Михаил Булгаков «Морфий»

В общем, коллеги на протяжении многих лет уже сказали все самое важное об этой изумительной и страшной повести, но есть пятачки, которые можно вложить.

Думаю, для восприятия этой повести в нужную меру важен личный жизненный опыт. Не приема наркотиков, разумеется (к чему приводит их применение ясно показано в «Морфии», не до литературы будет, точно), а общения с людьми, в том числе, в экстремальных обстоятельствах — изоляции, социальных катастроф, тяжких жизненных испытаний.

И тогда понимаешь, насколько на самом деле глубоко и точно понимал жизнь и людей Булгаков, плюс великий Дар и работоспособность (есть потрясающие воспоминания первой жены о его врачебной практике) — вот вам и крупнейший классик Золотого фонда культуры.

Не из пафосных деклараций, а из таких вот фундаментальных текстов делается четкий вывод о том, что русская классика — вершина мировой истории литературы.

Хьюберт Селби, Хантер Томпсон, Ирвин Уэлш — это все прекрасно и хорошо, но с Булгаковым они не сравнимы.

Читая эту жуткую хронику гибели наркомана (я видел, к сожалению, такое в жизни, поэтому глубоко лично сопереживал герою), еще раз убедился, что в принципе все зависимости одинаково устроены. Некоторые более разрушительны, но и коллекционирование марок или бабочек может довести человека до полной катастрофы, если потерять над своей страстью контроль.

Также было интересно пронаблюдать эту эпоху социальных потрясений с новой точки зрения. Как, например, люди жили в глухих углах страны, непосредственно не затронутых боями Гражданской войны.

У меня богатый, без ложной скромности, читательский опыт, и в литературе я кое-что понимаю. Поэтому категорически не могу признать, что эта повесть «слабая», «поверхностная» или «сделанная».

А вы попробуйте так сделать! Что-то у 99,99% писателей не получается, при всем при их желании и амбициях!

Возможно, сильнейшее воздействие на меня текст оказал еще и потому, что я его не прочитал, а прослушал в исполнении артиста Михаила Горевого.

Не так давно меня буквально привело в восторг его исполнение (читкой это назвать невозможно!) повести Булгакова «Дьяволиада». Трагический «Морфий» исполнен им не менее великолепно, чем сатирическая «Дьяволиада», но при этом в совершенно иной манере. Богатейшая у него палитра артистических приемов, вкус и точность — высшей степени!

Как актера я его практически не знаю, но художественный чтец он просто богический. Рекомендую категорически!

Единственно, я совершил ошибку и прослушал повесть на ночь глядя. И утихомирить разбушевавшиеся эмоции удалось только с помощью максимально дозы капель корвалола. Как бы не впасть теперь от него в зависимость...

П.С. Моя оценка оказалась 2000-ая! Йо-хо-хо! Мастеру отдают заслуженную дань!

По всей видимости, заготовка будущего «Морфия» была готова уже на раннем этапе творчества Булгакова, ещё когда он набрасывал черновики своих первых литературных произведений (зарисовки и фельетоны не в счёт). Возможно, изначально это и был «Недуг», или «Зелёный змий», о котором упоминает Татьяна Лаппа в своих воспоминаниях. Но замысел, видимо, зрел очень долго, и является как бы завершающим повествованием, связанным с медицинской практикой. Есть сведения, что он хотел развить этот сюжет, и создать на его основе роман, возможно, что-то в стиле «Sult» Кнута Гамсуна — роман-самосознание, показывающее распад личности. Но, как известно, с этим не сложилось, и Булгаков ограничился короткой повестью, видимо, отредактировав и выбросив из него всё лишнее. Он был опытным и заядлым морфинистом на протяжении года, и мог с большой точностью описать все ощущения и страдания человека, подверженного этому жуткому недугу.

Ближайшая ассоциация — «Записки сумасшедшего» Гоголя. Рваный дневниковый стиль повествования, истеричность, повышенная эмоциональность, визуальность происходящего. Булгакову удалось передать главное — ощущение, что морфий, вообще наркотическое опьянение, даёт освобождение от страданий. В конечном счёте, молодой доктор действительно страдал — от разбитого сердца, от мрака и тоски глухой провинции, где у тебя нет ни одной родственной души, от постоянной жажды сна и отдыха. Морфий даёт освобождение от боли.

