Хмурой осенней ночью 1888-го года, в те дни, когда лондонский Уайтчапель был взволнован серией ужасных убийств, где-то на востоке Европы — в полумраке плохо освещенной петербургской кухни с холодными стенами, сидела на расшатанном табурете, склонившись над словарями и серой писчей бумагой, одна женщина. Это была писательница, автор драматических детективов Капитолина Валериановна Назарьева. Несмотря на то, что через несколько часов близился рассвет, и скоро проснутся голодные дети, писательница увлеченно водила пером по бумаге. Нет, она работала не над своей книгой. Перед ней лежала стопка выпусков "La Petite Gironde" с публикацией романа некоего Маттеи. Начав работу над переводом — по заданию редакции, Капитолина Валериановна не могла заставить себя оторваться от текста — иногда покачивая головой, иногда хмуря брови, она так жаждала узнать развязку, что временами ускоряла движение пера чуть ли вровень со чтением. "И ведь каков подлец. Как придумал. Вовек не догадаться...", — думала про себя переводчица, изо всех сил напрягая глаза, измученные бессонницей. …

«Око за око» — такое название дала Капитолина Валериановна переводному роману Маттеи (Арну). Здесь уже нет той экзотики, что была свойственна дилогии «Герцог Кандос», автор сосредотачивается на социально-бытовых коллизиях, которыми он жонглирует как опытный, уже битый судьбою, театральный постановщик.

Беспокойный испанский выходец, вдовец Жуан  Камерон, осевший в Париже, намерен в ближайшие дни вернуться на родину. Он  заручается  поддержкой заговорщиков для подготовки восстания, и готов приступить к делу. Во Франции же у него образовались некоторые знакомства, и потому, если следовать за фразой переводчицы («когда столовые часы из черного мрамора, показывавшие момент, когда начинается наш рассказ — семь с половиной часов утра..»), то и читатель в тот же час незамедлительно приступает к знакомству с ними. Сын консула, друга Камерона, просит испанца об услуге. Через пару часов молодому Лери предстоит дуэль с соперником (cherchez la femme, но с оговоркой), и для сохранения он просит старшего товарища подержать некоторое время у себя личную вещь — запечатанную шкатулку. По истечении дуэли же либо бросить ее в огонь, либо вернуть владельцу — ему, Эдуарду де Лери. Содержимое шкатулки не раскрывается, но по некоторым репликам ясно, что причина носит щекотливый характер. Камерон, безусловно, принимает просьбу и соглашается. «Я готов вам оказать эту услугу, мой друг». Ход красивый. Тут бы поломать голову что там может быть, но, учитывая возраст де Лери, сентиментальные диалоги и его скрытые сношения с юной Юдифь — супругой влиятельного судебного чиновника д’Орвильи, ответ напрашивается. И как оно обычно и бывает, об интриге молодого человека  узнает тот, кому знать о ней бы не стоило. Некто, кто вскоре с официальным чиновничьим визитом  зайдет за порог дома № 2 по улице Севр.

И по поводу того, как могло бы быть. Данным приёмом Арну, по традиции Жюля Верна, выступает в роли провидца — заглядывая в будущее, на сто с лишним лет вперёд. В 1997-м году произошёл случай, как две капли воды напоминающий описанное выше французским романистом. Однажды американец Жозеф Басинский, подозревавшийся в кражах ювелирных изделий, передал своему давнему другу Уильяму Фридману запертый портфель. Они знали друг друга больше тридцати лет. Басинский попросил друга спрятать его в своём сарае на частной территории в Висконсине и поручил его сжечь. Он не сказал ему, что внутри, не дал комбинацию и не разрешил открывать. Сжигать портфель Фридман не стал. В результате ряда хитросплетений, за этим портфелем в поместье к Фридману внезапно явились сотрудники ФБР. Не преминули заглянуть они и в сарай. Оказалось, в портфеле том были компрометирующие его, Басинского, материалы. Соответственно, определенные вопросы появились и к Фридману, хотя он понятия не имел, что в портфеле. Вообщем, всё точно, как и предсказывал Артюр Арну, только локации другие..

Что ж, не буду раскрывать дальнейшие ходы повествования, но отмечу связь с "монткристовщиной". У Дюма письмо, которое Дантес вез Нуартье, позволяет молодому прокурору Вильфору уничтожить улики и отправить невиновного в тюрьму, чтобы скрыть опасные связи своего отца. Здесь же политическое письмо д'Орвильи позволяет опорочить невиновного испанца Камерона — также в личных интересах отправителя. Но есть и существенная разница. Видимо, в глубине души Арну недолюбливал книгу Дюма и решил обойтись без героизации характеров. Поэтому он в завуалированной форме закладывает скрытое издевательство: в этом романе хороших людей нет вообще, есть плохие и очень плохие. Письмо выступает грязным инструментом, который одинаково ловко пачкает и палача, и жертву. Не "око за око", а, поди, оба глаза вон. Но брутальная концовка с финальной фразой "Живите!", сопровождаемая красноречивым жестом, откладывается в памяти очннь хорошо..

Как раз сейчас постаревшая рок-певица Кейко Терада, надрываясь, допевает в наушниках трек "Playback #2", запись 2025 года. А ведь это тоже не её песня. Если Терада к своим шестидесяти трём еще на сцене, то для Арну в те лета то был один из последних романов, но он всё еще оставался во власти "рока": дуэли, шкатулки, супружеские неверности, потери близких людей. Кто-то у кого то украл "песню", письмо, у кого-то — жену и возможность быть счастливым: об этом и книга неугомонного романиста.