---
Полотенце
Сначала Саша повернула колёсико не в ту сторону, жидкость в трубке заторопилась, побежала вниз. Саша резко крутанула тоже вниз. И всё остановилось.
– У меня закончилось, – крикнула она в коридор промелькнувшему сиреневому халату.
– У меня давно уже всё, – возмутились на соседней койке.
– В туалет хочу, – зачем-то пояснила Саша.
– Воскресенье! – продолжал противный старушечий голос, вонзавшийся в затылок хищной птицей. – Она одна дежурит. Не можешь терпеть – памперс надо или пелёночку.
Саша сжала ноги, но легче не становилось.
– А ты попробуй – двадцать семь палат! У тебя вон сколько бутылок? Три? А вот у кого-то и четыре, и пять…
«Двадцать семь – это пол крыла, до столовой, а всё крыло – пятьдесят четыре, как мест в плацкарте», – подсчитала Саша и потрогала пластиковый кончик иглы, торчащий из вены.
Одеревеневшая от неподвижности рука казалась уже частью кровати. Особо не раздумывая, Саша вытащила иголку. Кровать мгновенно вернула руку, и Саша, вновь обретшая над ней власть, согнула её в локте.
Туалет был занят. Саша постучала.
– Пожалуйста, быстрее.
В ответ услышала, как что-то ударилось об пол, затанцевало по кафелю. И слова. Кажется, говорили на бранном.
– Чего стучишь, непонятно, что занято? – обдала её выходящая из туалета старуха в халате в мелкую сову.
Саша торопилась. Снимая трусы, разогнула руку, но только через минуту, когда пришло долгожданное облегчение, заметила, что из сгиба всё ещё сочится кровь. Согнула обратно. И сама заговорила на бранном. Может, место здесь такое, подталкивающее читать заклинания… Под ногами чавкало, жидкость окружила подошвы шлёпанцев, подбираясь к льняным носкам. Саша осторожно вышла из лужи, оставляя узорчатые следы. Подумалось, что нужно всё-таки подтереть, чтоб не сказали, что это она тут всё обмочила.
В углу стояла деревянная швабра. Саша взялась за рукоять и стала елозить по полу, перекатывая жидкость по неровностям плитки. Вместо тряпки на швабру было намотано именное полотенце.
«Николай!» – услышала Саша, хотя вроде бы и прочла имя про себя. Полотенце будто представилось ей.
– Николай? – сказала Саша вслух, словно проверяя, был ли это её голос или нет.
– Да, Николай Воронов, лежу тут на полу с самого утра. Это всё Галка. Дома всю плешь проела, и тут добить меня решила, старая моль! Всю жизнь как к тряпке относилась. И вот, теперь буквально, мордою в испражнения меня тычет. А я опять не могу ей противостоять.
– А меня Саша зовут, – сказала Саша, а про себя подумала: «Ну всё, прощай, кукуха…»
– Слушай, Саша, я же вижу, ты девушка хорошая. Ну, будь человеком – забери меня отсюда. А?
– Куда?
– Да куда угодно! Я готов быть твоим ковриком в ванной. Или даже у входной двери. Ты с кем живёшь?
Саша замялась. Не хотелось ей какому-то грязному полотенцу выкладывать всю свою подноготную.
– Замужем?
– Да. Была. Я пока не готова.
– Понимаю.
Саша отставила швабру в угол, где взяла, и вышла из туалета. Придя в палату, прилегла и сразу уснула.
Проснулась уже за полночь. Похоже, опять ужин проспала. Снова хотелось в туалет.
На этот раз было свободно. Швабра так же стояла в тёмном углу, только уже без Николая. Сделав свои дела, Саша открыла кран, чтобы вымыть руки. И вместе с журчанием воды зазвучал и уже знакомый голос:
– Саша, вы меня извините, ей-богу, я же напугать вас не хотел.
Голос звучал глухо.
– Где вы? – прошептала Саша.
– Тут я в ведре, с хлорочкой уже меня Галка выкупала.
Саша заглянула в ведро, там действительно лежало то самое полотенце.
