ехать назад, так что подходи на это же место. Не опоздай, автобусов сегодня больше не будет».
Солнце пекло беспощадно. Пройдя метров триста, Славик уже тяжело дышал. Поняв, что чересчур разогнался, снизил скорость. Шагал еще минут двадцать, потом, наконец, увидел темно-голубую гладкую поверхность воды. Издав радостный вопль, он вновь ускорил шаги и скоро уже стоял у края песчаного обрыва уходящего вниз на высоту пятиэтажного дома.
Спуск был не слишком крутым. Так что он быстро разделся, оставив на себе только плавки, запихал снятую одежду в рюкзак, сел на задницу и скатился вниз. Под конец обо что-то зацепился, кувыркнулся и въехал головой в небольшую лужицу.
Само озеро начиналось не сразу – до него еще нужно было пройти приличное расстояние. Кругом, словно в пустыне раскинулись песчаные барханы, на которых ветер оставил свой незамысловатый, но красивый, плавный рисунок; то тут, то там поблескивали лужи с водой. Славик зашел было в одну, но сразу выскочил: она была намного горячее той, в которую он попал, когда скатился вниз. Догадался – первая была в тени, а эта находилась на самом солнцепеке.
Ближе к озеру начали попадаться ржавеющие остовы заброшенной техники. Он и интересом окинул взглядом здоровенный гусеничный экскаватор, от которого впрочем, мало что осталось. В широкой тени его корпуса торчали пучки жесткой как проволока травы. За экскаватором, – без колес, с приподнятым кузовом, открытым раскуроченным капотом, напоминая выпотрошенную рыбу, уставившуюся в пустоту слепыми глазами разбитых фар – стоял ЗИЛ-130. Картина была настолько апокалиптична, что окажись в его кабине парочка человеческих скелетов – в этом не было бы ничего удивительного. Прекрасно понимая, что ничего подобного в ней быть не может, Славик все же с трудом подавил желание заглянуть внутрь.
Он остановился перевести дух в тени экскаватора, и хотел было опять закурить, но вдруг понял, что не хочет. С него ручьями стекал пот. В плавки набился песок, так что казалось, что мужское достоинство раза в два увеличилось в размерах. Видела бы сейчас меня моя Маринка, посмеиваясь, подумал он, потом вспомнил, что Маринка больше не его, нахмурился и принялся вытряхивать песок. Распрямившись, зачем-то постучал кулаком по темно-бордовому борту экскаватора. Раздалось глухое тоскливое «ТУМ-М-М-М-М», тут же утонувшее в стоявшей кругом тишине. Казалось тишина, как голодный хищник готова накинуться на любой возникший здесь звук и как можно скорее расправиться с ним, сожрать, растворить в себе.
Передохнув, он двинулся дальше. Вдалеке, слева, почти у самой кромки воды виднелось металлическое двухэтажное здание, такое же ржавое, как и все вокруг. Из него, уходя далеко вглубь озера, тянулись две массивные горизонтальные трубы.
Славик чувствовал себя так, будто очутился на другой планете. Когда-то обитаемой, но потом оставленной всеми. Ни единого намека на человеческое присутствие! Эта местность отлично подошла бы для съемок второй части фильма «Кин-дза-дза!», решил он.
Наконец он подошел к воде. Сердце учащенно забилось; он с трудом сдерживал охватившее его ликование. Озеро было большое, лишь на самом пределе видимости тонкой желтой полосой, словно прядильная нить раскинулся противоположный берег, на котором кое-где, гнилыми зубами чернела брошенная техника.
Чистейшая вода, через которую отчетливо виднелось песчаное дно, мягко, но неотвратимо уходящее вниз, коснулась ног человека. Холодная, какая холодная, пронеслось в голове Славика. Он вошел в воду по щиколотки, постоял, наслаждаясь прохладой, наклонился, зачерпнул полные ладони, умылся.
Энергия мощными толчками возвращалась в его тело.
***
Славик с женой переехали в этот маленький сонный городишко прошлой осенью. Его по распределению перевели инженером на местный, недавно введенный в эксплуатацию стекольный завод, где он и работал до сих пор, жена же, Марина, поначалу сидела дома.
Город Славику сразу не понравился.
Он выглядел серым и унылым: грязным во время дождей и пыльным в сухие дни. Стоило пройтись до соседнего магазина, как нужно было протирать или мыть обувь. Сухой ветер постоянно качал голые корявые деревья, и они стонали, будто терзаемые приступом ревматизма. Тут было совершенно нечем заняться: базар, маленький универмаг, кинотеатр, в холле которого стояло несколько телевизоров с древними игровыми приставками, вроде Палестры или Электроники, в которые почти никто не играл. Ну и фильмы там тоже можно было посмотреть, если ты был любителем всякого старого дерьма. Славик не был любителем старого дерьма, предпочитая по выходным наведаться в видео-прокат (конечно, тоже единственный в городе) и взять пару кассет с более-менее новыми фильмами. Больше всего ему нравились боевики.
В городе была одна мало-мальски приличная улица, которая и считалась центральной. На ней находились муниципальные заведения, вроде мэрии, библиотеки или поликлиники. Напротив мэрии расположилась небольшая площадь со статуей и несколькими скамеечками возле неработающего фонтана и крохотной клумбы. Еще здесь был мрачноватый полузаброшенный парк, который минут за десять можно было обойти вдоль и поперек. Лучшей обувью для его посещения, как, впрочем, и многих других здешних мест были резиновые сапоги.
В будние дни Славик приходил с работы поздно, а в выходные отсыпался. Когда он, наконец, вставал, они с женой шли на рынок, иногда заходили в какие-нибудь магазины. Возвратившись, вместе готовили еду, обедали, потом он что-нибудь делал по дому, а ближе к вечеру направлялся в видео-прокат за новыми кассетами. По пути назад часто покупал несколько бутылок пива. А потом весь вечер валялся перед телевизором.
Его сны делались все тревожнее. Часто в них возникало едва уловимое, неприятное ощущение, что кто-то неведомый ищет его, идет по следу.
Тогда он просыпался посреди ночи, сердце его бешено колотилось, он пялился в потолок и долго не мог вновь заснуть.
***
Как-то вечером, они лежали на разложенном диване. Марина не часто смотрела кино вместе с ним, но сегодня был как раз такой день. По телевизору, являвшемуся единственным источником света, на черном фоне шли титры только что закончившегося фильма, из-за чего в комнате было темно. Славику показалось, что жена задремала. Он дотянулся до кружки, стоявшей рядом на небольшом столике, и сделал глоток пива.
– Марин, – шепотом позвал он.
Она долго молчала. Потом вдруг ответила:
– Чего, Славик? – в ее голосе не было никаких признаков сонливости.
– Давай уедем отсюда, – он был уверен, что супруга полностью поддержит такое решение, поскольку видел, что она тоже мается от скуки в этом захолустном мирке. Марина была красивой женщиной, натуральной блондинкой с правильными чертами лица, голубыми глазами и округлыми аппетитными формами. Часто, когда они вдвоем шли куда-нибудь, Славик ловил устремленные на нее восхищенные взгляды встречных мужчин. На самого Славика они поглядывали завистливо, а иногда и нагло, будто оценивая шансы на успех, если решатся подойти и увести эту красотку прямо у него из-под носа. Однако пока, выкинуть что-то подобное никто не осмеливался: Славик был крепким малым, с мощной развитой грудью, широкими плечами и сильными руками. Правда ростом низковат, и имел добродушное, простоватое выражение лица, чем видимо иногда и провоцировал людей на нехорошие мысли.
Марина немного пошевелилась, меняя позу. Титры закончились, начинался второй фильм. В комнате посветлело. Славик взял пульт и нажал на паузу.
– Ты знаешь... а мне здесь понравилось, – неожиданно заявила она.
Славик, делавший очередной глоток пива поперхнулся.
– Ты серьезно? – откашлявшись, спросил он.
Она подняла руку, поправляя волосы, упавшие на лицо и закрывшие глаза.
– Да. Это сначала кажется, что тут скучно. Потом привыкаешь. Я знаю, тебе просто не хватает твоего бассейна. Но жизнь движется, все меняется. Когда-нибудь нужно взрослеть...
Эти слова больно задели его. Возможно, больше всего на свете Славик любил плавать. А бассейна в городе не было. Кто бы сомневался! Также не было ни городского озера, ни какой-нибудь речки поблизости. Вообще ничего, где можно было поплавать. А он так хотел этого, что, наверное, стал бы плавать даже зимой в ледяной воде.
Этот город Славик ощущал, словно окраину цивилизации, пустыню, место, где все обрывается, или что-то еще в таком роде.
– Причем тут взросление? – приподнявшись на локте, перебил ее он. – По-твоему, только дети могут заниматься плаванием?!
Но женщина, будто не слышала его:
– Если ты бросишь все и уедешь – потом будет очень тяжело! Ты видишь, что творится кругом? Новую работу по твоей специальности найти будет нелегко. – Он не обратил внимания на то, что уже тогда она говорила о нем в единственном числе, как будто они не были женаты и не составляли единую ячейку общества. – Я подумала и решила: тоже найду работу. Есть у меня кое-какие зацепки.
– Зачем?
– Я же сказала: я так решила. Надоело без дела сидеть. Да и лишняя копейка не повредит.
Они некоторое время лежали молча. В комнате было так тихо, что отчетливо слышалось, как за окном шурша шинами, проезжают редкие машины.
