Николай Гоголь «Страшная месть»

Первый раз прочитал все в том же сборнике «Избранное», 1986 года, учась в пятом классе. Впечатление было очень сильным, граничащим с потрясением. До сих пор остается самой любимой повестью Гоголя, наравне с «Вием».

Прежде всего – «Страшная месть», пожалуй, самая поэтичная повесть Гоголя: по совершенству языка, по его почти стихотворной ритмике сравниться с ней может разве что «Тарас Бульба», да и то частично. Это даже не столько повесть, сколько поэма – недаром так часто Гоголь считал свои произведения не обычной прозой, а, скорее, лироэпическим явлением вроде «Илиады» или «Одиссеи» Гомера. Музыкальность гоголевского стиля в «Страшной мести» проявилась максимально.

Сначала, в детстве, больше всего напугал эпизод с поднимающимися из-под земли мертвецами – предками колдуна. Но по прошествии лет ужасает другое – как герои этой истории, сильные и молодые люди, становятся заложниками чудовищной, сверхъестественной силы, давней вражды, протянувшейся через века. Именно это и пугает – неизбывность мести, вечность проклятия и безжалостность высших сил к простым людям. Гоголю, как никому другому, удалось показать опасность неумения прощать, опасность мести, преумножающей преступления. В повести эту месть по просьбе человека сотворяет сам Бог – и на свободу вырываются настолько чудовищные силы, что их уже не остановить ни крестом, ни саблей – только свершив предначертанное, уйдут они в небытие, оставив людям напоминание – Ад существует, и он не так далек, как кажется. Ведь весь сценарий ужаса только воплощен Богом – а выдумал его человек, не сумевший простить и готовый сам навсегда застыть оцепеневшим всадником на краю пропасти, вечно обреченный переживать свою ненависть. И это страшнее всего – вечное непрощение.

И отдельно запоминается страшная скачка колдуна наперегонки с судьбой, бездна саморазрушения, распадающаяся личность, которую стуком копыт размазывает по времени и пространству, разрывает изнутри когтями обреченности, увлекая, как в черную дыру, к той сжавшейся в точку вечной ненависти, что породила ее.

Итог: одна из самых страшных и поэтичных вещей Гоголя.

«Страшная месть» — одно из самых таинственных и магических произведений русской литературы. Во многом гоголевская повесть, написанная совсем молодым человеком (Гоголю всего лишь 23 года!), опередила свое время. «Страшная месть» — это не только история братоубийства и возмездия за содеянное преступление, отсылающая читателя к библейской истории Авеля и Каина. Гоголь, едва ли не первым из русских литературов, почувствовал, что «светлое» и «темное», «ангельское» и «демоническое» сосуществуют не только в душе отдельного человека, но и в «коллективной душе» целого народа («История Пугачевского бунта» Пушкина, в которой говорится про то же, будет закончена годом позднее). Два главных героя повести, — Катерина и ее отец-колдун, — являются своеобразными выразителями этих двух противоположных начал. Отец и дочь в «Страшной мести» не просто любят друг друга вполне традиционной «родственной» любовью. Их словно притягивает (иногда — помимо воли) и одновременно отталкивает, растаскивает по противоположным полюсам какая-то неведомая сила. Отец и дочь — это единое, цельное существо, своеобразная модель народной души, соединяющая в себе мужское и женское, старое и молодое, демоническое и ангельское начала. Гоголь увидел (или, скорее всего, интуитивно угадал), что в целом народе, как и в отдельном человеке, существуют совершенно разнонаправленные силы и народ принужден вечно разрываться между ними. В глубинах народной души Гоголь углядел некую загадочную порчу, пугающую двойственность, способную приносить самые диковинные плоды. То, о чем писал молодой автор в 1832 году, позже выкристаллизировалось в известную фразу Дмитрия Карамазова: «Здесь Дьявол с Богом борются, а поле битвы — сердца людей».

Как преодолеть подобные страшные всполохи душевной раздвоенности, «душевного демонизма»? 15 лет спустя Гоголь напишет об этом целую книгу — «Выбранные места из переписки с друзьями». Но это будет уже совсем другая история...

Видимо, уже в детстве моя душа тянулась к чему-то тайному, мистическому, иррациональному. Иначе как объяснить то, что одно из наиболее сильных впечатлений детства на меня произвело прочтение фантастических произведений Николая Васильевича Гоголя, и, в особенности, повести «Страшная месть».