Что в этом самое интересное? То, что морфий действительно, на короткое время, возвращает человека в норму. Представляете, какое должно быть состояние человека, которому необходима мощная присадка для того, чтобы находится в тонусе и здравом рассудке? Разумеется, в наркотическом опьянении он чувствует себя в норме, он просто возвращается к своему нормальному состоянию. Но организм привыкает, и яд начинает разрушать организм, ему нужны всё большие и большие дозы отравы. А потом яд начинает подтачивать рассудок, бьёт по нейронным связям и сигнальной системе... но при этом сознание всё равно чувствует равновесное состояние. И только тогда, когда под воздействием наркотика наступает распад личности, человек осознаёт (не понимает, понимать он всё может изначально, а именно осознаёт), что быстро движется к своей гибели.

Да, это страшная ловушка. Не ловушка неестественной эйфории, а именно ощущение равновесного состояния, совершенно естественного для человека, именно этим и подкупает наркотик. Булгаков смог справится — но сколько таких, как он пали даже без борьбы! Не знаю, хотел ли автор предупредить других людей об этом недуге, возможно, он просто старался выплеснуть на бумагу свои страсти. Но он смог блестяще передать непередаваемое, что ему всегда удавалось — ощущение глубокого отчаяния, боли и ужаса перед лицом страшной опасности.

Не слишком глубокое, но очень личное и откровенное произведение.

Последняя из Записок юного врача.

Сюжет, атмосфера и персонажи повести, особенно её первой половины, неожиданно сильно напомнили Лавкрафта, главным образом «Тварь на пороге». Даже зная, что «Записки юного врача» — это ни разу не фантастика, а голый реализм, но читая про неадекватное письмо из далёкого захолустья, с призывом о помощи от старого друга, про загадочное самоубийство, про дневник, написанный постепенно меняющимся почерком, про женщину с тёмной душой, что сводит людей в могилу, всё равно подспудно ожидал появления противоестественных порождений древних богов и тёмных ритуалов.

Вторая половина — это мастерское описание ощущений и постепенного распада личности под влиянием наркотиков, в первую очередь морфия. Особую ценность придаёт автобиографичность текста, написанного человеком, который сам через всё это прошёл.

Сначала я думал, что Булгаков слишком мало написал. Со временем стал понимать, что «а в принципе, что можно ещё сказать о наркозависимости?».

Как по мне Михаил Афанасьевич очень точно передал ощущение и видение человека, чья жизнь перестала принадлежать ему, — она стала принадлежать морфию; и она его не отпустит, что мы видим ещё в начале рассказа.

В целом всё, что описал автор, правда — и я это говорю как человек, имевший дело с наркотиками (мне не удалось, конечно, «подсесть», ибо я вовремя отошёл от всего этого, но всё же чувства героя рассказа мне знакомы).

Почему люди начинают принимать наркотики или алкоголь? Часто причина этому — попытки забыться или забыть. Иногда людей можно понять, иногда сложно понять. Герой этой повести тоже случайным образом узрел, что приняв морфин можно забыть о прошлом. Но не учел того факта, что следом за этим можно забыть вообще обо всём.

Это история врача, который стал наркоманом, морфинистом. И это история того, как он сгорел. Честная история о том, как ощущает себя человек в этом состоянии, что думает, как воспринимает окружающий мир и своё состояние, как иногда пытается бороться, но с каждым днём делать это становится всё сложнее, каким он становится под действием наркотика.

Грубость, жестокость, рассеянность, бессвязность — так можно охарактеризовать новые черты этого человека. Остаётся единственное желание — добыть еще морфина и уколоться. И скрыть, скрыть от других эту пагубную болезнь.

В моменты просвета он понимает всю сложность и тяжесть ситуации, но таких моментов всё меньше, наступают они всё реже, а сила воли испаряется без следа. И это всё ведёт к единственному финалу. Просто достичь его можно разными путями. И доктор Поляков сумел выбрать не самый худший, показал, что в нём что-то еще осталось от человека. Просто было уже слишком поздно.

Пусть этот дневник доктора Полякова станет в назидание всем читающим. Чтобы мы прочитали и попробовали понять, что же это такое. И постарались сделать всё в своей жизни, чтобы не попасть в это болото, из которого нет выхода.