– Ты знаешь, я в последнее время все больше и больше ощущаю себя маленьким металлическим шариком... – задумчиво произнес Славик.
– Чего?
– Как будто я выпал из огромного подшипника, который в своем маховике продолжает нарезать круг за кругом. А я валяюсь где-то в сторонке, забившись в щель. Только иногда немножко подпрыгиваю от вибраций... и все.
Марина поднялась с дивана. Она была немного удивлена: редко когда ее супруг выдавал столь длинные тирады. Уже выходя из комнаты, с порога сказала:
– Не выдумывай всякую чепуху. Ладно, пойду ужин готовить.
Так они и остались жить в этом городе дальше. А спустя несколько недель, в середине февраля Маринка и правда вышла на работу.
2
Славик рос необщительным, закрытым ребенком. У него не было друзей. Он даже гулять не любил, предпочитая забиться у себя в комнате и о чем-то фантазировать и мечтать, не спеша, ковыряясь в игрушках, либо листая детские книжки с картинками.
Когда ему исполнилось семь, родители отвели его в секцию по плаванию. Впервые очутившись в громадном, пропахшем хлоркой зале с таким же громадным бассейном, наполненным бирюзовой водой, в которой отражались яркие лампы, висевшие настолько высоко над головой, что казались почти также недосягаемы для мальчика, как солнце или луна, – он почувствовал себя крайне неуютно.
Кругом раздавались крики незнакомых детей, команды тренеров, плеск воды. Какой-то толстый мальчик, немного старше него пробежал рядом, слегка задев плечом, и плюхнулся в бассейн, окатив его фонтаном брызг. Славик съежился и попятился к стене, одна нога скользнула по мокрому кафелю, так что он с трудом удержал равновесие.
Через несколько минут к нему подошла полная, вся какая-то рыхлая пожилая женщина в белом халате, какие носят врачи. Только халат был немного раскрыт и под ним виднелся темно-синий закрытый купальник. На голове у нее была резиновая шапочка под цвет купальнику, на глазах – очки с толстой оправой, а на груди висели круглые часы, которые, как он узнал позже, назывались секундомером и большой белый свисток.
– Ну чего стесняешься? Пойдем к ребятам! Не бойся, у меня тут никто не кусается!
Так он познакомился с Софьей Алексеевной, своим первым и единственным тренером по плаванию.
По началу занятия ему давались с большим трудом, и он их, мягко говоря, не любил: за три месяца еле-еле научился держаться на воде и проплывать по-собачьи с десяток метров. К тому же более взрослые ребята, восьми-девяти лет, когда Софья Алексеевна отвлекалась на минуту-другую, могли подплыть под ним и напугать, а то и вовсе резко дернуть за руку или ногу, так что Славик уходил под воду. И все постоянно, при любом удобном случае брызгали друг другу в лицо водой. А он просто не переносил этого.
Ему не нравилось нырять, он ненавидел, когда вода попадала в глаза, нос или уши. Терпеть не мог, когда после занятий в ушах бухало и перекатывалось, так, что приходилось становиться на одну ногу, наклонять голову и прыгать, прыгать, пока не вытряхнешь всю воду.
Бывало, Славик притворялся больным, лишь бы не пойти на очередное занятие. Еще, он всячески давал понять родителям, что не в восторге от походов в бассейн, и был бы не прочь прекратить их, но отец – бывший тяжелоатлет, считал, что сыну жизненно необходимы занятия спортом. «Если хочешь, – говорил он ему, – отдам тебя на бокс или борьбу. А таскать тяжести, как твой папа, тебе еще рановато». Ходить на бокс, борьбу, или таскать тяжести Славик испытывал еще меньшее желание, так что приходилось терпеть и продолжать посещать занятия по плаванию.
Особенно его доставал тот толстый мальчик, который, в первый день окатил его фонтаном брызг. Звали его Арсеном. Он был на полтора года старше и на семь или восемь месяцев раньше Славика начал ходить на занятия. К тому моменту, когда Славик только-только осваивал кроль, Арсен уже мог рассекать бассейн вдоль и поперек, попеременно меняя стили, переходя от кроля к брассу, или баттерфляю, а потом, перевернувшись на спину, лежал посреди бассейна, выпуская изо рта струйки воды, словно небольшой бледно-розовый кит. Еще Арсен прекрасно нырял и плавал под водой. Он обожал подбираться незамеченным и пугать Славика и парочку других новичков. Бывало, окинув случайным взглядом поверхность воды и не обнаружив головы Арсена с круглыми, красными, как помидоры щеками, сердце Славика на миг сжималось, ожидая предстоящего подводного нападения.
Через три года Арсен похудел, а плавать стал так, что мог всерьез тягаться с мужиками из взрослой секции. Чуть позже его начали посылать на различные первенства и соревнования, на которых он нередко брал призовые места. Впоследствии, главным его достижением считалось первое место на Всесоюзном чемпионате 1973 года.
А со Славиком спустя примерно год мучительных посещений бассейна произошла чудесная метаморфоза: плаванье начало доставлять ему удовольствие. А немного позже он уже всем сердцем полюбил его.
Переломный момент, кажется, наступил после того, как однажды, случайно придя на тренировку минут на двадцать раньше положенного, он застал Софью Алексеевну в одиночестве посреди зеркальной чаши бассейна. Раньше он никогда не видел, как плавает его тренер. Она как-то умудрялась учить детей, при этом сама ни разу не проплыв на их глазах и пяти метров. Нет, она, конечно, часто заходила в воду, и там показывала разные движения, но, чтобы вот как сейчас – она по-настоящему плыла, – такое он видел впервые.
Эта пожилая, грузная женщина, которая, казалось, и ходила-то с трудом, тяжело переваливаясь с одной ноги на другую, – сейчас словно превратилась в одну из молодых спортсменок художественной гимнастики, выступление которых Славик как-то видел по телевизору. Софья Алексеевна необычайно легко, грациозно совершая неторопливые взмахи руками, плавно извиваясь, словно белый амур или русалка, без единой капли брызг и с поразительной скоростью плыла по одной из дорожек. Завороженный он несколько минут наблюдал за этой картиной.
Потом женщина вышла из воды, вытерлась полотенцем и накинула свой белый халат, тут же превратившись в привычную, хорошо знакомую Софью Алексеевну. Заметив Славика, она строго взглянула на него:
– Ты гляди – уже пришел! Рано ведь еще.
Тут в зал один за другим выскочило несколько мальчишек в плавках, Софья Алексеевна хмыкнула и, велев начинать разминку удалилась к себе в тренерскую.
После этого случая прогресс Славика как-то сам собой заметно ускорился. Он будто понял некую суть, скрытый смысл, который не смог бы передать словами. В голове этот смысл возник, едва уловимым, призрачным образом; если же начинать думать о нем – растворялся, как растворяется в окружающем воздухе в морозный день пар изо рта. Он интуитивно почувствовал, как можно достичь гармонии с водой, или даже слиться с ней, стать ее частью.
Оказавшись в бассейне, он перестал испытывать дискомфорт. Он даже нырять полюбил. Теперь вода превратилась в его родную стихию. В воде его охватывало такое вселенское спокойствие, какого он никогда и нигде не испытывал. Вся суета отсекалась и Славика, будто затягивало в какой-то иной, лишенный волнений и суматохи мир.
Теперь Славик, с удивлением замечал, что нетерпеливо поглядывает на часы перед очередной тренировкой.
Заметив успехи подопечного, Софья Алексеевна предложила ему ходить на дополнительные тренировки, где занималась со своими лучшими учениками. Конечно, туда ходил и Арсен. Славик с радостью согласился. На этих занятиях тренер уже частенько плавала вместе со всеми, иногда они даже устраивали небольшие соревнования. Порой кому-то удавалось обогнать ее, но каких сил это стоило победителю! А у Софьи Алексеевны даже не сбивалось дыхание, к тому же, как подозревал Славик, – она поддавалась, потому что в тот первый раз, когда он увидел ее одну – она плыла на много быстрей! А может быть, это только казалось ему.
Когда Славик только начал ходить на дополнительные занятия, Арсен, да и другие ребята тоже, презрительно и высокомерно поглядывали на него, не упуская момента, чтобы подколоть, или попытаться унизить.
Как-то, когда Софью Алексеевну позвали к телефону, и она вышла, краем глаза Славик, заметил, как Арсен, занырнул и, судя по пятну под водой – направился в его сторону.
На этот раз он не испытал никакого страха или волнения.
Дождавшись, когда щиколотку схватят крепкие пальцы, и потащат на глубину, он зарядил пяткой свободной ноги в то место, где по его расчетам должна была находиться голова нападавшего. Хватка сразу ослабла, тогда он рывком освободил ногу, молниеносно всплыл на поверхность, набрал полные легкие воздуха и нырнул вновь. Ухватив обидчика за волосы, он потащил его вниз. Арсен видимо растерялся, – да и воздух у него, скорее всего, уже подходил к концу, – так что сопротивление вышло довольно вялым. Бестолку размахивая руками, он лишь царапал Славика, неумолимо тащившего его на самое дно.
Там Славик держал барахтающееся тело, пока оно не прекратило сопротивление. Рот Арсена безвольно приоткрылся, из него вырвался огромный пузырь воздуха и устремился к поверхности. Этот пузырь подергивался как живое существо и переливался в струящихся сквозь толщу воды лучах света.
