Рассказ даже при втором чтении воспринимается, как набор мало или почти совсем не связанных между собой обрывков. И, пожалуйста, не говорите мне, что рассказ заслуживает принятия в трёх чтениях. Я его отклоняю после двух. Какая связь между знатной туристкой Лизой Штайнберг и выдающейся садисткой Эльзбет Циммерман? А Харча Авицеброн, сбежавший некогда из Испании (из Интербригады он сбежал, что ли?) и художник Перучо, путешествующий вместе с Лизой ( вопрос Лизы, обращённый к Перучо: "Значит, вы с Эльзбет стали любовниками ...") — это не одно и то же лицо? Туман нагнетается не только этим, но и полубессмысленными фразами вроде "старый дом состояний, разбившихся о рифы" (какой дом?, какие состояния?, какие рифы?), или о туристке Лизе "учредительница Фонда по реставрации старого острова..." (какого острова? зачем его реставрировать?). Рассказ явно написан человеком, поверхностно знающим историю нацистских концлагерей, и полагающим, что перечисление восьми названий самых известных из них может служить основанием для выбора названия рассказа, кроме этих названий никакого намёка на "Книгу мёртвых" в тексте нет. Автор, не знакомый с воинскими званиями, принятыми в эсэсовских частях, берётся за тему концлагерей, да ещё определяет при этом рассказ, как антипорнографический. Удивительное смешение несопоставимых тем и искажение масштабов их общественной значимости.

Эллисон утверждает, что "Аль Парра — один из тех, кто брал уроки у Борхеса и прочих гениев из Латинской Америки", а его рассказ, представленный в антологии называет "настоящим сокровищем, открывающим то, что я считаю настоящей "Новой волной" литературы." Где в этом сокровище хотя бы следы Борхеса, у которого я что-то не припомню подобной бессмыслицы, да и вообще Борхес и бессмыслица — две вещи несовместные. И, ладно, пусть это новая волна литературы, но фантастика тут при чём? Лагерь Обервайлер он, видите ли, придумал, с полковником СС во главе! И этот позорный опус напечатан под одной обложкой с замечательным фантастическим рассказом Чеда Оливера "Царь горы"! Поистине неисповедимы пути разного рода составителей и редакторов, особенно тех, кто, как Эллисон, обладает (или обладал) несколько необычным чувством юмора.

Тонкая философия на антипорнографическую тему — по признанию самого автора. Эллисон, включивший рассказ в свой сборник — антологию «Новые Опасные видения», 1972 г., написал, что мало кто понимает суть сюжета. Но , кроме сексуальных издевательств над узниками в немецком концлагере, ничего в сюжете нет. Если отойти от сюжета, то во всех лагерях фашистской Германии издевательства совершались людьми способными на это. Это извращение психологии человеческого ума, доставшегося нам от животных -убийц и взращенное развившимся мозгом. И таких людей ещё много и в наше время и среди нас. Они получают наивысшее наслаждение от издевательств , оргазм даже. А терзают ли их потом муки души? Навряд ли.