Довольно познавательное произведение великого Мастера. Читать намного интереснее, чем сухие, скучные буклеты о вреде наркотиков, и ведь действительно, такое реалистичное описание произведет на юного читателя намного больше эмоций, особенно если прикреплять прочтение фотографиями последствий зависимости. Перечитала рассказ уже несколько раз, но все ещё восхищаюсь техникой написания, это ж надо уметь передать эмоции так, что ты начинаешь ощущать себя этим человеком, занимающимся саморазрушением.

Жутко. Передал атмосферу Михаил Афанасьевич очень чётко, прям как будто я сам побывал в шкуре наркомана. Еще я узнал, что Булгаков сам был зависим от морфия, но одержал победу над зависимостью. Просто и лаконично.. как все гениальное. Спасибо Мастеру!

Когда жизнь утрачивает яркость красок, а в душе поселяется беспросветное отчаянье, человек готов на всё, чтобы только восстановить душевное равновесие. Наркотики дарят иллюзию, что такое возможно, но каждый, кто поддался их темному очарованию, вскоре узнаёт, как жестоко он ошибался. М. Булгаков, сам по профессии врач, в определенный период жизни не избежал знакомства с наркотиками, но нашёл в себе силы отказаться от этой пагубной привычки и предостеречь читателя от подобных опытов. Чувствуется, что эта небольшая повесть во многом автобиографична, реализм, даже натурализм, все подробности ощущений и переживаний морфиниста переданы с потрясающей достоверностью, именно это и придает произведению атмосферность, заставляет верить происходящему и ужасаться переменам, происходящим с главным героем.

Действие происходит в смутное время, 1917-1918 годы, но революция проходит фоном, она где-то там далеко. Молодой доктор Бомгард, отбывший полтора года врачебной практики в Горелове, получает назначение в уездный город, где ему предстоит возглавить отделение детских болезней. Спустя небольшой срок он получает странное письмо из Горелова, от своего преемника на посту участкового врача, который настоятельно просить приехать и помочь в излечении от некого недуга. Отправитель послания — 25-летний Сергей Поляков, бывший однокашник Бомгарда, и наш герой не может ему отказать — с человеком случилась беда, но события развиваются быстрее, чем Бомгард мог полагать и вот уже в его руках оказывается личный дневник Полякова, который подробно раскрывает тайну несчастья, случившегося с молодым и перспективным доктором.

Большую часть повести занимают дневниковые записи Полякова, позволяющие восстановить хронологию его скоротечного падения в бездну. Как быстро может развиться зависимость? Казалось бы всего один укол морфия, но дорога в пропасть уже открыта и пути назад нет. Автор проводит нас по всем кругам ада, которые предстоят начинающему наркоману. Эйфория и повышенная работоспособность сменяются периодами равнодушия и тоски, человек незаметно начинает жить от одной дозы до следующей. Подсознательно он уже понимает, что болен, но здесь включается самообман, отрицание, злость по отношению к близким людям, желающим спасти хорошего человека. Дни сменяются днями, дозы становятся больше, возрастает частота приема, всё это действительно напоминает историю болезни, и жутко от этого понимания.

Стоит отметить достоверный стиль изложения — профессиональные врачебные сокращения, вырванные страницы, фразы обрывающиеся на середине — вся цикличность состояний Полякова воплощается на бумаге. Физическое истощение нарастает одновременно с моральным распадом личности — доставать дозы приходится всё чаще, любой ценой, здесь уже в ход идут и хитрость, и подлость, и лесть — откуда это всё могло взяться в душе вчера ещё красивого интеллигентного и доброго парня? Автор не упускает ни одной детали — наркотические сны, галлюцинации, презрение к самому себе, наивные надежды на выздоровление. Этот непростой год из жизни Полякова ты будто проживаешь вместе с ним, после такого точно не придёт в голову мысль самому когда-нибудь попробовать наркотики, ведь цена мимолетного удовольствия столь высока, а расплата ужасна.

Происходящее напоминает сделку с дьяволом — те же посулы райского блаженства, тот же обман. Вдвойне грустно от того, что реального счастья Поляков не замечает, стимулом для ухода в мир иллюзий становится развод с женой — оперной певицей, но когда рядом оказывается действительно добрая и любящая женщина, все её старания, вся любовь пропадают втуне. Жизнь порой действительно несправедлива, коллизия малозначительных совпадений может привести к поистине удручающим последствиям, но люди в своём легкомыслии отказываются просчитать будущее даже на один шаг вперед. Повесть оставила в душе тяжёлый отпечаток, насколько легко читаются булгаковские тексты, настолько же тяжело пропускать через себя предложенные смыслы. Одна ампула яда, затем ещё, и ещё, и вот уж на конце иглы маячит смерть, но многих это не пугает почему-то.