За всем этим Славик наблюдал будто со стороны. Казалось, все происходило, без его участия. Он даже не чувствовал, что у него самого уже кончается кислород, застыв в этом мгновении, подвешенный в водном пространстве некими неведомыми силами. Время замедлилось, а то и вовсе перестало существовать. Здесь – на дне бассейна был какой-то другой мир, со своими законами, звуками, преломлениями пространства и времени. Привычный мир, отделился и все, что до сего момента происходило с мальчиком, показалось ему таким несущественным.
Вдруг чьи-то могучие руки, явившиеся из того, – другого, – жалкого и ничтожного мира, схватили обоих мальчиков и потянули наверх. Через мгновение вода расступилась, и перед ним возникло напряженное лицо Софьи Алексеевны. Славик попытался вырваться из ее крепкой хватки, и она и вправду отпустила его, а обмякшего, не подающего признаки жизни Арсена, вытащила из бассейна и положила на кафельный пол.
Дико суетясь, к ним бежали остальные ученики. С опаской поглядывая на Славика и стараясь обойти его стороной, они собирались вокруг Арсена. Их рты беззвучно открывались и закрывались, – вероятно, они что-то говорили, – но Славик не слышал ничего. И это его полностью устраивало. Лишь когда он чуть наклонил голову, и из одного уха вытекла тоненькая струйка воды – звуки начали возвращаться.
Софья Алексеевна, грубо растолкав нескольких учеников, склонившихся над бездыханным телом, присела и несколько раз надавила на грудную клетку Арсена. Движения ее выглядели настолько уверенными, будто она делали их каждый день. Изо рта Арсена почти сразу хлынул поток воды. Тренер засунула ладонь ему под голову и немного приподняла ее. Мальчик попытался вздохнуть, но тут же закашлялся. Когда кашель утих, он еще некоторое время судорожно хватал воздух губами, потом открыл глаза и непонимающе уставился на склонившихся над ним людей...
3
Вскоре Славик уже ходил в «Красный литейщик», находившийся почти на другом конце города. Этот бассейн был в два раза меньше в длину: всего двадцать пять метров. Здесь не было никаких тренеров, только две девушки, поочередно присматривавшие за порядком. Посетителями были, как правило, пожилые люди, не обращавшие почти никакого внимания на плавающего туда-сюда подобно торпеде Славика.
На протяжении многих лет, до осени 1989-го года он посещал этот бассейн три раза в неделю, пропуская тренировки лишь по болезни или по редким неотложным делам.
Здесь ему не с кем было соревноваться, поэтому он просто засекал время.
Третьего сентября 1972 года Марк Спитц на Олимпийский играх в Мюнхене установил мировой рекорд на стометровке вольным стилем, одолев ее за 51.2 секунды, позднее к 75-му году этот рекорд улучшили до 51 секунды, а еще позднее до 49. Славик проплывал это расстояние за 53-54 секунды. Только вот мировые рекорды устанавливались в пятидесятиметровых бассейнах. Славику же приходилось делать целых три разворота у бортика, в то время как мировые рекордсмены делали всего один такой разворот.
Но он не стремился на соревнования, до самого переезда продолжая плавать исключительно для собственного удовольствия. Точнее – плавание стало для него настоящей потребностью. Если он не посещал бассейн неделю – другую, он чувствовал себя если не наркоманом, отлученным от очередной дозы, то, как минимум заядлым курильщиком, оставшимся без сигарет.
***
С будущей женой они познакомились в институтской столовой.
Отстояв «километровую» очередь и отдав семь талонов (почти треть недельного лимита), Славик взял макароны по-флотски и, протянув руку за вилкой обнаружил, что те закончились. Ложек тоже не было. На его удивленный вопрос, дородная женщина на раздаче злобно рявкнула, что на всех не напасешься.
Сегодня как раз был день выдачи талонов, так что в столовой собралось особенно много народа. Отыскав свободный столик в углу, он уселся и задумался, что делать дальше. Все варианты, которые ему приходили на ум казались глупыми и смешными. Кто-нибудь наверняка увидит, и будет веселить всех рассказами, что видел Славика, пожирающего макароны руками, или как собака – погрузившего морду в тарелку.
Наконец он вырвал из тетради пару чистых страниц, соорудил из них некоторое подобие китайских палочек и попытался с их помощью съесть хотя бы часть обеда. Не выкидывать же его, в самом деле! Не для того он минут двадцать простоял в очереди. А ехать домой было уже поздно – большая перемена скоро закончится, сиди потом две пары на пустой желудок. А после занятий его еще ждал бассейн и даже если он сначала съездит домой, чтобы поесть, – плавать на полный желудок – очень плохая идея. Но если ты целый день ничего не ел – тоже плохая. Славик хотел получить максимальное удовольствие от сегодняшнего заплыва. Впрочем, как и всегда.
Палочки получились хреновые: слишком мягкие, они все время норовили согнуться и рассыпать с таким трудом подцепленные макаронины.
Внезапно к нему подошла девушка, подвинула стул и уселась напротив. В руках ее дымилась тарелка супа.
– Не возражаешь? – спросила она немного опешившего Славика. – Свободных мест больше нету.
Славик отрицательно замотал головой. Девушка была очень красива, он неоднократно видел ее и всегда провожал взглядом. Тоже, впрочем, делала и большая часть студентов мужского пола. Кажется, косметики на ней не было вообще, тем не менее, лицо ее выглядело как с обложки модного журнала: кожа светлая, идеально чистая и лучившаяся здоровьем. Длинные светлые ресницы обрамляли большие, будто слегка улыбающиеся глаза. Одета она была скромно: в темный брючный костюм и белую блузку.
Открыв сумочку, девушка достала ложку, аккуратно завернутую в салфетку, развернула и опустила в свою тарелку.
Славик глянул на помятые, пропитанные жиром бумажки в своей руке и почувствовал, как краснеет. Периферийным зрением, он заметил, что на них с интересом поглядывают с соседнего столика. Он резко повернул голову и понял, что объектом повышенного внимания двух первокурсников являлась только его соседка. Ну, это уже было не так плохо.
Тем временем, девушка, не спеша, принялась за свой суп. Славик еще больше смутился, повернул голову к окну и принялся разглядывать стайку воробьев, кружащих вокруг нескольких берез, только начинающих одеваться в весеннюю листву. У него был стакан компота, и он сделал из него несколько неторопливых глотков.
– Почему ты не ешь? – внезапно спросила девушка.
Славик растерянно посмотрел на нее. Она сидела, склонившись над своей тарелкой, будто и не обращалась к нему с вопросом секунду назад. Он был не из робкого десятка, но отчего-то сейчас чувствовал себя почти также неуверенно, как и во время первого посещения бассейна, произошедшего кажется тысячу лет назад. Он вздрогнул, вспомнив на миг строгую женщину-тренера, выгнавшую его из своей секции после инцидента с Арсеном. Вспомнил, как она плыла в тот день, когда он пришел чуть раньше. Интересно, что с ней сейчас, почему-то подумал он, жива ли еще? С некоторым усилием отогнав эти мысли, он, наконец, ответил, виновато пожав плечами:
– Да блин, у них вилки закончились.
Она подняла голову и с интересом посмотрела на него. В ее глазах едва заметно мелькнули озорные искорки. Он мало общался с девушками – это территория пока еще оставалась почти неизведанной для него. Девушки не то, чтобы обходили его стороной, но и особого интереса тоже не проявляли. А тут такая красотка сама подсела к нему, еще и пытается завести разговор. Он сомневался, что такое возможно. Она была слишком красивой для него. На инженерно-технологическом факультете, где он учился, было мало студенток и даже, мягко говоря, не очень красивые ходили, задрав нос так, что к ним было не подступиться.
Может она увидела, как он мучается со своими бумажными палочками и решила поиздеваться?
Славик глянул по сторонам. Несмотря на то, что сегодня столовая была забита почти до отказа, пару-троку свободных мест можно было найти без особых проблем. Взять хотя бы ту девицу с косой, что сидела одна, уткнувшись в учебник, метрах в шести от них.
Тем временем красотка воскликнула:
– Что же ты сразу не сказал?! – она полезла в сумочку, достала вилку, завернутую в салфетку, и вручила Славику – Держи!
Возможно, она была великолепной актрисой, но Славик не уловил в ее голосе ни капли издевки или фальши. Слегка успокоившись, он взял вилку, повертел в руках и сказал:
– Спасибо, ты меня прям, выручила, – он наколол несколько макаронин и отправил в рот. После бумажных палочек, снова есть вилкой, показалось ему очень удобным занятием. Это даже придало ему некоторой уверенности. По крайней мере, не нужно было теперь думать, что кто-то наблюдает за ним и покатывается со смеха.
– Без проблем. Я как собираюсь в столовую – всегда беру. Тоже как-то столкнулась с тем, что вилки и ложки закончились. К тому же противно немного: все их облизывают. А кто его знает, как их потом моют? И моют ли вообще?
Он улыбнулся, как зачарованный глядя на нее:
– А что я ее... хм... облизываю – ничего?
– Ничего, – она хихикнула, – я же ее потом помою.
Некоторое время они ели молча. Потом Славик набрался смелости и спросил:
– А можно узнать, как зовут мою спасительницу?
Она лукаво взглянула на него:
– Марина, а тебя?