– Я вас умоляю, спасите. Тону. Вы только представьте, я, уважаемый человек, бригадир смены, и вот тут, всё это. Лучше уж в клочья меня разорвите.
Саша не знала – сколько дней ей ещё лежать в больнице, а туалет стороной обходить не получится.
– Ладно. Только вы в палате молчите.
– Обещаю!
Саша разложила Николая под кроватью. Он был с крупной махрой, примерно сорок на семьдесят. Коричневый с малиновыми квадратиками вдоль надписи.
Саша долго вертелась в постели. А ровно в шесть медсестра принесла градусники. Ближе к восьми, до завтрака, пришла санитарка. Саша как раз задремала, но сквозь дрёму слышала:
– Представляете, из туалета кто-то тряпку забрал, ни стыда ни совести.
Саша резко открыла глаза, но не успела… Санитарка уже засунула швабру под её кровать.
– Ой, что-то упало у вас, сейчас достану. Дак это же…
– Руки убери… – жалобно заскулил Николай. – Саша, спасайте!
Саша схватила Николая и выскочила из палаты, босая, в сорочке. Санитарка выбежала за ней.
– Эй, ты чего?! Отдай! – кольнуло в спину.
– Саша, не отдавайте, умоляю!
Добежав до конца коридора, Саша распахнула окно и с размаху бросила Николая. Он несколько раз перевернулся в воздухе и полетел вниз, с седьмого этажа, но смог зацепиться за крону дерева, и, крепко обняв ветвь, повис на расцветающей черёмухе.
Похоже, Николая слышала только она. Объясняться не стала. Предложила свою футболку вместо полотенца. Но санитарка не взяла, продолжая стыдить Сашу.
– Явно не в то отделение положили!
На обходе врач сказал, что можно уже выписывать:
– Дома, таблеточками продолжите лечиться.
Уходя, Саша подошла к медсестре.
– Извините, а как санитарку зовут?
– Да кто там на смене? – медсестра посмотрела в пустоту коридора, будто где-то в воздухе висело табло с подсказками. – Воронова, что ли? Галина она.
Когда Саша возвращалась домой, начал накрапывать дождь. А к вечеру уже разошёлся. И Саша всё думала – как там Николай? Не упал ли с дерева? И коврика у неё действительно нет, нужно купить коврик. Только это уже после смены. Завтра у Саши рейс до Анапы. А там – рукой подать до отпуска. Коврик они хотели купить после ремонта. Но чего уж теперь ждать? Может, в Анапе и купит.
Как только пассажиры стали хлопать дверями WC-комнат, Саша вновь подумала о Николае. Что она бы вот так никогда…
Крупная фигура заслонила свет, остановившись в проходе.
– Девушка, постельку можно? – круглые глазёнки с подозрением уставились на Сашины вены.
– Места какие? – на автомате спросила Саша, отвернувшись к горе шелестящих пакетов. Синяки на сгибах походили на тучи, она спустила рукава.
– Шесть-семь.
Пакеты осуждающе зашипели. Саше стало неуютно, захотелось поскорее раздать их. Благо уже к Текстильному вагон заполнился. А там три часа и ночная смена, можно будет отдохнуть. Сменщица Лариска больше любила ночную, а Саша – дневную. Точнее, терпеть не могла дежурить ночью. Хотя подсаживаться никто не должен, вагон-то полный. Но всегда находились пассажиры, желающие выйти «подышать». Как будто в вагоне бескислородная зона. А вдыхали они в итоге что? И Саше всегда вспоминалась байка, которую бабушка рассказывала, про дымного монстра, что утаскивал курящих пассажиров под колёса поезда.
Всю дорогу до Анапы Саша была как в тумане. Может, из-за таблеток.
Бельё начали сдавать уже с восьми утра, как только она сменила Лариску. Саша не понимала – почему кому-то не спится в поезде? Как это возможно?
Пока никто не просил чаю, она взяла мешок и стала скидывать в него грязное бельё.