Гоголь для меня — не просто классик русской литературы. Ведь несколько лет своей жизни он прожил в моём родном городе Нежине и обучался в Гимназии высших наук, которая через сто семьдесят пять лет, будучи уже Нежинским педагогическим институтом, принял в свои аудитории в качестве студента и меня. Надо думать, что эти годы тоже повлияли на формирование личности будущего писателя.

Ночь. Это то самое время, когда лучше всего раскрыть томик Гоголя и погрузиться в мистический, волшебный, захватывающий мир, открывающийся нам. Надо, чтоб вокруг не было ни души и ни звука, кроме тех, ночных, раздающихся непонятно откуда, шорохов и скрипов. Тогда впечатление от чтения многократно усилится. Тоска и печаль, охватившие вас, будут просто вселенскими, а мороз по коже — самый что ни на есть сибирский.

Что же в этой повести так привлекает? С одной стороны — атмосфера полной беспросветности и фатальности. Главные герои словно по накатанному пути идут к печальному концу, и ничто не в силах этому помешать. Ряд ярких образов, созданных фантазией Гоголя, подчёркивают эту атмосферу, язык, живой и яркий ещё и сейчас, делает композицию произведения богатой и разносторонней. Но нельзя не отметить и прекрасных, достойных лучших творений литературы описаний природы, — всем знакомых строк. Итак, здесь есть и чем полюбоваться, можно сполна вкусить красоту художественного слова, словно бы остановить повествование, замереть на миг и представить в своём воображении картину великой реки — нашего Днепра.

Предательство — веры ли, страны или товарища — вот что почитал Гоголь страшнейшим из грехов. Но любой грех не останется безнаказанным, если не на земле, то уж на Высшем суде — непременно. Именно это, как мне кажется, и послужило главной идеей повести. Предательство не принесёт счастья, и может в будущем обернуться многими бедами для виновных и невиновных. Сперва можно не понять, зачем Гоголь обрушивает столько горестей на своих героев, зачем существует такое Зло, и лишь в конце повести, «слушая» песнь старого бандуриста, мы, наконец, всё понимаем. Скажу честно, именно это место в повести производит на меня сильнейшее впечатление, во время его прочтения прямо таки оторопь берёт и мурашки ползут по коже. Да, иногда месть может быть действительно страшной, страшней проступка, следствием которого она стала.

Великолепная повесть, как и все «Вечера на хуторе близ Диканьки». К тому же, источник одной из самых знаменитых цитат Гоголя о птице, что долетит до середины Днепра.

Вкратце повесть про приключения молодой семьи, Данила и Катерины Бурульбашей и их сына-младенца. Данило с Катериной жили-не тужили, как вдруг после многолетнего отсутствия объявился отец Катерины, и выяснилось, что он колдун, много народу уже порезал и теперь намеревается Катерининых мужа и сына погубить, чтобы самому на ней жениться.

Как говорил Жакоб из Формулы любви, «В общем, все умерли».

Пересказ содержания, однако, ни на грамм не передаёт смысла, красоты и духа повести. Великолепие «Страшной мести» становится понятнее, если условно разделить повесть на три основных мотива.

Первый — это собственно история Катерины и Данила и Катерининого отца, борьба добрых людей со злым колдуном. Здесь много из фольклора, много из народного, много описаний сельской украинской жизни. Красиво, красочно, жутковато, особенно где покойники на кладбище из могил вставать начинают.

Второй мотив — гимн красоте. Гоголь периодически делает длинные, на пару страниц, отступления, где поёт песню великолепию украинской природы. Сюда входит и знаменитая ода Днепру: «чуден Днепр при тихой погоде», «редкая птица долетит до середины Днепра» и так далее. К сюжету эти отступления не относятся никак, они самостоятельные, но без них вся повесть была бы уже не то.

А под конец, постскриптумом, коротенькая, на три страницы, мини-притча. Жили-были два брата, всё делили поровну, но однажды одному повезло чуть больше, а другому чуть меньше. И он позавидовал.

Гоголь притчу о братьях поместил в самый-пресамый конец, но, прочитав всю повесть, понимаешь, что мотив этот присутствовал с самого начала, и особое удовольствие — тут же, дочитав, перечитать повесть ещё раз, но уже с притчей в голове.

