Техасский мечтатель


  Техасский мечтатель

© Александр Лидин


Роберт Ирвин Говард


Я всегда считал, что Техас — родина кактусов и текилы, но, познакомившись с творчеством Боба Говарда, понял: героическая фэнтези тоже родилась в Техасе.

Харлан Эллисон


Те, кто зачитывается увлекательными приключениями Конана, хорошо знакомы и с Хайборийской эрой — удивительной предысторией нашего мира, придуманной одним из самых талантливых писателей США Робертом Говардом (1906 — 1936), чьё творчество было столь ярким, а жизнь — столь короткой. Говард написал двадцать одно произведение о Конане, а после смерти писателя талантливые последователи продолжили его дело, создав множество повестей и рассказов, главным героем которых стал варвар из Киммерии. На сегодняшний день сага о Конане насчитывает сотни книг как популярных, так и малоизвестных авторов. Многие из них уже издавались на русском языке, другим еще только предстоит встреча с нашими читателями. Нужно сказать, что не только из книг можно узнать о приключениях Конана, о славном киммерийце повествуют более тысячи комиксов таких фирм, как «Марвел» и «Блек хос», несколько компьютерных игр и два фильма с участием Арнольда Шварценеггера.

Но кто же такой Роберт Ирвин Говард? Почему именно его считают основателем жанра героической фэнтези? Что он написал, кроме саги о Конане? Начну по порядку.


1

Боб Говард, каким он был

Боб Говард родился 22 января 1906 года в местечке Кросс Плейнс, штат Техас, где и провел большую часть своей недолгой жизни. В те годы городок Кросс Плейнс насчитывал всего тысячу двести жителей. С детства Роберта окружали пыльные скучные равнины, а сердце мальчика рвалось вдаль, к чему-то необычному, загадочному, сокрытому за занавесью веков либо таящемуся где-то за поворотом. «Романтика неведомого» — так охарактеризовал эту черту Говарда Алан Нурс, психиатр по профессии и писатель-фантаст по велению души. Как писал в одном из своих эссе о Говарде другой великий писатель фэнтези Г. Ф. Лавкрафт: «он (Говард) застал еще последний этап колонизации Юго-Запада США — постепенного заселения обширных равнин по берегам Рио-Гранде, был свидетелем впечатляющего расцвета нефтяной промышленности и рождения новых городов вследствие нефтяного бума». Его отец, переживший сына, был одним из врачей в тех краях. Семья Говардов жила в Восточном и Западном Техасе, Западной Оклахоме, а последние несколько лет в Кросс Плейнсе, близ Браунвуда, в штате Техас.

Боб весил около ста килограммов при росте метр восемьдесят — сплошные мускулы. Порой ему было тесно в провинциальном городишке, где в какой-то мере еще сохранялась атмосфера Конфедерации. «Джентельмен и спортсмен неуемной натуры», — так сказал о Бобе друг его детства. — «Смешной он был паренек. Бывало, идет по улице, а потом неожиданно начинает боксировать с невидимым противником. Несколько секунд машет кулаками, а потом спокойно идет дальше. Но никогда он не был задирой, во всяком случае не больше, чем остальные». С ранних лет Роберт увлекался спортом, считался в Техасе неплохим боксером и даже получил Золотые Перчатки. Позднее Говард писал, что в детстве он пережил «драчливый период», однако страсть к книгам, воспитание в «духе Юга» и спортивные тренировки помогли ему обрести самоконтроль. «А вскоре я почувствовал себя столь сильным, что и задирать никого не хотелось», — рассказывает Говард о своем детстве в письме к Отису Кляйну.

Еще в десятилетнем возрасте, прочитав книгу о древней Англии, Боб очень заинтересовался таинственным племенем кельтов, и надо сказать, что с годами его интерес к кельтам, саксам, норманнам и галлам отнюдь не угас. Он хорошо знал историю и фольклор родных мест, однако больше всего любил мир древний, в котором отвага и сила ценились превыше всего. Каждый из великих героев становился в воображении мальчика джентельменом в духе довоенного Юга.