***
Как-то в середине мая, когда наступили первые по-настоящему жаркие деньки, и близилось время сессии, Славик, шагал в сторону института. Пышная зелень украсила бетонные нагромождения домов, даже воздух стал каким-то другим – густым, наполненным ароматами цветения. Настроение у Славика было под стать погоде, он даже плавать не очень-то хотел, будто бы примирившись, наконец, с окружающим миром.
Вдруг из-за автобусной остановки, выскочил крупный парень с длинными волосами и схватил его за грудки. Славик на секунду опешил, потом сжал руки длинноволосого, пытаясь оторвать их от своей рубашки. Слышно было, как трещит ткань.
– Еще раз увижу с ней – убью! – прорычал парень.
Славик сразу догадался, кого этот тип имеет в виду. Он уже несколько раз водил Марину на свидания. Предложив ей прогуляться в первый раз, Славик был почти уверен, что она откажется, но выдержав небольшую паузу, девушка ответила неожиданным согласием.
Они гуляли среди тенистых аллей громадного городского парка, смотрели на работу каскада фонтанов, отдыхали на скамейке, ели мороженое, один раз заходили в небольшое кафе на берегу реки. Она говорила об учебе, о будущих планах на жизнь, своих домашних животных, увлечениях – словом обо всем подряд, а он все больше слушал, иногда отвечая на ее вопросы, или задавая свои. Славик был не слишком многословен, но Марину, кажется, это не смущало. Что она в нем нашла, он так до конца и не смог понять.
– Ты вообще кто такой? – прохрипел Славик.
Парень еще несколько секунд держал его, потом отпустил и слегка оттолкнул.
– Парень Марины, вот кто!
– Она про тебя ничего не говорила, – Славик попытался поправить рубашку. Было ясно, что привести ее в приличный вид будет не так просто. Да и несколько пуговиц – как ни бывало.
– Говорила, или не говорила, это я с ней сам разберусь.
Славик, насупившись и раздувая ноздри как бык, глядел на него. Этот тип определенно занимался каким-то видом спорта – скорее всего, ходил в качалку. На нем были синие джинсы и черная футболка с названием какой-то металлической группы, из-под коротких рукавов которой виднелись мощные бицепсы, покрытые мелкой красноватой сыпью.
Металлист опустил голову, помолчал, затем неожиданно сказал совершенно другим, грустным голосом:
– В общем-то, ты не виноват... А то так измолотил бы... С ней я сам разберусь. Мы просто поссорились пару недель назад. Я поначалу думал – ну и черт с ней! Первые дни все нормально было. А потом вдруг понял, что не могу без нее. Ничего не хочу и все такое...
– Как это ты с ней разберешься?
– Ха, – парень махнул рукой, – не волнуйся, бить не буду. Поговорим только. С тобой она гуляла только чтобы меня позлить. Сама, небось, места себе не находит.
Внезапно Славик перестал нервничать и даже почувствовал некоторую отрешенность. Он будто смотрел на длинноволосого парня со дна бассейна. Как будто между ними пролегли толщи воды. Даже уши слегка заложило.
– Хочешь поговорить с ней – дело ваше. Если она не против, конечно. А там посмотрим, что к чему.
Он сжал кулаки, но не для того, чтобы ударить – так сильно ему захотелось нырнуть прямо сейчас в прохладную успокаивающую чашу бассейна. Погрузиться с головой и как можно дольше не выныривать. Возможно, нырнуть не одному, а захватить кого-нибудь еще...
Резко повернувшись, он направился к монументальной громаде института, высящейся за кронами деревьев.
– Я предупредил: увижу вас вместе, ты — не жилец! – крикнул ему вдогонку длинноволосый.
4
– Вот козел... – Марина покачала головой. – Не обращай на него внимания.
Славик едва заметно улыбнулся: легко сказать – не обращай.
Они сидели на скамейке в парке. Дул легкий ветерок. На асфальте и в траве плясали россыпи солнечных зайчиков. Они то замирали, то вдруг, словно стадо пугливых оленей, за которыми наблюдали откуда-то из-под облаков, срывались и неслись в другое место.
– Мы с ним и встречались-то всего ничего, а он не пойми что вообразил. Я ему русским языком объяснила, что между нами все кончено.
Девушка положила голову на плечо Славику. Он почувствовал едва ощутимый аромат ее духов: запах жасмина, свежести, древесного мха, и ночного прибоя. Закрыл глаза, и ему показалось – он лежит на воде и волны слегка покачивают его тело.
Из-за подготовки к сессии он не плавал уже целую неделю.
– А почему решила расстаться с ним?
– Придурок он, – отозвалась она. – Слишком долго объяснять... – Потом поразмыслив немного, все-таки принялась рассказывать: – Его зовут Шуриком... в смысле Александром. Он хотел постоянно меня контролировать: туда нельзя, сюда нельзя. По вечерам звонил домой, и ни дай бог, папа или мама скажут, что меня нет. У него стразу истерика! А я, бывало, просто не хотела с ним разговаривать... Ну, еще он... невероятно тупой! Самовлюбленный болван, который только и думает, что мир вращается вокруг его особы.
– Понятно, – кивнул Славик. У него слегка отлегло от сердца.
На Марине было короткое голубое платье в горошек, и проходившие мужчины часто задерживали взгляд на ее безупречных ногах. Да он и сам пялился без зазрения совести.
– Он себя считает неотразимым. Видел, какие волосы отпустил? Предмет его гордости. Еще вечно в этой своей качалке сидит. Там они ширяются какой-то дрянью, сама видела. Знаешь, что он мне сказал? Что я сама еще пожалею и приползу к нему!
– Он колет наркотики? – удивился Славик. Он впервые слышал о таком: что бы человек занимался спортом, и одновременно кололся.
Марина рассмеялась:
– Неет! Это чтобы мышцы лучше росли!
– Ого, вот оно как бывает?!
– Ага. Только здоровью это вредит. Сама точно не знаю как, но слышала о таком. Так вот... – Она закинула ногу на ногу. Проходивший мимо мужчина засмотрелся на нее и чуть не свалился в клумбу. Славик проводил его недобрым взглядом.
***
Через пару недель – стоял июнь, и только-только началась сессия, – Славик шел с сумкой наперевес, направляясь к невзрачному зданию «Красного литейщика». Он недавно сдал первый экзамен и перед тем, как начинать подготовку к следующему, решил хорошенько поплавать. Часа полтора, не меньше, размышлял он. Только бы не было той дуры, которая через час начинала выгонять его. Хорошо, что ее смены бывали редко, она только подменяла постоянных девочек-медсестричек, если какая-то из них болела или находилась в отпуске. А с ними Славик всегда прекрасно ладил, и они никогда ничего не говорили, плавай он хоть с утра до позднего вечера. Впрочем, до такого не доходило. Самое большее – как-то раз, после длительного перерыва, он проплавал часа три, не меньше. Еле вылез потом из воды, так устал. Но был доволен как слон.
Он как раз проходил через небольшую площадь, когда дорогу ему перегородили трое. Все крепкие и мускулистые. В одном из них Славик без труда узнал Александра, бывшего парня Марины.
Славик огляделся по сторонам. Если не считать его и этих парней площадь была абсолютно пуста. Лишь вдалеке, почти скрытая тенью здания и листовой, пожилая женщина-дворник в сером халате размеренно махала длинной метлой.
– Что не ожидал? – спросил Александр, сжимая и разжимая здоровенные кулаки. На лице его читалась мрачная решительность. Волосы блестели на солнце и выглядели так, будто их очень давно не мыли. Или смазали жиром.
Славик покосился на здание, в котором находился бассейн и лишь пожал плечами.
– Тебе же ясно сказали – к Марине больше не подходить, – Александр сделал шаг в его сторону.
– Она сказала, у нее с тобой все, – немного отступив, ответил Славик.
– Я ТЕБЕ СКАЗАЛ: ЭТО Я БУДУ РЕШАТЬ! – заорал длинноволосый. Стоявшие рядом с ним парни хищно заулыбались.
– Много берешь на себя! Решать за других.
– Ну, раз по-хорошему не понимаешь, сейчас мы с тобой будем говорить по-другому.
Они втроем двинулись на него. Славик еще немного отступил.
– А чего всю качалку не притащил?
Александр остановился, его друзья тоже. Они вопросительно посмотрели друг на друга.
– Да мне без разницы! Я тебя уделаю что так, что эдак! – со смешком сказал Шурик.
Славик шагнул к краю площади и поставил сумку на одну из стоявших рядом скамеек. Затем продрался сквозь живую изгородь и очутился на маленькой полянке с травой по колено – видимо в этом году ее еще никто не косил. Александр грозно улыбаясь, последовал за ним. Он был почти на голову выше Славика и кусты просто перешагнул. Казалось, это придало ему еще больше уверенности, хотя ее у него и так было хоть отбавляй. Его группа поддержки осталась у скамейки. Кто-то из них достал пачку сигарет, и они закурили. Спортсмены хреновы, подумал Славик.
Неожиданно Александр в пару шагов сократил разделявшее их расстояние и, широко размахнувшись, ударил. Славик успел отскочить, так что кулак просвистел прямо перед его носом. В ответ он со всей силы ударил Александра ногой в грудь. Тот покачнулся и пару раз хватанул ртом воздух.
– Эээй, давай уже разделайся с ним! – крикнул один из болельщиков Шурика.
Шурик вновь кинулся на противника. На этот раз он сделал обманное движение, Славик его не разгадал и мощный хук прилетел ему в правое ухо. Боли он не почувствовал, – просто глухой удар и в ухе что-то монотонно загудело.
