Бывают такие произведения, относящиеся к разным видам искусства (считаем литературу искусством слова), которые настолько тесно переплелись друг с другом, что крайне сложно воспринимать их по отдельности. Например, "Медного всадника" Пушкина трудно представить без иллюстраций Александра Бенуа, а эпопею о Гарри Поттере без образов, созданных Дэниелом Рэдклиффом, Аланом Рикманом и другими артистами.

Такое же переплетение произошло у пьесы "Давным-давно" и её экранизации "Гусарская баллада". Когда читаешь пьесу, перед глазами появляются Яковлев и Голубкина, Крючков и Ильинский, а в голове звучат фразы, произнесённые их голосами, и музыка Тихона Хренникова. Когда встречаешь тексты куплетов, которые поют Лепелетье или Горич, невольно начинаешь напевать "Жил-был Анри Четвёртый..." или "Давным-давно..."

Это вовсе не говорит о том, что фильм Рязанова лучше, чем его первоисточник. Одно не существовало бы без другого, а вместе они прекрасно дополняют друг друга.

В "Жанрово-тематическом классификаторе" нет такого жанра, к которому бы можно было отнести книгу Гладкова. По-моему, она ближе всего к водевилю, но определение "водевиль" слишком легковесно и не подходит для трагических военных сцен.

На меня сильное впечатление произвели эпизоды расстрела куклы, сожжения французских книг и смерти Сальгари (без которой водевиль уж точно бы обошёлся!). Образ Винценто Сальгари вызвал у меня наибольшее сочувствие: он пожертвовал жизнью, чтобы спасти корнета Азарова, а после смерти тело испанца просто отнесли в угол зала и позабыли навсегда. Так было в фильме, так оказалось и в пьесе…

P.S. Впечатляющий факт из нашей литературной истории: драматург Александр Константинович Гладков в 1948 году был арестован по обвинению в хранении "антисоветской литературы"; его книги по решению Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС "изъяты из обращения". В их числе героическая комедия в стихах "Давным-давно". Освобождены автор и пьеса были в середине 50-х.