Развитый не по годам, юный Говард чересчур выделялся среди своих сверстников. То задумчивый, то веселый, то грустный — его настроение менялось словно по мановению волшебной палочки. Родители не знали, как справиться с этой проблемой, и не нашли ничего лучшего, как отправить Роберта в интернат в Браунвуд.

В Браунвуде Боб проучился всего два года. И там у Боба обнаружилась еще одна странность — оказалось, что он ходит во сне. Однажды он вылез в окно и чуть не свалился с крыши. С тех пор перед сном мальчик стал прятать свои ботинки.

Закончив школу, Боб вернулся домой. К тому времени у него уже было много приятелей, но суровый, «яростный» стиль жизни не позволил ему обзавестись близкими друзьями.

Горячий, но отходчивый характер Роберта создал ему в городке репутацию скандалиста. На то были все основания. Вот, например, как отреагировал Боб на появление в местной газете «Кросс Плейнс ревю» статьи, из-за которой его матери отказали в кредите. Юноша ворвался в редакцию, швырнул смятый номер газеты в лицо редактору и заявил, что не допустит, чтоб в его доме появлялась такая «грязь». На следующий день отцу Боба, доктору Айзеку Говарду, который, по свидетельству очевидцев, был настоящим тираном, пришлось явиться к главному редактору с извинениями.

После двадцати (а это было как раз во времена Великого кризиса) Боб начал печататься и неожиданно стал самым богатым человеком в своем маленьком городке. Он зарабатывал больше, чем глава кроссплейнского банка.

11 июня 1936 года врач сообщил Роберту, что его мать, болевшая уже больше года, умрет, не приходя в сознание. В тот день он долго сидел за пишущей машинкой «Ундервуд-5», напевая себе под нос: «Все уходят, всё уходит». Выйдя из дома, он сел в машину и выстрелил себе в голову из пистолета, который незадолго до этого приобрел для защиты от воображаемых «врагов». Около четырех часов пополудни Боб умер.

Роберт Говард оставил после себя гигантское литературное наследие. Он занимался сочинительством всего девять лет, но сколько он успел создать и сколько черновиков было найдено в его бумагах!


2

Тайна успеха

Так почему же Роберт Говард стал столь знаменитым и книги его вот уже более шестидесяти лет переиздаются вновь и вновь, а герои живут на страницах произведений других авторов?

Во многом тут «виновата» социальная среда. В те времена — начало Великой депрессии — под натиском прогресса растворилась личность, и общество требовало от литературы создания идеальных героев, сопереживая которым, можно было бы вырваться из тисков повседневности.

Если окинуть взглядом приключенческую и фантастическую литературу той поры, можно безошибочно назвать имена, оказавшие наибольшее влияние на творчество Говарда. В конце двадцатых американцы уже полюбили произведения Э. Р. Берроуза (к тому времени вышло несколько книг и о Марсе, и о Тарзане), Хаггарда и Сальгари, однако не вышел из моды и Джек Лондон, который придумывал приключения, возвеличивающие ту или иную черту характера своего героя. Вот на стыке этих двух направлений и находится творчество Роберта Ирвина Говарда, который, используя приемы короткого лондоновского рассказа и чуть упрощая образ (герои у него в основном стереотипны), перенес действие на фантастический фон, чтобы подвиги героя казались поистине героическими.

Роберт И. Говард стал классиком жанра героической фэнтези (сам термин, кстати, появился где-то в середине шестидесятых). Этот жанр был необходим обществу, уже разуверившемуся в Великой Американской Мечте, воспетой Джеком Лондоном и Бретом Гартом, и уставшему от чудесных сказок Берроуза и Кляйна. А приключенческие романы Хаггарда, Жюля Верна, Майн Рида (я привожу имена лишь тех, кто хорошо известен нашему читателю) просто-напросто перестали читать — нельзя очаровать человека страной, куда можно за неделю доплыть на пароходе.