Славик опять лягнулся ногой, но на этот раз Александр умудрился схватить ее и сделать подсечку. Славик потерял равновесие и завалился в траву. Послышалось радостные возгласы болельщиков из-за кустов. А у Славика вновь возникло это странное чувство, будто от окружающих его отделяет полупроницаемая стена воды.
Нога в стоптанном кроссовке огромного размера ударила его в правый бок. Славик с трудом откатился и поднялся на ноги. На этот раз боль была ощутимой. Она пульсировала затяжными вспышками, будто целые галактики зарождались и коллапсировали посреди его ребер. Ноги стали ватными.
– Так-то дружок! – почти нежно сказал ему Александр и вновь ударил правой. Славик закрылся предплечьями, и они приняли на себя этот удар. Но было все равно больно. Следом последовало еще несколько, таких же болезненных ударов. Затем Александр попытался двинуть ему в приоткрывшийся живот, и в этот момент Славик атаковал в ответ.
Сильный удар порвал длинноволосому губу, и из нее хлынула кровь. Он на секунду растерялся, и ему тут же прилетело еще несколько ударов. Только пропустив их, Шурик отскочил-таки в сторону. Славик хотел вновь ударить ногой, но когда замахнулся – его накрыло такой волной боли, идущей от ребер, что он замешкался и получил ответный удар в лицо.
Теперь Александр перешел в контрнаступление. Славик, прикрывался и отступал, а Александр неистово молотил кулаками. Некоторые удары, миновав защиту, попадали в цель. Славик чувствовал, как его лицо постепенно превращается в кровавую кашу. Кровь заливала рубашку, делая его похожим на мясника-стахановца.
Наконец напор немного утих – противник выдохся и тяжело задышал. Как правило, посетители качалок с большими мускулами не могли похвастать хорошей дыхалкой. Дыхалка же Славика была почти бездонной. Выбрав момент, он издал боевой клич и прыгнул вперед. При этом пропустил очередной удар, – голову мотнуло в сторону, полетели кровавые брызги, будто взмахнули кистью с краской, – но он сумел дотянуться до противника и ухватиться руками за его длинные волосы.
Он их точно чем-то намазал, мелькнуло в голове у Славика.
Волосы были скользкими, но он все же умудрился дернуть за них так, что Шурик наклонил голову. Тогда Славик со всей силы подпрыгнул и зарядил коленом в лицо противнику. Длинноволосый издал хлюпающий звук и отчаянно дернулся, пытаясь вырваться. Но вырваться можно было, только оставив часть скальпа. Славик к тому времени успел намотать длинные космы вокруг одного из кулаков. После этого он нанес еще несколько ударов коленями. Он слышал, как что-то хрустнуло, и хлынула кровь, – будто повернули вентиль, – заливая его джинсы. В эти секунды Славик будто вернулся на много лет назад в свой первый бассейн. Вновь в руках его были волосы врага. Вновь он тащил его на дно.
Ноги длинноволосого подогнулись, он повалился в траву, увлекая за собой Славика. Упав, Славик мигом освободил руки. Слышно было, как затрещали кусты, – видимо сквозь них продирались подельники Шурика, спешащие ему на подмогу. Но Славика это волновало меньше всего. Схватив уже поверженного врага за горло, он со всей силы сдавил пальцы. Тут на него посыпались многочисленные удары. Не обращая на них внимания, он лишь усиливал хватку.
Уже теряя сознание он, услышал женские крики. Ему даже на миг почудилось, что кричит Софья Алексеевна – его первый и единственный тренер по плаванию. Вечно она вмешивается не в свои дела, подумал он и отключился.
***
Очнулся он уже в больнице, в которой ему впоследствии пришлось провести еще несколько недель, пока не срастутся ребра. Его тело покрывали многочисленные ушибы и ссадины. Нос оказался сломан, а левое ухо оглохло почти наполовину. Слух полностью так и не вернется к нему.
Почему-то Славику казалось, что Марину он больше никогда не увидит. Разве только встретит случайно, и она сделает вид, будто они незнакомы, в лучшем же случае лишь холодно поздоровается. Но на пятый или шестой день она появилась в его палате.
Прежде, чем подойти, девушка остановилась в дверях, и они долго смотрели друг на друга. Он запомнил, как по ее щеке катилась слеза.
Когда его выписали, они продолжили свои отношения, и никто их больше не беспокоил.
По слухам Александр тоже долго провалялся в больнице. Возможно, это было случайностью, а возможно, Шурик старался держаться подальше от Славика, – во всяком случае, после драки они больше не встречались.
А ту самую драку, превратившуюся уже в избиение Славика, (продолжавшего не смотря ни на что душить Шурика) остановила женщина-дворник, прибежавшая на крики. Славик потом подарил ей коробку хороших конфет с букетом цветов.
Через два года он закончил учебу и, вернувшись из армии, поступил работать на завод. Лишь после этого они с Мариной, наконец, поженились, и переехали жить в комнату в общежитии. Детей Марина пока не хотела, Славику же было как будто все равно. Так они жили-поживали до осени 89-го, пока Славика с небольшим повышением не перевели на работу в другой город.
***
Одним погожим майским днем Марина заявила, что хочет развестись. Славик, привыкший держать все в себе, отреагировал довольно сдержанно. К тому же, на подсознательном уровне он уже давно чувствовал что-то неладное. Понимал – ей с ним неинтересно, а былые чувства постепенно угасают. Понимал даже, что рано или поздно разрыв должен произойти. Но не всегда понимать – значит верить. К тому же, ему казалось – у него оставалось еще немного времени. Но вот, помогло бы оно что-либо изменить? Это вряд ли...
Он долго сидел, и смотрел в окно. Местные деревья – ясени, липы, тополя – давно оделись в листву, – настолько давно, что некоторые листочки уже успели пожелтеть. Еще месяц – полтора и они начнут опадать и к середине августа многие деревья уже окажутся голыми. Тогда даже тень в этом дурацком городе будет сложно найти. Он уже полгода как начал курить, так что взял сигареты и вышел на балкон. Вернувшись, минут через десять все же решил поинтересоваться у жены, в чем собственно причина такого решения.
– Не знаю, Славик. Просто в жизни каждого наступает момент, когда понимаешь, что застоялся на месте. И нужно что-то менять, двигаться дальше. Вот и у меня такой момент настал... Ты парень хороший, поверь, у меня у самой кошки скребут на душе. Сама думаю, как тяжело тебе будет... Но что поделаешь, мне уже было тяжело. И сейчас...
Славик задумчиво почесал подбородок:
– Я ведь предлагал нам уехать. Ты по-человечески скажи, у тебя кто-то есть?
Марина, в этот момент шинковавшая капусту, замерла, будто только сейчас задумалась над этим вопросом. Как будто сама еще точно не знала. Нож с широким лезвием застыл в ее руке, словно взведенная гильотина, ждущая момента, чтобы опуститься на шею жертвы. Последнее время она подолгу задерживалась на работе и позже приходила домой. А еще стала обильнее пользоваться косметикой. Так, что Славик уже знал, каким будет ее ответ.
– Я никогда ничего от тебя не скрывала, и сейчас не буду. Да, представь себе, – есть! – сказала она, наконец, вновь заработав ножом. – Он прекрасный мужчина, и я уверенна, что буду с ним счастлива. Ты же хочешь, что бы я была счастлива?
Кажется, она применяла какой-то гнусный психологический прием. При этом где-то в глубине души Славик понимал, что она права. Не зная, как на это отреагировать, он ничего не ответил. А она через минуту продолжила:
– Я понимаю, что я не слишком хорошо поступаю. Кому будет приятно услышать такое от жены?! Но пойми. Ты изменился с тех пор, как мы познакомились. Ты и тогда был не от мира сего. Но сейчас даже по своим меркам ты превратился в бледную тень. Тебе ничего не надо, тебе на все наплевать. Как будто... как будто жизнь тебя тяготит. Но ведь все так живут, всем тяжело. Неужели это из-за долбаного бассейна?
– Возможно, – пожал плечами Славик. Хотя, знал – это не просто возможно. Так оно, черт возьми, и было. – Но ведь все меняются. Такое, знаешь ли, случается. А еще... Помнишь такое: «в горе и в радости»? Ладно, забудь...
– Предлагаешь запретить разводы? – усмехнулась она. – Я не знаю, что еще сказать... Да, ты сильно изменился, – она сделала паузу и задумалась так, что даже нож отложила в сторону. Затем резанула. Не ножом – словом: – И я тоже изменилась. И поняла, что наши дорожки должны разойтись. Ты, кажется, хотел уехать?! А я была против. Ну, так езжай! Теперь ты свободен. В этом тоже есть свои плюсы. Найди себе город с самым большим на хрен бассейном! – почти прокричала она, потом вдруг тихо добавила: – Прости.
– Ну, да, наверное, ты уже тогда вертела с ним шуры-муры, – пробормотал он. – Раньше ты говорила, что в другом месте будет только хуже.
– Ах, Славик! Ни с кем я ничего не вертела! А ты имеешь прекрасный шанс начать новую жизнь. Хотел уехать отсюда – уезжай. Начни все сначала. Ты еще молод, найдешь себе другую. Возможно, с ней, наконец, ты почувствуешь себя счастливым.