Лариска вышла на Каневской, там у неё тётка живёт, прям у станции. Интересно, началась уже у них черешня? Саша взяла бы хоть ведёрко, на компоты.
«Хотя кому нужны теперь эти компоты?»
– Компоты никогда не помешают, – забубнел кто-то совсем рядом. – Вот мы в дорогу взяли две полторушки. И в первый день оболтусы уже всё выдули.
Неужели Саша сказала вслух про компоты?
Она выглянула в проход, но там никого не было.
– Это кто? – прошептала Саша.
– Баб Шура.
– А где вы?
– В руках у тебя.
В руках Саша держала белое вафельное полотенце. Ну как белое, в розовых подтёках.
– Уж извини, компот этот, будь он неладен, бутылку открывали и…
Саша выронила полотенце. Взяла другое, изгвазданное.
«А вы компот любите?» – мысленно спросила Саша у полотенца. Полотенце молчало.
– Господи, да что же я делаю?
– Свою работку, по всей видимости, – бодро отрапортовали в ответ.
– Ты тоже полотенце?
– Ну да. Только не Господь. Ванька Иванов, из «6-Б». Хотя уже из 7-го. С родителями вот в отпуск ехал.
– А как тебе, что ты полотенце?
– Ну так, необычненько. Но привык я уже, почти за два дня-то.
Саша взяла следующее полотенце, с маленькими пятнышками.
– Здравствуйте. Как вам наш поезд?
– Самолётом было бы быстрее, – зацокали в ответ.
– А чего же поездом поехали?
– Понятно чего.
Саша откинула полотенце и достала верхнее из мешка, с розовыми подтёками.
– Это баба Шура? – спросила Саша.
– Она самая. Рецептик компоту хочешь?
– Нет. Я Саша.
– Да знаю, вон карточка с именем на пенжаке. Тёзка.
– Слушайте, как это работает?
– Что именно?
– Ну вот вы полотенце, и говорите со мною.
– А мне почём знать? Я просто руки вытерла и всё.
За ковриком Саша в Анапе не пошла. Да и никуда не пошла. Просто на лавке сидела, иногда курила, наблюдая как воробьи дербанят обглоданный початок кукурузы. И несмотря на дымного демона, попросилась в ночную смену, лишь бы с этими полотенцами дела не иметь.
«И что теперь? Если это не прекратиться? Увольняться? Или проблема совсем не в полотенцах?»
По приезду Саша попросила пойти в отпуск чуть раньше.
– Да ладно, у тебя два рейса до отпуска. Кем заменять?
Но замена нашлась. Вошли в её положение.
Эту лишнюю неделю Саша тупо валялась в постели и смотрела сериалы. Не зря они телевизор в спальне повесили.
Встать всё-таки, конечно, пришлось. Нужно было собрать чемодан. Хотя в том году она его толком и не разобрала. Когда вернулись, Саша затемпературила. Не до чемоданов было.
Солнцезащитный крем, пантенолчик, шляпа с широкими полями, сланцы. Полотенца именные – жёлтое и оранжевое, «Саша» и «Женя». Из микрофибры, Саша их ненавидела, они будто скользили по телу, и не понятно – впитывали влагу или нет, но не выкидывать же, пользовались ими только раз в год, в отпуске, ну, если повезёт – ещё на речку брали. Только в том году не были они на речке, как и в позатом.
Саша зависла над открытым чемоданом, словно пират над сундуком с сокровищами. А потом схватила оранжевое полотенце и разрыдалась.
– Слушай, а это точно нормально, что я тебя в чемодане закрою?
– Да.
– Может, всё-таки лучше в рюкзак? В салон возьму.
– Ну и чем там лучше? Котлетками будет пахнуть?
– Дурак… Ну просто ценное обычно же в багажное не сдаём.
– И что ты с рюкзаком и в туалет таскаться будешь?
– Ты прав.
– Почему мы вообще автобусом едем?
– Ой, не начинай.
Номер на двоих был шикарным. А во дворе даже бассейн. Она всегда хотела отдыхать, чтоб с бассейном. Но денег вечно не хватало. Приходилось чем-то жертвовать, то от моря далеко, то от супермаркета, даже туалет общий на улице случалось – страшно вспоминать.
