Фантастиковедение не только галдеж над определением фантастики да воспоминания о совместно распитых поллитровках. Оказывается, оно может быть конкретным. Эффект — как получить снежком в морду от академика. Освежает.

Правда, споры об определениях дело не пустое: сколько там Кларк не приводи суждений, мол, "жанр фантазийный", не воспринимаю Честертона как автора НФ.

Но прочел с удовольствием. Доггер-банка, гомруль, греко-турецкие счеты... Эскизы мутации взглядов Европы на само творчество Честертона, евгенику, Дарвина, милосердие к животным и людям, распространение ислама, анархию, дистрибутизм, женщину дома и на войне, а так же "добродетели земные и неземные". Как они отражены фантастикой.

Чем Кларк и заслужил уважение. Утверждение, и, сразу за ним, ссылка на аналогичную НФ. Довольно злой и правдоподобный анализ "антихристианских" (антиклерикальных) мотивов западной НФ. Некоторые определения удивляют: Хайнлайн "серьезный и сдержанный", Блиш следует честертоновским правилам... Непозволительно мало места на самый спорный из романов. Контртеррор "Человек, который был Четвергом" заслуживает поболе пяти страниц.

Пласт любопытной информации:

— жена брата Честертона основала приют для женщин, который работает до сих пор;

— Оруэлл ненавидел Честертона (и бедняков);

— песня "Перелетного кабака" части современников показалась наездом на фирму "Кэдбери";

— Лэнгфорд написал альтернативку, где Г.К.Ч. — отец НФ вместо Гернсбека, он же появляется в "Песочном человеке" Нила Геймана;

— на "Мэйфлауэре" в Америку бежали от религиозной свободы;

— Толкин мечтал, чтобы в браке оставался некий смысл;

— Г.К.Ч. предупреждал: "в будущем нам предстоит увидеть множество жалких попыток европейцев достигнуть централизации без центра";

— последнее чисто аристократическое министерство Англии завершилось в 1903 году.

Полиграфия нормальная, язык гладкий а вот перевод... Это спецлитература, а переводчик далек от узуса больше Вязникова: "Фриц Лайбер", "Грег Иген", "Отцы-основатели" Азимова, "свинки" в романе Карда про Эндера и т.п.

Рекомендую с надеждой, как образец для подражания. И, кстати: большая часть эссе Честертона не переведена на русский.