Славик повернулся и вышел из комнаты. Вслед ему донеслось:
– Не обижайся на меня, я желаю тебе только хорошего и хочу, чтобы мы расстались друзьями.
Через несколько часов она собрала чемодан. Уже вызвав такси, стоя в прихожей, сказала:
– Я наварила тебе кастрюлю борща. Не унывай. Увидимся позже. У меня есть идея: давай как-нибудь я познакомлю тебя с Мергеном? Увидишь, какой он прекрасный человек. Еще подружитесь. Между прочим, многие попадают под его очарование.
– С кем? – крикнул из спальни Славик.
Но входная дверь уже закрывалась за ней...
Так он остался один.
5
Он взял на работе больничный, неделю сидел дома и пил. Раньше ему часто снились сны, где он плавал, и всегда такие сны были приятны ему. Теперь они превратились в кошмары. Он барахтался под водой, и вода эта была грязной, застоявшейся и он почти ничего в ней не видел. Даже не понимал, где верх, а где низ. Никак не мог прервать этот заплыв. А еще – нутром ощущал поблизости чье-то присутствие. Кто-то затаился в водорослях и ждал своего часа. Один раз мельком ему все же удалось увидеть это существо – рыбину размером с человека, с его, Славика лицом. Лицо это было мертвым, глаза незрячие, закатившиеся, на месте скул и ушей – жабры, пульсирующие кроваво-алым. Он проснулся, рот его открывался в беззвучном крике. Насквозь пропитавшееся потом постельное белье коконом обвило его исхудавшее тело.
Собрав остатки воли в кулак, он выкинул оставшиеся бутылки с водкой, тем более она в него больше не лезла. Немного придя в себя, Славик задумался о своей дальнейшей судьбе.
В конечном счете, решил, что нет худа без добра и теперь действительно можно уехать из этого богом забытого городка. В этот момент у него даже улучшилось настроение. Да, эта дыра, определённо плохо влияла на него.
Он уже собрался писать заявление на увольнение, но в последний момент вспомнил, что у него осталась как минимум пара недель неиспользованного отпуска. Тогда он решил отгулять их, а там уже окончательно определиться, что делать дальше. Маринка была права, когда говорила, что в нынешние времена, когда сложившиеся уклады рушились и, казалось, вся страна, словно гигантский товарняк катится под откос, – найти хорошую работу, (да и просто работу) по его специальности будет непросто. Было понятно, что грядут большие перемены и что-то вот-вот должно произойти. Оказаться в такое время без работы могло быть очень опасно.
Однако сидеть в отпуске оказалось еще тяжелее, чем ходить на работу. Работа хотя бы немного отвлекала его. Он набрал огромное количество фильмов, но они уже не вызывали былого интереса. Он долгими часами лежал на диване и бессмысленно пялился в экран телевизора остекленевшими глазами. Когда фильм заканчивался, он не помнил ни сюжета, ни лиц актеров снимавшихся в нем. Зато кошмарные сны больше не тревожили его. Или просыпаясь, он обо всем забывал.
Листва на деревьях все желтела и уже потихоньку начинала опадать. Лучи свирепого солнца выжигали все на своем пути. Дожди обходили стороной эти края. В квартире Славика все время кроме нескольких предрассветных часов стояла ужасная духота. Трава в городе и вокруг него выгорела, и ее часто кто-нибудь поджигал, так что в раскаленном воздухе долго стоял потом запах гари. И без того немноголюдные улицы, выглядели совсем пустынно. Какая-то жизнь начиналась лишь после шести, когда жара хоть немного спадала.
Как-то после захода солнца, Славик сидел на скамейке, стоявшей недалеко от подъезда, и курил. К нему подошел старик, живущий этажом выше, спросил сигаретку и присел рядом. Звали его Петром Николаевичем. Он оказался страшно болтливым, но Славик, уставший от одиночества, был даже этому рад. Правда, все равно он постоянно отвлекался, думая о своем. Для начала сосед рассказывал что-то про военные годы, потом про нынешнюю обстановку в стране. Затем он принялся рассказывать о том, как работал в послевоенные годы на песчаном карьере неподалеку от города.
Вот тут у Славика неожиданно проснулся интерес. Он вспомнил, что уже слышал про это место. Местные называли этот карьер Соминым. Про карьер ходило множество мрачных слухов о живущих в нем огромных сомах, которые только и ждали, чтобы какой-нибудь незадачливый купальщик вошел в воду, чтобы тут же утащить его на дно. Но, якобы, подобные случаи происходили довольно давно, в настоящее же время никто из местных уже сто лет там ни купался. Да что там купаться – никто и близко к карьеру не подходил. А те, кто моложе, даже не знали, где он находится.
Петр Николаевич рассказывал, что карьер начали копать в 1949-м году.
– Песок в нем был не слишком высокого качества, – выпуская дым очередной «стрельнутой» сигареты, говорил он, – но для колоссальных послевоенных нужд подходил вполне. Грузовики непрерывно развозили его по стройкам региона. Понагнали столько техники... коптила она так, что нечем было дышать. Черное облако стояло над землей. Люди работали в две смены. Понаставили целый город бытовок, со своими улицами, магазинчиками, мастерскими. Многие ехали к нам издалека, потому что местных для такого объема работ не хватало. А какая там была столовая! Заходишь, а конца и края не видно. Платили хорошо, правда и условия были тяжелые... Летом можно было расплавиться от жары. Тени, деревьев там не найти. В металлических бытовках температура порой доходила до пятидесяти градусов. Люди там только там помирали. Зато зимой – колотун. Постоянно дул степной ледяной ветер... Да... Кстати, мы вскрыли там целых два костеносных горизонта.
– Это что такое?
– Слой такой... геологический. В котором залегает кость. Ну, знаешь, как нефтеносный слой?
Славик кивнул:
– Про нефтеносный слышал.
– Ну а то – костеносный! Только они, конечно, не такие огромные, как нефтеносные или газоносные пласты. Первый был толщиной метра два. Но площадь занимал полкилометра в длину и в ширину – тоже не мало. Ну, там не то, чтобы сплошные кости лежали, как ты можешь подумать – нет, конечно. Приехали пару ученых, покопались в этом слое. Сказали, что ничего ценного для науки здесь нет. Так, останки древних лошадей, свиней, носорогов, антилоп, этих самых... кавказотерий, – что это такое понятия не имею. Мастодонтов... Словом, разрешили нам копать дальше. Но сами поселились в одной из бытовок, видимо все же заинтересовались чем-то. А года через три, мы вскрыли второй горизонт. Из ученых к тому времени постоянно оставался только один. Ну, тут он сразу вызвал подмогу. Слетелось человек десять, если не больше. Этот горизонт был намного меньше, но все выходило так, что там нашли что-то интересное. Может быть даже – неизвестное науке. – Петр Николаевич поднял палец вверх и подмигнул Славику. – Копать там дальше запретили. Да, что там копать! Нас и близко туда не подпускали. Держали все в тайне. Да к тому времени основная добыча песка и так подходила к концу. Начала подниматься вода. Изначально считалось, что она залегает глубже, но видимо где-то ошиблись в расчетах. Тогда, знаешь, как оно было: все кругом спешили. Это сейчас... А тогда старались выполнить любое задание сверху как можно скорей. Потому как за саботаж можно было вмиг уехать далеко и надолго. А может никто и не виноват, просто что-то поменялось в недрах земли.
Петр Николаевич умолк. Потом взглянул на Славика:
– Может, бахнем по пиву? Что-то у меня от болтовни в горле пересохло.
Славик сбегал до ближайшего киоска и принес две запотевшие бутылки «Жигулевского». Старик с наслаждением отхлебнул и продолжил:
– Так, на чем я остановился? Да! Значит, начала подниматься вода. Поначалу эту воду собирались откачивать. Разработали целую систему. Придумали, что вода пойдет на орошение полей. Для этого планировалось построить сеть каналов, как в Месопотамии какой. А потом, приехало большое начальство и эти планы забраковало. Ну, в общем-то, оно и правильно. Я это как понимаю: сколько там не качай, а вода будет все прибывать и прибывать. Допустим, мы начнем копать глубже, так там и воды будет больше. А какой тогда смысл? Электричества не напасешься! АЭС что ли рядом стоить? Песок получится золотым. Ученые, конечно, были против, но видимо к ним не шибко прислушивались. Правда, они успели вывести несколько машин с этого... второго горизонта. А куда, чего, – этого, как ты понимаешь, нам никто не рассказывал. Ну, так вот, вода все поднималась, и постепенно на месте карьера образовалось здоровенное озеро. Мы все в нем не раз купались...
Славик внимательно посмотрел на него:
– Говорят, сейчас там большие сомы?
Петр Николаевич аж крякнул:
– Точно тебе говорю – огромные! Своими глазами видел одного. Мы лет десять назад с кумом порыбачить хотели. Он заядлый рыбак. На его лодке. Хорошо, бока у нее оказались крепкими! Не успели мы отплыть от берега метров на пятьдесят – ее как качнет! Потом еще раз! Мы в борта вцепились, вжались, чтоб не упасть. Вот тогда я его и увидал – в воде промелькнула спина! Метра два – три, наверное. Крокодил, а не рыба! Но все-таки это была именно рыба. Сом – огромных размеров. Чешуи нет, плавники раскинуты, что крылья у ястреба, усищи... все дела. Мы потихоньку отгребли к берегу и больше туда не уже совались.
– Да уж... – вздохнул Славик. – Так что, песок там совсем перестали добывать? Из-за того, что вода поднялась?