– Вы одна будете или кто-то ещё должен подъехать? – спросил администратор.
– Сейчас, – Саша завезла чемодан в номер и вышла на площадку, прикрыв за собой дверь. – В номере будет один человек – я.
– Хотите, вам тут всё покажу.
– А можно чуть позже?
– Естественно. Не терпится пойти на пляж?
– Только вещи разберу.
– Конечно. А. Ещё – смена постельного и полотенец будет через неделю.
– Спасибо.
Саша положила чемодан прямо на кровать и открыла. Женя немного примялся. Он был однотонным. Пятьдесят на восемьдесят, побольше Николая.
– Ну как ты тут? Не задохнулся?
– Да я год в этом чемодане провёл.
– Извини.
– Да ладно, сам виноват.
Помолчали.
– Может, сразу на море? – предложила Саша.
– Давай, проветримся.
– Только купальник переодену.
– Только ты это…
– Чего?
– Ну… Можешь тут при мне переодеться?
– Могу. А ты что – видишь меня?
– Не совсем. Не знаю, как это объяснить. Я тебя чувствую.
Ближайший пляж оказался галечным. Камушки были приятно горячими. Саша касалась их пятками. Она разложила Женю рядом, на подстилке, во весь рост. И достала из термосумки бутылочку тёмного.
– Так вот зачем ты в магаз бегала.
Саша неопределённо покачала головой.
– А мне взяла?
Саша хихикнула.
– Понятно.
– Серьёзно? – прошептала Саша. – Да как ты пить будешь? Ты же полотенце.
– Я всё понял.
– Ну, Жень… У тебя же рта нет.
– А ты плесни немного на надпись.
– Ты не шутишь?
Саша поднесла бутылку к полотенцу и слегка смочила буквы.
– Вот, другое дело, жёнушка.
– Ты что – уже напился? – Саша засмеялась громче, чем следовало. И сразу же осмотрелась по сторонам. Корпулентная женщина с соседней подстилки впялилась в Сашу удивлённым взглядом.
– Да пофиг, – сказала Саша. А потом всунула в одно ухо наушник и взяла телефон в руки.
На обратном пути они зашли на рынок, купили два коврика. И решили завтра же поехать на экскурсию. А чего ждать?
– Вы вещи в салоне можете оставить, только не ценное, – сказал водитель бусика.
– Спасибо, – сказала Саша и ничего не оставила. Женю она накинула на плечи. И от солнца заодно.
И по вечерам с ним было так хорошо. И тепло, и от комаров.
Через пару дней они нашли другой пляж, песчаный. Да, идти чуть дольше, зато там цивильнее – палатки, кафешечки сплошной линией.
– По пивасику? – предложил Женя.
– Да я не брала сегодня.
– Ну вон бар.
– Ты цены там видел?
– И что? Мы что – пива пластиковый стаканчик позволить себе не можем? Брось, я угощаю.
– Спасибо. Может, воздержимся?
– Алё, отпуск же!
– И как ты к концу отпуска пахнуть будешь?
– Постираешь меня.
– Ага. А вдруг ты исчезнешь?
– Ну ты же сама говорила, что Николая в хлорке полоскали.
– Я так с тобой не поступлю.
– Слушай, неси пиво. Или ты без прелюдий не можешь?
– Я тебя в следующий раз просто на пляж не возьму, и всё.
– И всё? Ты теперь меня шантажировать будешь? Это потому что я такой, да?
– Какой «такой»?
– Полотенце.
Саша схватила Женю и хорошенько потрясла, а потом прижала к груди.
Через неделю администратор напомнил о смене постельного и полотенец. Саша сначала хотела отказаться, чего она там – только ночью, а потом подумала – «оплочено же», так бабушка её говорила. Когда Саша была ещё садичная, гостила летом у бабушки, а та брала её с собой везде, и даже на поминки. «Ешь, Шурочка, ешь, оплочено же».