И вот на страницах журнала «Сверхъестественные истории» («Weird Tales»), где печатались такие известные авторы фэнтези и научной фантастики, как Г. Ф. Лавкрафт, Лорд Дансени, Кларк Эштон Смит, О. А. Кляйн, Эдмонд Гамильтон и К. Л. Мур, появилась плеяда могучих героев Говарда. В бурном водовороте смешались реальность и вымысел. Даже в произведениях о Конане сквозь тонкую вуаль сказки проглядывают реальные страны, история которых хорошо известна всем. Однако за счет фэнтезийного искажения они приобретают своеобразный загадочный колорит, не уводя в сказку, как Барсум «Марсианской серии» Берроуза, но и не забрасывая своих героев в Индию, куда и так можно съездить без особых хлопот. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что в творчестве Говарда встречаются и исторические, и приключенческие рассказы.

Любопытно, что в нашей стране Говард стал популярен по той же самой причине, что и некогда в Америке.

Поначалу фэндом (так называют объединения клубов любителей фантастики) принял произведения Говарда в штыки. Дело в том, что в середине восьмидесятых существовал самиздат не только политической и художественной литературы, не вписывающейся в рамки «социалистического реализма», но и самиздат детективов и фантастики, каталоги которого насчитывали несколько тысяч названий. В один из последних таких каталогов (составитель В. Климов, 1989 год) было включено несколько произведений о Конане: «Возвращение Конана», «Конан-корсар», «Алая цитадель», «Дорога Королей» и сборник о Конане «Люди черного круга», куда вошли четыре повести Говарда под редакцией Карла Вагнера. Однако все эти переводы были далеки от совершенства, и любители фантастики, в большинстве своем обожавшие Стругацких, сторонились (тут я позволю себе процитировать дословно) «этой низкопробной макулатуры, которую читать может только умственно отсталый». Большая же часть фэнов (любителей фантастики) обходила Говарда стороной, ища в литературных произведениях не полет фантазии, не динамику действия, а социальную сатиру. Например, военный лагерь Льва Троцкого из романа Г. Гаррисона «Билл — герой галактики» приводил фэнов в восторг, и хотя сюжет книги был отнюдь не антисоветский, она все равно становилась популярной.

Когда грянула перестройка, читатели быстро насытились политизированной сатирой. Кроме того, на полках появились неизданные ранее романы Жюля Верна, Майн Рида, Буссенара и многих других. Но взлет приключенческой литературы, впрочем, как и политизированной фантастики, оказался очень недолгим.

Если раньше для читателя озеро Чад, например, могло с равным успехом находиться как в Африке, так и в другой галактике, а на Цейлоне могли происходить любые загадочные события, то с открытием границ наша страна в несколько лет прошла весь период познания мира, на что свободным странам в начале века потребовалось несколько десятилетий. То, что принято теперь называть «книжным кризисом фантастики», на самом деле было всего лишь периодом переориентации.

Темы, годившиеся для общества, сдавленного тисками социализма, не устроили свободное общество. Изменились люди, изменились вкусы. Появилась фантастика, изданная хоть и бессистемно, но во всем своем пестром многообразии.

И тогда, постепенно, Говард выкристаллизовался из множества авторов и по тем же самым причинам, что и в свое время на Западе, стал популярен у нас, а особенно — его серия о Конане. Ведь она подарила читателям героя-победителя, уведя в тревожный мир, где, в отличие от мира реального, с помощью чести и стального клинка герой с характером джентельмена Вирджинии середины прошлого века (ну, если честно, разве в Конане много истинно варварского?) побеждает типичных злодеев самого разного толка, а заодно искореняет злых волшебников.

А ценителям прекрасного, которые заявляют, что Конан — глупая сказка по сравнению с тем или иным автором (обычно об этом без устали твердят непопулярные советские писатели-фантасты, которые, будучи великолепными стилистами, не знают, о чем писать), хочется напомнить: религии всего мира говорят — «сравнивать грешно». И пока есть читатели, желающие перенестись в мир, где победу всегда одерживает справедливость, которой так недостает в реальной жизни, пусть выходят в свет новые книги о Великом Воителе.