Итого: твёрдое 10. Любители мистики и фольклора с ужастиками, любители Гоголя, да и вообще любители красивой литературы получат большое удовольствие.

Тема расплаты за содеянное зло является основным стержнем сюжета этой повести. Гоголь нарисовал жуткую картину наследственного проклятия, обусловленного масштабом вероломства, с переносом искупления на последующие поколения нечестивого Петра. Вопрос справедливости ответа за преступления твоего предка дискуссионен и непрост, каждый имеет право на собственное мнение и каждый будет по своему прав. Но этот вопрос можно адресовать также и совершающему грех, чтобы он подумал о последствиях не только для себя, но и для своих потомков. Если бы это действительно работало, я думаю было бы гораздо меньше преступлений и бед.

Но все это проясняется только в концовке повести, а начало и развитие сюжета как бы наслаивает в воображение читателя липкую и мрачную субстанцию страха. Это вписано автором буквально в каждый абзац, каждую строчку, выражая ощущение тягучей жути. Уродливый колдун, восстающие мертвецы, убийство, кровь, попытка инцеста-все эти элементы повествования создают поистине гнетущую атмосферу, подобную леденящему прикосновению могильного холода. Я подбираю эти эпитеты не для красного словца, просто пытаюсь передать ощущения вызванные чтением, нечто давящее всей тяжестью ужаса. Перо великого писателя как бы воплотило в литературе классическое выражение страха.

Но в повести нашлось место и для поэтической лирики. Это конечно же знаменитые строки: «Чуден Днепр при тихой погоде...». Все восторги от написанного многими выражены в школьных сочинениях, чувственно это воспринимается как лучик света, всегда способный проникнуть в самый беспросветный мрак и отогреть душу от кошмарных видений. Это сама жизнь, всегда стремящаяся к движению и течение вод Днепра символизирует течение самой жизни. Однако герои повести все равно оказываются лишь игрушками в руках злодея и несмотря на все старания их уделом все равно стала смерть, показанная во всем своем кошмарном величии. Это есть противоположная грань, полный антипод той великой точки небытия, из которой мы все появляемся и куда неумолимо уходим. Это точка единства противоположностей, слияния несовместимых вещей и понятий. В этом я вижу некое скрытое, философское значение данной повести для моих личных чувств и ощущений. Недаром люди слушавшие слепого бандуриста так долго не могли очнуться от глубоких раздумий.

Что же касается самого текста, то Гоголь просто потряс величавой образностью и фантасмагоричностью описаний. Гигантский всадник, как олицетворение неизбежности отмщения, просто грандиозен в своей эпичности. На контрасте, кошмарен растущий в земле великий грешник, осужденный грызть самого себя в страшных мучениях. Гоголь, в общем-то наверное мог показать грешника и мстителя в образах близких их человеческому обличью, но тогда не было бы эффекта масштаба. И поэтому такая грандиозность картины, отражает в ощущениях представление труднопознаваемого Великого, стоящего за нашими обычными, праведными и неправедными делами.

Совсем недавно перечитывал... Для меня лично, после «Вия» самая страшная вещь у Гоголя... Я даже описать не могу, но это реально пугает до дрожи. Интересно, захватывающе, страшно. Здесь есть обе вещи, которые я особо ценю в книгах — атмосфера и сюжет. Книга не только о страхе, но и о любви, дружбе, верности, предательстве и о казаках (о них тоже очень люблю читать!) Рекомендую.

Цельное мощное произведение, абсолютно четко соответствующее названию. Страшнее мести, что суждена «иуде Петро» и его роду вряд ли можно придумать — «хотеть отомстить — и не мочь отомстить», и хотя плоды подлого поступка увенчались материальным благом в его земной жизни, но отвечать пришлось вечными муками.

Произведение — классическое, любой образованный русский человек его прочёл, я например в шесть лет, и запомнилось оно очень хорошо. Быт, реализм, бой, мистика, эмоции и поступки героев воспринимаются абсолютно. Сплав реализма и мистики настолько естественный, что даже участие Бога в качестве персонажа, и даже в советское время не вызывало при чтении резкого неверия и отторжения. Шедевр.

