Для Ибсена (пусть даже _раннего_ Ибсена) — незрело, неинтересно, по большому счету написано "спустя рукава".

В пору своего увлечения "национальной романтикой" (1850-е — 60-е годы) норвежский классик создавал гораздо более цельные, художественно завершенные и по-своему любопытные вещи ("Катилина", как известно, заинтересовал Блока, он даже хотел ставить эту пьесу на петербургской сцене. "Богатырский курган" и "Улаф Лильекранс" — хоть и ученические, но во многом удачные попытки писать "под Эленшлегера").

А вот "Пир в Сульхауге" — как сам Ибсен говорил, всего лишь проба пера; и он ее в итоге не признал своей.

Многие наработки из этой пьесы потом использовались в других его произведениях; выходило куда интереснее и глубже. Собственно, "Пир" — это набросок, на котором молодой драматург "набивал руку". Еще более несложным этюдом явилась песня из первого акта — вот этот самый "Горный король". Как стилизация под старые норвежские баллады, она поверхностна. Как аллегория, интересная только в контексте пьесы (главная героиня сравнивает себя с пленницей горного короля) — слишком грубо, прямо, "в лоб". Короче говоря, даже 3 балла для этого стихотворения — чересчур много.

Иное дело — перевод Бальмонта. Как известно, Константин Дмитриевич никогда не был (и не стремился быть) точным переводчиком, он просто искал в сокровищнице мировой поэзии (в т.ч. фольклора) то, что было созвучно его мимолетным настроениям — а в результате рождались яркие, колоритные стихи; пусть даже они не были переводами в полном смысле этого слова, но самоценными литературными памятниками стали уже давно. "Горного короля" Бальмонт воспринял не как стихотворение Ибсена, а как народную балладу (так сказать, "домыслил" контекст, который для скандинавского читателя был очевидным, банальным, поэтому абсолютно не важным).

Собственно, 8 баллов я ставлю именно переводу — по сути, являющемуся оригинальным произведением. Можно сказать, что это "ремейк" — он написан с другой целью, предназначен для другого читателя... Можно сказать, что Бальмонт "не понял" великого норвежца. Но если бы не это, литература Серебряного века не обогатилась бы еще одним замечательным стихотворением...