Ещё несколько дней назад я и не думала перечитывать тоненькую книгу “Морфий”, объединившую в себя “Записки юного врача”, сам “Морфий” и “Необыкновенные приключения доктора”. Стоило лишь заболеть, как я сразу вспомнила о классике. Что это: волшебная сила родного языка (мол, дома и стены помогают)? Или необъяснимый успокаивающий эффект, который я получаю от классической русской литературы? А может быть всё дело в сильных препаратах, которыми врачи лечили меня, дабы я смогла остаться на этом свете, и мне отчего-то вспомнился доктор Поляков, главный герой повести “Морфий”. В любом случае, я не считаю перечитывание этой книги шагом назад. Наоборот, для меня это стало неким прорывом, который помог взглянуть на творчество Булгакова под другим углом.

Ведь раньше я никогда не задумывалась об автобиографичности его произведений. А зря. Насколько всё у Булгакова тесно связано, переплетено. Мельчайшиие подробности и факты, прототипы персонажей пронизывают практически все его произведения. Я поняла, что Булгакова интересно читать не только как хорошую классику, но и как литературу с секретом. Кто знает, что кроется за тем предложением? Почему события привязаны именно к этому месту? А кем же является тот герой в реальной жизни?

Но всё-таки “Записки юного врача” и “Морфий” стоит ценить не за автобиографичность. Лёгкость повествования и явная любовь к своему делу (как врачебному, так и писательскому) завоёвывает симпатию с первых строк. Медицина давно минувших лет, когда шприцы были многоразовые, уровень знаний врача и “тьма египетская” простых крестьян, — не могут оставить без интереса тех, кто любит читать о медицине с художественной точки зрения. А любовь к пациентам, полная отдача своему делу, от которого зависят сотни человеческих жизней всегда будет приводить меня в восхищение.

Совершенно с иным настроением читается “Морфий”. Здесь не будет студенческого задора молодого выпускника-медика Бомгарда и его жажды знаний, вам не встретятся благодарные или вздорные, овеянные “тьмой египетской”, крестьяне. Нет здесь и болезней с счастливым выздоровлением. Есть лишь один недуг — морфинизм! Наверное, именно поэтому я заранее ожидала печального финала. В случаях , когда человек не имеет силы воли помочь себе сам, прошёл полную деградацию, когда единственный выход это браунинг, то исцеление видится как некое чудо. Весьма редкое. Его мы не увидим на страницах повести, зато можем наблюдать в жизни. Не победи тогда Булгаков в неравной борьбе с морфинизмом, не читали бы мы “Мастер и Маргариту” и прочие шедевры великого писателя. Главное, не читали бы “Морфия” — жёсткого и смелого откровения. Кто-нибудь наверняка воскликнет: “А к чему нам подобные откровения!” И я отвечу строкой из самой повести:

Нужны, чтобы прочувствовать и прожить горечь, жалость и страх, без которых мы не сможем помочь другим и не попасться самим.

Как бы я не ненавидел отечественную литературу того времени. Никакое другое произведение так точно и живо не описывает то, что чувствует наркоман. После прочтения повести осознаешь, насколько ты беспомощен перед наркотиком. И непонятно, имеет ли место сочувствие герою. Вопрос спорный...

Михаил Афанасьевич Булгаков представляет собой уникальное явление в русской литературе. Его ранние очерки и рассказы откровенно беспомощны и слабы, но постепенно талант писателя крепнет, пока не поднимается до таких высот, как «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита». Недаром сказано: «Гений это один процент таланта и 99 процентов пота». В этом плане повесть «Морфий» занимает особое место в наследстве писателя. Повесть относится к раннему периоду творчества Булгакова и несёт на себе все следы сделанности, характеризующей писателя слабого, но в то же время «сделана» она на таком градусе откровенности, с такой силой проникновения в суть происходящего, что неизбежно оказывается в числе лучших сочинений Михаила Афанасьевича. Хотя, возможно, свою роль сыграл тот факт, что читатель знает: в отличие от своего героя Булгаков сумел вырваться из ловушки, в которую попал. Когда-то, сорок пять лет назад, я сам попал в эту ловушку и знаю, как невероятно тяжело вырваться из неё. Чуть было не написал: «почти невозможно», но нет, если по-настоящему захотеть, то возможно всё. Впрочем, мне было легче, чем Булгакову, у меня, студента-первокурсника не было врачебной печати, и мне было проще «не доставать» сладкий яд. Помучился месяца четыре, завалил сессию и едва не вылетел из университета, но зато жив, и теперь, по прошествии сорока пяти лет, могу сказать, что и здоров. Но и сейчас, когда я читал повесть (а я вчера прочёл её впервые!), меня пробирал озноб от одних воспоминаний. Никогда не буду её перечитывать, но я счастлив, что эта книга написана.

