Пожалуй, выносить на обложку книги "Принцесса стиля" по отношению к Палей несколько безвкусно: автор пишет давно, ее стилистическая одаренность не подвергалась сомнению, в общем, никем. Не писать же на переизданиях Набокова крупными буквами "Король стиля". Собственно роман "Хор" является своего рода анти-"Клеменсом" речь идет опять об одиночестве главного персонажа, невозможности его ассимиляции в социум, только на этот раз, в голландское общество. Оснований считать роман некорректным по отношению к голландскому обществу, в том виде и типажной характеристике которого оно представлено, не меньше, чем обвинять "Клеменс" в русофобстве. Видимо, дело все же не в национальных неприязнях автора, а в общей мизантропии по отношению к обществу. Персонаж "Хора" страдает каким-то экзистенциальным надрывом из-за неспособности полностью проникнуть в душевный мир жены( прекрасной жены) и других, что и приводит его к самоубийству. В авторской главе Палей, словно собеседуя с созданным ею персонажем, фактически и одобряет добровольный уход от мира плоти, ржачества и жрачества, не видя практически иного выхода( богоискательство центрального персонажа снижено заведомо профанными образами как пастора, так и испускающего газы в церкви старика).

У Палей определенно, как у андерсоновского персонажа, в глазу застрял осколок стекла: она изобретательна и виртуозна в изобличении человеческой подлости, пошлости, низменного, признавая иные ориентиры лишь в качестве большой условности либо чисто в литературных целях — на фоне критики человеческой природы сожаления о жертвах Дрездена выглядят излишними. Вслед за Муратовой планете Палей поставила бы ноль.