Старик отхлебнул пива:
– Там все вместе. Во-первых, вода прибывала слишком быстро. Да и потребности в песке в нашем регионе постепенно сократились. Понастроили уже все, что нужно было. Да, еще открыли пару карьеров поменьше. Поменьше раз в десять, – он улыбнулся. – Зато добывать там песок выходило дешевле. Мы же еще какое-то время ковыряли по краям, но там песок очень плохой был. Повышенное содержание других фракций: глина, камни, земля... А вода все поднималась и поднималась. Постепенно она затопила и второй костеносный слой. Так что году к 66-му или 67-му все оттуда разъехались.
– Петр Николаевич, а расскажите, как добраться до этого карьера?
Скоро болтливого старика позвали домой, и он нехотя ушел, а Славик, крепко задумавшись, еще долго сидел и смотрел в ночное небо – этот огромный аквариум, полный неведомой жизни. Не было ни единого облачка и миллиарды морских звезд мигая, разглядывали одинокого человека сидящего на скамейке с сигаретой в зубах.
6
Стоя по колено в воде, он еще раз поглядел вдаль. Поверхность озера была идеально ровной: ни волны, ни единого всплеска. Будто громадное голубое зеркало. «Может не стоит?», – спросил он себя, хотя прекрасно понимал, что ничто уже не заставит его изменить принятое решение. «Ведь даже если сомы тебя не утащат, – будет настоящим мучением плавать в постоянном страхе. Ты только представь, как они скользят в толще воды, или, затаившись, лежать на дне в ожидании добычи».
Он резко мотнул головой, отгоняя эти мысли. Ему уже было плевать на все. Он больше не мог сдерживаться – вода протягивала к нему нежные заботливые руки. Тянула в свои прохладные объятия... Он так истосковался по ней. Оставалось только подчиниться этому зову.
Он шагнул вперед. Потом еще шаг и еще. Вот уже вошел в воду по пояс. Она была поразительно холодной. Или так только казалось его разгоряченному телу?
Вдруг что-то скользкое коснулось его ноги. Он дернулся и, издав сдавленный крик, стрелой выскочил на берег.
– Долбаные сомы! – крикнул он, потрясая кулаками в воздухе.
Славик некоторое время напряженно вглядывался в воду. Она была кристально чистой и прозрачной, не хуже, – даже лучше! – чем в бассейне. Ему казалось, он видит небольшое темное пятнышко в том месте, где его что-то коснулось. Пятнышко застыло на месте – лишь слабая рябь слегка колыхало его.
– Что это за дрянь такая? Если это и правда, сом, я сейчас хорошенько наподдам засранцу! – пробормотал Славик, постоял еще немного, набираясь смелости, затем всё-таки вошел в воду, держа руки с растопыренными пальцами у самой ее поверхности. Подойдя ближе к пятну, наклонился так, что с головой ушел под воду и вытащил скользкий, покрытый слизью темно-зеленый камень. Некоторое время разглядывал его, потом швырнул прочь.
После – устремил свой взор вдаль. От солнечных бликов поверхность озера блестела и переливалась, словно огромное шёлковое полотно. Где-то в вышине с криками носилось несколько птиц.
Лицо Славика изменилось: разгладилось, посвежело. Возможно, в эту минуту он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
А затем он оттолкнулся и поплыл.
Поначалу Славик не разгонялся, проверяя силы, диагностируя организм. И хотя он потерял былую форму, ничего вызывающего опасения им обнаружено не было. Каждой клеточкой тела, он наслаждался скольжению по поверхности жемчужной, искрящейся воды. Он чувствовал себя узником, долгие годы просидевшим в темнице, выбравшимся, наконец, на свободу и вновь увидевшим все великолепие окружающего мира.
Один раз он нырнул и попытался достать до дна, но не смог этого сделать. Видимо, берега озера слишком отвесно уходили вниз, что, в общем-то, не было свойственно песчаным водоемам. Вода на глубине показалась ему невероятно холодной, и он решил больше не рисковать. К тому же, если тут обитали сомы, не стоило лишний раз их беспокоить.
Постепенно он набирал скорость. Противоположный берег приближался прямо на глазах, и казалось, сам несся ему навстречу. Скоро Славик доплыл до него, но, только ноги его коснулись песчаного дна, – тут же развернулся, и понесся обратно.
Он плавал, погрузившись в свои ощущения, упиваясь восторгом, и почти не замечая ничего вокруг. Развод, работа, да и вся его жизнь – все это отступило на второй, даже на третий план. Как неудачный фильм, о котором если и вспоминаешь после просмотра, то лишь с равнодушной отчужденностью. Когда он пришел в себя, солнце изменило расположение на небосводе, перевалило зенит и уже клонилось к закату. Сердце размеренно, даже как будто немного медленнее обычного колотилось в груди. Он блаженно улыбнулся. Потом внезапно ощутил, как сильно замерз. Вода вдали от берегов если и была не такой ледяной, как на глубине, то лишь немного. Палящее солнце по какой-то причине очень плохо прогревало карьер, – возможно, для этого он был слишком глубоким. Или в него впадали какие-то подземные родники? Славик сделал судорожный вдох. Покосился на свои руки, то и дело появляющиеся над водой и заметил, что они уже отдают синевой.
Так, нужно срочно плыть к берегу, – решил он, – поплавали и хватит. На сегодня, во всяком случае.
Мысли в голове текли медленно, вяло, будто их тоже заморозили.
Он находился примерно посередине озера. Берега напоминали далекие-предалекие горы, покрытые блестящим на солнце снегом.
Может там и вправду выпал снег? Потому так похолодало, думал он.
Зубы начали стучать друг о дружку. Он стиснул челюсти и попытался увеличить скорость. Но что-то было не так. Скорость не увеличивалась; в конечностях медленно зарождалась боль. Сначала едва заметная, она нарастала, и скоро Славик уже с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Только вот плыть и кричать было бы не лучшей затеей. Особенно, когда и так потихоньку начинаешь тонуть. Руки и ноги слушались все хуже, работали все медленнее и ощущались так, будто бы в них вкололи новокаин. Только этот неправильный новокаин не спасал от боли. Ему казалось, что руки распухли, как у утопленника и едва шевелятся в воде. Будто в кошмаре, когда хочешь бежать, но почти не движешься. Между ударами сердца проходило подозрительно много времени (или время замедлилось?), так что каждый раз он боялся, что следующего удара уже может не быть.
С неимоверным трудом Славик проплыл еще почти километр. Когда до берега оставалось метров сто, он понял, что больше не может. Тело уже не повиновалось ему. А разрывавшая изнутри боль заполнила все его существо до краев. Больше в нем уже ничего не осталось. Он уже несколько раз уходил под воду и шел ко дну, но каким-то образом ему удавалось вырваться на поверхность из цепких ледяных лап.
Но оказавшись под водой в очередной раз, он вдруг понял, что пути назад уже нет. Усилия, необходимые для всплытия, показались ему столь же невероятными, как если бы он надумал строить сейчас египетскую пирамиду. Пусть даже и не самую крупную. Краем угасающего сознания он понимал, что его жизнь подходит к концу, но не испытывал ни толики страха или сожаления. Наоборот, в нем разливалось спокойствие, и он даже почувствовал некоторое предвкушение, с примесью болезненного любопытства.
Его неумолимо влекло вниз, сквозь толщу голубовато-зеленой воды, в которой, сияющими пизанскими башнями стояли лучи солнечного света.
Постепенно мир вокруг него стал растворяться. Теперь существовало только его немощное тело и окружающая его субстанция, как будто он вновь вернулся в материнскую утробу. Он чувствовал, как жидкость через поры проникает в него, и он становится с ней одним целым; тело, бывшее когда-то его телом, увеличивается в размерах, растет как шляпка гигантского гриба-исполина, занимая все больший объем. Вот, оно касается песчаных берегов, дотягивается до далекого темного дна... Он чувствует тамошних обитателей. Они сильно отличаются друг от друга: у них разные органы чувств, плавники, щупальца, строение скелета, половые железы, нервная система, – а иногда и вовсе отсутствует, что-либо из перечисленного. Все – разных размеров. Кто-то настолько крохотный, что песчинка по сравнению с ним покажется целой горой, а кто-то невероятно огромен. Но эти существа не настроены враждебно. Вовсе нет! Они застыли в толще воды или на дне в питательном жирном иле и пытаются оценить происходящее. Вот они понемногу успокаиваются, принимают его и возвращаются к прерванным делам.
Сознание человека уже угасало, когда он заметил крупную продолговатую тень промелькнувшую рядом. Еще мгновение и он почувствовал, как что-то скользкое прикасается к нему снизу. Извиваясь огромным мощным телом, оно начинает толкать его вверх – обратно к поверхности. Он хочет сказать ей: «Нет, я не хочу возвращаться! Я хочу остаться здесь, среди вас!». Но сил для этого уже нет и он, наконец, проваливается во тьму.
7
Человек медленно приходил в себя. Ничего не понимая, долго лежал, зажмурив глаза. Когда открыл их и попытался пошевелиться – чуть не завыл от боли. Все тело ломило так, будто его разобрали на куски, а потом неумело слепили назад. Причем некоторые части перепутали местами. В голове пульсировала боль. Уши заложило и, кажется, в них плескался целый океан воды.