Что касается сделанности, приведу лишь один пример. Автору было нужно, чтобы дневник доктора Полякова попал в руки главного героя. И вот, человека, выстрелившего себе в сердце (пробита сердечная сумка, смерть должна наступить в течение пары минут), везут на телеге тридцать вёрст до станции, затем чуть не сутки в медлительном поезде в прокуренном вагоне только для того, чтобы он сумел произнести свою последнюю фразу. Только что герой Булгакова размышлял, как можно добраться «туда». А в обратном направлении путь точно такой же, занимает едва не трое суток. Но автору надо, и фельдшер везёт, а умирающий, вопреки врачебной науке, всё не умирает. Хотя, казалось бы, что проще, запечатал дневник в бандероль, написал сверху последнюю волю и стреляйся в полное своё удовольствие. В более поздних произведениях подобных ляпов уже не найти.

Страшная и переворачивающая душу повесть. История медленной, мучительной смерти хорошего, в общем-то, человека. И, что ещё печальнее, смерти не только физической, но и духовной. Булгаков — великий писатель хотя бы только потому, что смог наполнить скупые строчки этого короткого произведения такой пронзительностью и ощущением наваливающейся безнадежности.

Читала вместе с повестью «Записки юного врача», очень понравилось. Окунулась в ту эпоху прямо! Что касается конкретно произведения «Морфий» — полностью согласна с предыдущим комментарием — жутко, реалистично,откровенно, заставляет задуматься, словом...

Не знаю, что сказать.

Предельно реалистично. Предельно жутко. Предельно откровенно. И — предельно литературно.

Аплодисменты и уважение

Вот он. Человек, без которого литература России XX-го века просто тускнеет, проза — опустошается, а литература мира теряет огромного, необъятного гения. Михаил Булгаков. Или же — Мастер.

О содержании повести рассказывать мне нечего, название говорит само за себя, но что несет эта повесть — дело, касающееся всех.

Многие люди, читавшие Булгакова (да что уж там, и не читавшие тоже), упорно ставят «Мастера и Маргариту» в центр всего творчества, называя ее шедевром, апогеем, вершиной того, что мог сделать полевой врач. Но у меня немного иная точка зрения. Вот давайте подумаем, кем бы был наш Мастер без морфия? Написал ли бы свои лучшие шедевры, обладал ли бы такой буйной фантазией, был бы ли он вообще Мастером? Не знаю точно ответа, да и никто не знает, но в одном я уверен: есть такое, что показывает нам настоящего Булгакова, без таких живых красок, аллегорий, метафор, идей и бесстрашия, без морфийных грез и ужасов, без эйфории — но с теми мучениями, которые идут по стопам за «божественными кристалликами из божественного растения». С такой страшной правдой, с таким сильным удушающим эффектом, со всей осознанностью ужасного, паршивого состояния, который никак иначе кроме пата и не назовешь.

Это произведение — не образы и не сатира, не плоды фантазии и не мысли навскидку — это правда, голая, страшная, но такая честная. Дни наркомана, живущего от шприца к шприцу, не владеющий собой в полной мере между постоянно увеличивающимися дозами, и, в конце концов, крушение не только своей, но и чужой жизни. Я лично думаю, что не нужно порою никаких методик лечения, никакой традиционной медицины и знахарства — достаточно лишь своевременно дать эту книгу в руки.

И тысячи слов не хватит, чтобы описать творчество Мастера, но одной репликой для «Морфия» я ограничиться смогу: не верите — а следовало бы; верите — не зря.

Спасибо Вам, Михаил Афанасьевич, за то, что было прожито Вами и прочтено нами. Спасибо, что нашли силы в себе дойти до конца и описать нам ту самую проблему, которая так близко и так, казалось бы, далеко.

Не знаю, можно ли ставить оценку ниже. Для меня это уже кощунство