– Может, в номере поужинаем? Ролы закажем, – предложила Саша.
– Как хочешь, – донеслось вялое с балконной сушилки.
– Тогда я васаби и имбирь не беру?
– Не бери.
– Точно? А то я не люблю, а ты же вроде не ешь.
– Не ем.
– Но пьёшь. Пьёшь и не закусываешь.
Ответа не последовало.
– Ты там чего? Обиделся? – Саша вышла на балкон.
На соседнем балконе, развешивая купальники, стояла женщина в леопардовом, чуть постарше самой Саши.
– Здравствуйте, мы только приехали, а вы…
– Здрасьте, – перебила Саша. – Я по телефону говорю, извините, – схватила оранжевое полотенце и скрылась в номере.
Вино к ужину она взяла белое. Посидели хорошо, повспоминали. Саша даже залезла с бокалом на кровать, немного пролила, ну как обычно.
– Блин, застелили свежую простынку, – с упрёком самой себе сказала Саша.
– Да ладно, это же всё равно моя сторона. Мне так даже нравится.
– Правда что ли? – Саша засмеялась. – А что тебе ещё нравится?
– Ну много чего. Но больше всего – ты. Я даже люблю тебя.
– Ну всё. Это ты точно уже напился.
– Нет, правда, люблю. Ну обними меня.
Саша обняла Женю, поцеловала. Покрыла его поцелуями всего, спустилась до надписи.
– Да, так, хорошо. Может, уже разденешься наконец-то? – сказал Женя.
– А и разденусь.
Саша легла сверху на полотенце. Сжала в объятьях, зажала между ног надпись. И так и проспала до самого рассвета.
Проснулась – душно. Захотелось воздуха. Да и Женю надо проветрить.
Макушка солнца уже выглянула из-за слоистого неба. Саша открыла створку, с улицы запахло утренним морем. Саша вышла на балкон, держа Женю в руках. Аккуратно разместила на сушилке, похоже он ещё спал, чмокнула, мол, досыпай, милый. И тоже решила досыпать. Повернувшись, на соседнем балконе, том самом, заметила красный огонёк, а потом силуэт, мужской. Лысая голова, лицом в её сторону. Голова выдохнула дым и облизала губы.
Саша полностью голая – нырнула обратно в номер. Хорошо хоть Женя этого не видел, вот стыдоба. Это же, наверное, муж той вчерашней женщины.
Утром они с Женей пошли на новый пляж, подальше. А следующие пару дней опять ездили по экскурсиям.
– Как красиво…
– Хотела бы жить в таком дворце?
– Да ну.
– Надо сфоткаться на память. Нет, не сэлфи. Чтоб масштаб было видно.
– Девушка, ой, извините, можно вас попросить…
– Да, конечно.
– Давайте горизонтально ещё.
– Может, полотенце подержать?
– Нет-нет, просто сфотографируйте.
В последние дни Саша уже так устала от экскурсий и пляжей, что решила посидеть около бассейна. На кой-то же они переплатили за этот бассейн. И народу вроде не много.
Сдвинула два шезлонга. На один постелила жёлтое полотенце, на второй – оранжевое.
Саша повернула руки запястьями к солнцу, чтоб тыльная сторона тоже подзагорела. Синяки уже сошли, можно демонстрировать внутреннюю часть руки этому миру.
– Занято? Не занято. Размещусь тут. Не против? – раздалось где-то за пределами полей шляпы. Саша повернула голову на звук скребущегося по плитке пластика. Та самая женщина с соседнего балкона, опять в леопардовом, подтаскивала поближе к Саше пустой шезлонг.
– Ждёте кого-то? – кивнула женщина на оранжевое полотенце, разложенное на шезлонге в полный рост.
– Это? А, нет. Я уже скоро ухожу, – Саша схватила Женю, положив себе на живот.
– Да ладно, нужно же познакомиться. Уверена, у нас столько общего. Смотрите-ка, и шляпы почти одинаковые, только у меня розовая. Вы с кем тут отдыхаете? Я с дочерью, – женщина повернула голову в сторону бассейна и закричала: – Только не брызгаться! – потом повернулась опять к Саше: – Я – Таня.
