По Великому опиумному пути

"И впрямь, этого требует гуманность. Стоит лишь подумать о несчастных индийских крестьянах — что с ними будет, если в Китае запретят продавать опий? Сейчас-то бедолаги еле сводят концы с концами, а уж тогда станут помирать толпами."

Не то, чтобы все и всегда фантомовские книги освещали мою жизнь вечным светом чистого разума, встречаются среди них такие, от каких не в восторге. А все же, в большинстве случаев, говоря "книги Фантом Пресс", мы подразумеваем "качественные книги". "Маковое море" не исключение, уточню лишь, что это не просто хорошо, это совершенный восторг. И первый на моем читательском веку честный подробный рассказ о том, как Британская империя подсадила мир на наркотическую зависимость.

Ведь откуда-то же все это начиналось: китайские опиумные войны, о которых все, хотя бы краем уха, слышали; поголовная зависимость от лауданума у героев всех значительных авторов, начиная с перманентно обдолбанной леди Бертрам в "Мэнсфилд-парке" мисс Остен, заканчивая нашей любимой Анной Карениной. В том смысле, что литература — зеркало жизни, и коль скоро у Диккенса, Уилки Коллинза, Конан-Дойла появлялись персонажи с наркотической зависимостью, стало быть, явление было распространенным. Следовательно, масштабы ввоза должны были быть такими, каких кустарным способом не достичь.

Амитав Гош в первой книге "Ибисной трилогии" буквально раскрывает подробности технологии. Вот такими методами с крестьянских полей вытеснялись кормовые сельскохозяйственные культуры, и вместо них насаждался в неимоверных количествах мак. Грядка трудоемкого в уходе, капризного и требующего немалых забот в процессе выращивания, цветка и прежде была в каждом хозяйстве: унять боль, помочь от бессонницы — но никому не приходило в голову засевать им все поля. До того, как корпоративная система поставила производство опия на поток и началось добровольно-принудительное целевое кредитование крестьян, оказавшееся, по сути, закабалением.

Обо всем этом есть в книге, и опиумная фабрика показана во всех отталкивающе уродливых и прекрасных, в смысле организации процесса, подробностях. И, разумеется, это не главное в ней. Амитав Гош говорит, что вообще не думал об опиуме, когда начал размышлять о книге. Куда больше его интересовали пути миграции индийцев по миру и причины, ведшие к ней. "Но это рассеяние началось именно в 1830-х годах, незадолго до первой опиумной войны, и самые первые иммигранты были из части Британской Индии, как раз из тех краев, которые Ост-Индская компания превратила в сплошные маковые поля." — уточняет писатель.

Тема, трудных путей миграции, основная в романе. Почему "Ибисная трилогия"? "Ибис" — это корабль, на котором сойдутся пути всех персонажей. Хотела сказать: "главных и второстепенных", но на самом деле, Гош как-то так пишет, что не значимых у него нет. Всякий герой главный в тот момент, когда авторская оптика направлена на него, а после ты уже не можешь развидеть сложной истории, стоящей за ним/ней.

Вот молодая женщина Дити, из числа тех крестьян, которые вынужденно выращивали на своих полях мак. Выданная замуж девчонкой за работника фабрики, в прошлом солдата, воевавшего за Империю, который оказался пристрастником (потрясающе точное слово для наркозависимого, и не могу не сказать о в целом восхитительном переводе Александра Софронова, язык книги замечательно хорош). Дити, которую в первую брачную ночь изнасиловал шурин, а после смерти мужа ей было предназначено сати — самосожжение на его погребальном костре. Дити, которую выкрал влюбленный в нее (взаимно) золотарь, но теперь оба они вне закона и единственное, что остается — завербоваться на Маврикий.

Вот раджа Нил, происхождения самого аристократического, утончен и образован, упитан и воспитан. и, по всему, должен прожить жизнь в холе и него, в окружении красивых вещей, чтобы никакие низкие материи не коснулись подошв его сандалий. Однако сложится все не так, ой, не так.

Вот Полетт Ламбер, дочь ботаника Пьера Ламбера из Франции, мать ее умерла родами и девочку воспитала индийская няня. Свободно говорит на двух европейских и недурно изъясняется на четырех индийских языках, сари для нее более привычно, чем платье. Умна, изобретательна, бедна и совершенно не приемлет мысли о принудительном счастье (например в браке с престарелым судьей, который когда-нибудь скопытится, оставив молодую жену наследницей).

Вот Захарий, метис из Америки, мама его была квартеронкой (на четверть черной) освобожденной рабыней, отец белым, следовательно Захарий октеронец. Не белый — уточнение, следовательно, претендовать на бремя и привилегии белого человека не может. Но выглядит совершенным европеидом, даже еще и посветлее большинства. Вступая на " Ибис" в должности корабельного плотника, причудами Фортуны и покровительством боцмана из ласкаров вознесен к должности второго помощника.

Это только четверка главных героев из пестрой шкатулки романных персонажей. А есть еще приказчик-кришнаит, который считает своей миссией построить храм Кришны, есть матросы-ласкары (совершенно уникальное в мореходстве явление), есть китаец-пристрастник, с которым Нилу придется свести тесное знакомство. И десятки других, чьи судьбы тесно, прочно и упоительно красиво сплетены романной тканью.

Номинация на Букер не была случайностью, "Маковое море" великая книга. Непростая, масштабная, захватывающе интересная. Вы не сможете не полюбить ее. Просто не сможете.

Основания, по которым роман Гоша вошел в шорт-лист Букеровской премии, непонятны совершенно. Первый роман именно что часть целого, не самодостаточен, обрывается на полслове, а главное, уж слишком простоват и незатейлив. Право, на фоне преразвитого поствикторианской стилизации, большого пласта ретролитературы приключенческий роман адресован по ощущениям юношам. Вполне в духе рекомендованной исторической прозы в качестве дополнений по урокам истории, а сочные краски Индии( весьма разляпистые) и приключенческий характер вместе с обилием мата должны импонировать подросткам. Это даже не Штильмарк, а что-то попроще. "Плохие" матерящиеся злодеи, толерантные герои с непростой судьбой. Несколько женских персонажей, силач да впавший из князей в грязи раджа. Не то, что никаких сравнений с Барочным циклом Стивенсона, но если говорить о литературных достоинствах, характерах, то "Унесенные ветром" является пирамидой сравнительно с нехитрыми декорациями Гоша и его труппой любителей. Проще даже и не бывает — видимо поэтому продолжение не переводят до сих пор.