Название повести полностью отражает её содержание. Это самая мрачная история в цикле, без намёка на юмор и сентименты. В самом конце мистика перерождается в настоящую эпику, чем раскрывает ещё одну грань таланта Гоголя.

Хотя поначалу ничего такого эпичного не предвидится. По мере развития сюжета напряжение возрастает, интрига вызревает и расцветает в последних абзацах красивой легендой, которая объясняет всё происходящее в повести.

Отдельно стоит отметить красоту «гоголевской» природы. Один только «чуден Днепр при ясной погоде» чего стоит!

Неправильно как-то писать отзыв на «Страшную месть», состоящий из собственных эмоций, а они присутствуют. В детстве практически каждый ознакомился с данным рассказом и уверен, многим есть что рассказать о собственных ощущениях после прочитанного.

Молодой патрубок женится на дочери (по слухам) — колдуна. Далее, выясняется что колдуну имеет быть место, более того — колдун вредоносен и вред наносит Отчизне и душам добрых христиан.

Написано живо, красочно, самобытно. Вероятно, в последнем и кроется долголетний успех «Страшной мести», да и «Вечеров...» в целом. В самобытности и народных сюжетах, а не притянутыми за уши современных авторов.

Это произведение — одно из первых серьезных произведений, которые я осмысленно прочитал. Впечатления, появившиеся в подростковом возрасте, живы до сих пор и не изменились после прочтения, когда я уже вырос.

Не особенно восхищает меня «Чудный Днепр» — я родился на берегах великой Невы и трудно поразить меня красотой иных рек. И слова Пушкина о Петербурге мешают мне оценить описания Гоголя.

Но вот страшные подробности, тот факт, что умершие покойники, лежа под землей растут (!! какой ужас!), вся кошмарная обстановка повести, («отец убил обезумевшую дочь свою!»), и ужасная концовка, когда, несмотря на все свое могущество, колдун гибнет — а ведь это не воспринимается, как воздаяние за грехи, а только лишь как Месть!

Сильнейшее впечатление, по-моему не с чем и сравнивать.

Самая страшная и суровая повесть из всего цикла о любви и предательстве, о безумной жажде наживы и сжигающей дотла мести и — о неотвратимости возмездия, пусть даже и через много лет и поколений.

Ну очень жуткая повесть! Действительно, после её прочтения мурашки пробежали по спине. Настоящий ужастик!

Вот уж воистине СТРАШНАЯ месть. Неживое дитя в колыбели... чего уж больше?

Мастер-класс по нагнетанию ужаса. Ночью не читать! :dont:

Ещё одно доказательство того,что классика актуально во все времена,настолько популярная сейчас фантастика,потрясающе наличиствует у Гоголя,а фантастика замешанная на мистике и остаётся бессмертной.

По сравнению с остальными «Вечерами» эта повесть написана совсем в иной манере. С одной стороны, здесь нет разухабистого юмора и доброй иронии, с другой — тема веры и греха выходит на первый план, молодой писатель решил уже серьёзно поговорить с читателем о смерти души и вечном наказании.

Конечно, ему пришлось многое гипертрофировать. Начиная от речей и диалогов, отдающих скорее театральной мелодикой и ритмами романтичной литературы, это не замысловатый говор простодушных малороссов у Диканьки, а высокий стиль художественного пространства европейского романа, и заканчивая слегка карикатурным образом самого колдуна. Он старается, казалось бы, нарушить все божеские законы, сломать все опутывающие человека нити. Женитьба на собственной дочери — что может быть омерзительнее, убийство зятя и внука, позже — святого схимника, тёмные ритуалы, пробуждающие мёртвых — раз за разом колдун скатывается всё ниже, престуая всё новые и новые заветы... И прекрасно понимая, что его ждёт за порогом земной жизни. Колдун практически сходит с ума, он ни минуты не сомневается в существовании воздаяния за грехи, ведь он не отринул Бога в душе, он лишь губил свою душу, во имя пагубного сладострастия...

Ну а я со своей стороны замечу, что Гоголь неплохо обыграл фольклорные сюжеты, и изящно вплёл их в канву европейских литературных традиций, создав единое и неразделимое полотно. Мы можем забыть и пана Данилу, и его жену, и нечестивого колдуна — а вот реку Днепр, до середины которой не долетает птица — помнят все.