– Саша.
– Александра, обожаю это имя, мою прабабушку звали Александра и… Я же сказала не брызгаться! – женщина вновь заорала на бассейн.
– Да ничего страшного, это же дети… – попыталась сгладить Саша.
Мелкие брызги едва попадали на её ступни.
– Да, знаю. Но им спуску давать нельзя, – продолжала Таня. – Она в этом году в первый класс пойдёт, вот и поехали пораньше, а то потом уже к школе нужно будет готовиться. У вас есть дети?
Саша немного замялась, ей не хотелось ни врать, ни давать отчёт перед этой женщиной.
– Да ё-к-л-м-н! – разразилась Сашина собеседница в сторону бассейна. – Всё, вылезаем.
– Ну, мам! – запищало из бассейна, пока Саша оттирала солнечные очки от брызг.
– Вы-хо-дим! Наша очередь. Пойдём, Саш.
Саша не успела запротестовать, как оказалась вместе с Таней в бассейне. Девочку из бассейна за руку вывел мужчина в кепке. А затем он снял кепку. Это был лысый мужчина. Саше показалось, что он улыбнулся, когда увидел её рядом с Таней. Саша отвернулась, хотелось сгореть от стыда. Хорошо, что в бассейне. Кстати, не глубоко, Саша легко доставала до дна.
– А вам понравилась там набережная? Да? А мне как-то не особо, – продолжала щебетать Таня. – А в каньон ездили? Что, правда? Ну и зря. Такая красотища. Я в жизни такой красоты не видела, а уж я побывала…
– Не-е-ет, – раздался детский писк уже из-за пределов бассейна.
– Что там опять? – крикнула Таня на берег.
– Она вытираться не хочет, – ответил мужчина.
– Тогда – в номер, – Таня показала пальцем на возвышающееся над бассейном трёхэтажное здание.
– Ну, мам.
– Вытирайся! Саша, вы извините. Хотя… На «ты» же можно? Мы в Заморинске первый раз, а вы? То есть – ты. Ну знаешь, захотелось подальше от суеты. Все эти Ялты и Алупки – это больше для экскурсий…
– Это не моё… – продолжала пищать девочка с берега. – Нет! Воняет!
– Прекрати! – мужчина уже явно терял терпение.
– Саш, ты прости, не хватает ей отцовского ремня.
– А это?.. – было начала Саша, кивнув на лысого.
– Это брат. Он из Нижнего. Вот только на отдыхе и видимся.
– Не хочу, не хочу, не хочу! – верещала девочка.
– Женя! – выкрикнула Таня. – Ну хватит!
«Женя?» – пронеслось в Сашиной голове.
– Алекс, веди её в номер.
Саша обернулась.
Маленькая девочка в раздельном купальнике в уточку сбросила с себя оранжевое полотенце, потоптала, пнула, полотенце полетело в бассейн.
– Женя! Нет! – завизжала уже Саша.
Она ринулась к полотенцу. Шляпа слетела с Сашиной головы, закружив на воде. Саша вытащила из воды оранжевое полотенце, зашептала:
– Ты меня слышишь? Слышишь? Женя!
Полотенце молчало. Саша подняла голову.
– Зачем вы им вытирались? Это же не ваше! Не ваше…
– Я же говорила! – заторжествовала девочка. – Это не моё!
– Но тут же «Женя» написано, – недоумевал лысый.
– Вы чего? Вон же сумка с полотенцами, – кричала где-то позади Таня.
Саша уткнулась в полотенце.
Они ведь даже не попрощались. Опять. Или?.. Или это и был их прощальный отдых.
Она смотрела на оранжевое полотенце с надписью «Женя», лежащее на надувном круге, и думала, что пора двигаться дальше. Хотя бы один шаг.
– Тебя точно нет? – шепнула она в последний раз.
Где-то над головой тревожно вскрикнула чайка.
Саша толкнула круг от себя, к горизонту, в море. Она его отпустила.