В день национального праздника некоего европейского государства, где по-прежнему правят монархи, в парке у дворца наследный принц знакомится с бедной девушкой, настолько молчаливой, забитой и нелепой, что немедленно вызывает у всех, кто ее видит приступ злобы и отвращения. При этом сама девица на издевательства господ и дам никак не реагирует, молчит и куксится. Она омерзительна и принцу, и вот он из чувства противоречия объявляет ее своей невестой. Придворные и венценосные родители в шоке, начинаются скандалы и интриги. Короче, завертелось действие абсурдней некуда.

Честно говоря, я от текста остался в некоем недоумении (абсурдистская драма Набокова "Изобретение Вальса", прочтенная накануне, по сравнению с ЭТИМ — образец кристальной ясности). Что хотел сказать автор? Что простой человек беспомощен и уязвим перед властью сильных мира сего? Что очень легко попасть в жернова государственной машины подавления, а выбраться практически нереально? Что ж, темы крайне актуальные для конца 1930-х годов. Но как-то мелко для Гомбровича, он любил поплавать на бОльших философских глубинах. Некоторые критики считают, что это он опять о форме и становлении, об отражении человека в сознании других людей... Но больше всего мне понравилась трактовка одного исследователя, вычитанная в польской Вики. Мол, Ивонна — это символ человеческого либидо, вечно подавляемого, никак не социализированного и не желающего сублимироваться.

В общем, мне пока после первого прочтения больше понравилась форма пьесы, чем ее смутный тайный смысл. Гомбрович филигранно выдерживает равновесие между абсурдом и гротеском происходящего и психологической достоверностью персонажей и реалистичностью их взаимоотношений.

ЖАль, что две другие пьесы Гомбера так пока на русский и не переведены. Интересно было бы сравнить с его драматическим дебютом.

П.С. И еще. Какое бы безумство ни пришло в голову зарвавшемуся автору-фантазеру, обязательно жизнь предоставит вполне себе реальный аналог такой выдумке. Прямо накануне трагического финала Ивонну с бухты-барахты объявляют принцессой Бургундии. А ведь насколько я помню едва ли не последним указом угандийского диктатора-людоеда Иди Амина было объявление себя королем Шотландии. И случилось это через тридцать лет после публикации как будто бы абсурдистской пьесы о беспощадности и кровожадности не ограниченной власти.