Наконец он смог приподняться и сесть. Огляделся по сторонам. Волны беззвучно подкатывались к его ногам, нежно касались и отступали. Рядом валялся рюкзак. Он долго тупо смотрел на него, затем открыл и заглянул внутрь. Хотел достать одежду, но был еще слишком слаб, и со стоном повалился на спину. Неподвижно лежал так еще какое-то время.
Постепенно к нему возвращались воспоминания.
– Это был сом... огромный сом... Он-то меня и вытащил, – прошептал он. – Спас меня. Хотя должен был... утащить... сожрать...
Его кожа до сих пор помнила скользкое прикосновение этого существа. Славик провел рукой по животу, груди. Их покрывал толстый слой горячего песка. Он зачарованно смотрел на этот песок, который при ближайшем рассмотрении выглядел уже не так однородно. Его наполняли десятки, если не сотни мельчайших раковинок, что-то похожее на кусочки окаменелых трилобитов, крапинки слюды и других камешков самых разнообразных цветов и оттенков. В лучах заходящего солнца все это блестело и переливалось как драгоценные камни.
Наконец он нашел силы встать, отряхнуть с себя все это великолепие и одеться. Нащупал в кармане наручные часы. Глянув на время, внезапно понял, что если поторопится, то еще может успеть на автобус.
Он окинул прощальным взглядом карьер. В голове царила полнейшая неразбериха. Словно в воду он вошел одним человеком, а вышел другим. Или мир вокруг него изменился. Словно озеро – это ворота в иную реальность. И где же тогда он сейчас? На планете Плюк?
Не неси чушь, одернул он себя и двинулся в сторону ржавеющей техники, которая в этот час будто обрела новую внеземную жизнь и переливалась разводами меди, латуни и бронзы. Дрожащими руками Славик достал пачку сигарет и закурил.
Вдруг он заметил, как откуда-то слева, создавая за собой настоящую песчаную бурю, в сторону озера несется автомобиль. Не доезжая до кромки воды метров двенадцать, машина – то была белая Нива — остановилась, и из нее выскочил мужчина. Открыл багажник и принялся из него что-то доставать.
Славик зашел в тень, отбрасываемую экскаватором, и вперил немигающий взгляд в сторону неожиданного посетителя.
В руках мужчины возникло несколько удочек, и он некоторое время производил с ними какие-то манипуляции. После чего уселся на раскладной стульчик и стал копаться в полиэтиленовом пакете у своих ног.
– Ах, же ты, сука! Сомов значит ловить собрался?! – сквозь зубы прошипел Славик. Лицо его исказилось так, что знакомые с трудом узнали бы его в эту минуту.
В несколько затяжек докурив сигарету, он вышел из тени и, забыв про боль, бодро зашагал к рыбаку.
Пока шел, вид его несколько изменился. Лицо приняло обычное для него простоватое выражение. Подойдя он спросил, делано равнодушным голосом:
– Кого ловить собираетесь?
Крупный загорелый почти до черноты мужчина средних лет в тельняшке, серых брюках и белой панамке на голове неприязненно глянул на него и буркнул:
– Кого – кого! Сомов – ясное дело!
У Славика лопнуло несколько сосудов в глазу.
– Сомов? И как, много их тут? Простите, я просто не местный.
– Оно и видно! – закрыв пакет, мужчина опять полез в багажник. Долго там копался, – казалось, про Славика он совсем забыл.
– Там что с сомами? – напомнил тот.
Мужчина достал ведро, полное всякой мелочёвки, захлопнув багажник, еще раз оглядел Славика и ответил:
– С сомами все прекрасно! Уже несколько лет ловлю их в этих местах. Бывают такие здоровые, что едва вытащить одному. Но я всех вытаскиваю. От меня не уйдешь!
Славик почувствовал, что у него начинает кружиться голова, а в глаза словно швырнули песком. Переждав приступ, он оглядел песчаные буруны, раскинувшиеся кругом. Метрах в семи от него валялся камень и размер его, кажется, был... подходящим.
Мужчина был так поглощен своими делами, что не обратил внимания, как незнакомец прошел мимо него, поднял приглянувшийся предмет, примерил в руке, подкрался сзади и нанес удар. Дурацкая панамка слетела с его головы, мужчина издал какой-то кряхтящий звук и завалился лицом вниз. На песок хлынула кровь, в закатных лучах выглядевшая как расплавленное золото.
Славик быстро снял рюкзак, разделся, сбросил обувь, потом схватил тело и поволок к берегу. Голова рыбака оставляла на песке кровавую дорожку. Когда Славик начал погружать его в воду, мужчина неожиданно пришел в себя, открыл глаза и захрипел. Славик отплыл с ним от берега, а затем, обхватил тело рыбака руками и ногами и ушел с ним под воду. Рыбак целую минуту брыкался и извивался как угорь, так что Славик, еще не отошедший после недавнего заплыва, сам чуть не потерял сознание от перенапряжения. Но, наконец, его жертва затихла. Славик отпустил рыбака и тот медленно пошел ко дну. Перекошенное лицо с выпученными, налитыми кровью глазами подергивалось рябью, от чего казалось, что оно силится что-то сказать ему напоследок. Но скоро оно растворилось во мраке глубин.
Ну, хоть что-то ты довел до конца, вдруг сказал чей-то незнакомый голос в его голове.
Славик опешил, но сейчас ему было не до разговоров со странными голосами. Он лег спиной на воду, чтобы восстановить дыхание и немного прийти в себя. Вскоре на его осунувшемся лице проступила улыбка.
– Да, так-то лучше, – прошептал он. – Я умею быть благодарным. И я действительно хоть что-то довел до конца.
Некоторое время голос молчал, затем произнес:
Вот и молодец. Ты ведь знаешь, что делать дальше?!
Отдышавшись, Славик поплыл к берегу, вылез, снял плавки, выжал их. Затем внимательно огляделся по сторонам – вроде бы никого. Конечно, кто-нибудь мог спрятаться и наблюдать за ним, – укромных мест здесь хватало, – но Славик почему-то был спокоен на этот счет. Сам не знал почему. Просто, чувствовал, что здесь никого больше нет. Ну, кроме...
Кроме него и сомов.
И голоса в голове.
Славик рассмеялся, сам не понимая, что его так развеселило.
Потом он оделся, обулся и нацепил рюкзак. Взгляд его упал на машину, он подумал про ключи от нее и выругался. Плохо будет, если они отправились на дно вместе с чертовым рыбаком. Конечно, он может понырять, найти тело, обыскать карманы, но ему так не хотелось этого делать. Он сегодня так устал. Да и утопленником к этому времени уже могли заняться сомы.
Славик подошел к машине и заглянул внутрь. Сегодня определенно был его день – ключи, как миленькие, торчали из замка зажигания.
Тогда он решил «прибраться»: присыпал песком всю кровь, зашвырнул камень подальше в воду и собрал в кучу оставшиеся от рыбака вещи. Методично обшарил салон и багажник машины, выкинул все ненужное. В багажнике ему попалась саперная лопатка, и он выкопал ей небольшую ямку, куда покидал весь хлам и закопал.
Проделав это, Славик уселся за руль, закурил и некоторое время, щурясь из-за падающих в глаза солнечных лучей, размышлял. Докурив, – солнце к тому времени уже коснулось горизонта, – он, прошептал:
– А ведь я, кажется, и в самом деле знаю, чем заняться...
Двигатель завелся с пол-оборота, Славик направил машину в ту сторону, откуда приехал рыбак и где, по его мнению, находился выезд из карьера.
Эпилог
Мужчина сидит на кухне и ест борщ. Женщина с кем-то разговаривает по телефону в прихожей. Он не пытается подслушивать, но хочешь – не хочешь, – некоторые слова долетают до его ушей. Мужчина хмурится.
Наконец женщина кладет трубку и возвращается на кухню.
– Твой благоверный звонил? – интересуется он, откусывая добротный кусок жгучего перца.
Она напряженно хихикает.
– Ага. Прикинь – надумал встретиться с нами.
– Это еще зачем? – красивое волевое лицо мужчины выражает искреннее недоумение.
– Ну... тут такое дело. Я когда от него уходила... Мне стало так его жалко... Он всё же не плохой человек. Остался здесь совсем один. Знаешь, может, мне было бы проще, если бы он устроил скандал, обозвал меня, даже набросился с кулаками... А он и слова плохого не сказал. Вот я и ляпнула сдуру, мол, давай останемся друзьями, и что хочу познакомить вас...
– Замечательно, – стонет он.
– Ну, ничего ужасного в этом нет! Хотя, честно говоря, я думала, что все ограничится словами, и он сам не захочет ни с кем общаться. А он сейчас звонит и говорит – машину купил. Приглашает завра – в субботу – съездить в одно местечко – посидеть, отметить. Я, конечно, хотела отказаться, а потом думаю: «Какого черта? Обещала ведь... Посидим, отдохнем. Может, выпьем немного».
– Ты бы хоть меня спросила.
– Ну, извини. Давай так: если он тебе не понравится, – в следующий раз, пусть только попробует позвонить – сразу пошлю его куда подальше. Ну а в целом он безобидный.
Мужчина вытирает руки салфеткой и поднимается из-за стола.
– Ну, хорошо, один раз я так уж и быть соглашусь на эту авантюру. Но, – имей в виду! – делаю это только ради тебя.
– Спасибо, дорогой! Ты лучший мужчина на свете!
2020 г. (авторская редакция, ноябрь 2024 год)