Семейные отношения

Драма с мезоамериканским акцентом и конфликтом трех поколений семьи, где по женской линии передаются магические способности. У женщин из рода Оливарес хобби называть дочерей говорящими именами. Вы скажете, что это делают примерно все родители (кроме тех, у кого родовые имена передаются из поколения в поколения, вроде маркесовых Буэндиа), отвечу, что чаще причина: "нравится как звучит", "в чью-то честь", "хорошо сочетается с отчеством и/или фамилией". И я не знаю никого. кто назвал бы ребенка "Несчастьем — Каламидадес", "Забвением — Ольвидо" или "Беспокойством — Ангустиас", как двух из трех здешних героинь. Третьей и младшей повезло больше, она "Счастье-Фелиситас". Проблема в том, что работает это с точностью до наоборот: Каламидадес на редкость удачлива, Ольвидо помнит все, Ангустиас порхает по жизни беззаботной бабочкой, а угрюмая Фелиситас глубоко несчастна. Странно, что за столетие полевых наблюдений дамы Оливарес не вывели закономерность к. который читатель приходит за первые 30 секунд

Хотя с именем своей книги и Анамели Сальгадо Рейес, тоже перемудрила. Ни одна мать здесь не проклинает дочерних имен, и уж никак не делает этого Ольвидо, бабушка Фелиситас и мама Ангустиас. Эта последняя мотается по Штатам, как дерьмо в проруби (простите мой французский), ни о чем не беспокоясь и таская за собой дочь, которой перемена мест прямо противопоказана. Живя на одном месте, она сумела бы приспособиться к школьным требованиям и обзавестись приятелями, но вынужденно меняющая города и не наделенная материнским easy going, всюду оказывается аутсайдером. Ангустиас видит ауры и меняет цвет собственной в моменте, что заставляет собеседника видеть в ней "свою". Что достается без труда, не приносит пользы: легко устраиваясь на низкооплачиваемую работу. вроде секретарской, она не пытается сделать карьеру, осесть, зацепиться — катится как перекати-поле, куда ветер понесет.

Хотя объявлению об очередном переезде и Фелиситас радуется, уж очень злобные попались одноклассники. Радуется, пока не узнает, пункт назначения — Грейс, городишко. где жила ее бабка Ольвидо, которая знать не хотела внучку и ни разу не поговорила с ней по телефону, хотя маме звонила каждую неделю. Фелиситас еще и потому так мрачна, что ее часть семейного дара — видеть мертвых людей, и она подозревает, что, переехав, придется таки поближе познакомиться с бабушкой. На самом деле, это произойдет раньше. Нестарая еще (62) женщина явится туда, где они сейчас, и начнет компостировать мозги на предмет перевозки тела на родину предков, в Мексику — не желает она покоиться в Техасе. Отличная перспектива для бедных как церковные мыши матери и дочери, не находите? Положение осложняется тем, что женщины Оливарес скрывают свои паранормальные способности от всех, дочки-матери не исключение: Ангустиас не знает, что Фелиситас видит мертвецов, та про нее — что видит ауры, обе они не имеют понятия, каким был дар Ольвидо.

А он имелся, иначе зачем в холодильнике куча контейнеров с едой, подписанных именами соседей? Для чего бабка готовила разносолы в промышленных масштабах, ни копейки не беря с тех, кого подсадила на свою гениальную стряпню? Почему весь городок обожал ее? По приезде девочек Оливарес окружает всеобщая забота, горожане сбрасываются на похороны (нет, не в Мексике, $10 000 — это все-таки слишком для крохотного Грейс,но на пристойные на местном кладбище собрали по крауду). А потом начинают усиленно заботиться о приезжих, настаивая на посещении ими церкви и подбрасывая Ангустас работу и женихов. При этом весь город знает, что делается это не корысти ради, а токмо во исполнение воли Ольвидо.

Если вы ждали от этой книжки какой-то загадки, то — ну да, загадку магической способности Ольвидо нам раскроют (не больно и хотелось), в остальном "Моя мать прокляла мое имя" соединение навязшей в зубах мистики-магии с сентиментальным и не менее банальным "всякая мать хочет лучшего своему ребенку". Собрание высосанных из пальца ситкомовских фабульных ходов и жанровых штампов для ценителей "мимими", которые назовут эти сопли на мармеладе "светлой доброй книгой"