3

Творчество Роберта Говарда

Роберт Говард решил заняться сочинительством, когда ему исполнилось пятнадцать. Его первый рассказ о приключениях доисторических людей «Копье и клык» был опубликован в 1925 году в журнале «Сверхъестественные истории» через три года после того, как был написан. Однако известен Говард стал благодаря повести «Когда восходит полная луна» (история об волке-оборотне), вышедшей в 1926 году в апрельском номере этого же журнала.

После выхода в свет первой повести о Соломоне Кейне — «Красные тени» (август 1928 года) — Говард окончательно завоевал сердца читателей. Кейн — английский пуританин-авантюрист, великолепно владеющий шпагой. Куда бы ни забрасывала его судьба — в Европу или в Африку, — везде он бросает вызов злу и несправедливости. «Сверкающая тьма — для угрозы, ледянисто-синий цвет — для героя, между ними полоса ярко-алой скошенной травы — для битвы. Страсть и кровь довершают картину, или скорее рассказ. Но кроме того, в повествование вплетены быстро сменяющие друг друга яркие детали», — так сказал об этой повести знаменитый автор фэнтези Фриц Лейбер. Одна за другой появились и другие повести о приключениях удивительного англичанина: «Луна черепов», «Черепа в звездах», «Стук костей», «Холмы смерти», «У подножия» и многократно переиздававшаяся в нашей стране повесть «Крылья ночи».

Одновременно с серией о Соломоне Кейне Роберт Говард работал над произведениями о приключениях в древнем мире. Истории о таинственной Атлантиде, где правил великий воин — король Кулл, стали первой ступенькой длинной лестницы, что вела к созданию Конана. Действия книг, связанных с именем короля Кулла, разворачивались в придуманных Говардом странах, расположенных на таинственных островах Лемурия, Атлантида и Му, где Кулл — владыка Валузии, вел отчаянную войну против змеелюдей, с неохотой уступающих первенство человеку, и колдунов, познавших черную магию тварей, хозяйничавших на планете еще до появления людей. Серию о короле Кулле открыла повесть «Королевство Теней» (1929). Лишь в 1967 году Лин Картер собрал воедино все говардовские повести о Кулле и, дописав несколько незаконченных рассказов великого мастера, выпустил приключения короля Кулла отдельной книгой.

Весьма сильное впечатление на Говарда произвели «Мифы Кулхи» Г. Ф. Лавкрафта, которые были напечатаны в журнале «Сверхъестественные истории» одновременно с его первыми произведениями. Мир, лежащий по ту сторону реальности, ужасные боги, готовые в любой момент обрушиться на людей, черное колдовство. Вдохновившись творчеством мастера ужасов, Говард создал более десятка рассказов из цикла «Мифы Кулхи». Но эти произведения разительно отличаются от творчества Лавкрафта. Создатель Конана принес в мир Кулхи неистовую ярость, сильного героя, который способен противопоставить себя древним богам, таящимся по ту сторону реальности, ужасному ключнику миров Йог-Саготу и его приверженцам.

Говоря о мистике в произведениях Роберта Говарда, нельзя не сказать о жанре хоррор-триллер, прародителем которого, равно как и героической фэнтези, считается техасский кудесник.

До Говарда подобные произведения писались лишь в готическом ключе, в духе Брэма Стокера и Лавкрафта. Роберт Говард первым переступил привычные литературные традиции. Герой его «ужасов» не забитый, дрожащий обыватель, а все тот же Кулл, Конан или Соломон Кейн, только надевший широкополую шляпу и повесивший на пояс шестизарядный кольт. Роберт Блох, Фриц Лейбер, Мэнли Уэйд Уэллмен считали Говарда своим «заочным учителем на путях страха». А Боб МакКаммон не так давно заявил корреспонденту «Лукаса»: «Еще в детстве удивительные произведения Роберта Говарда доказали мне, что в ужасах вовсе не обязательно психологическое нагнетание. Можно пугать читателя и при помощи беспрерывного действа и подвигов отважных героев».

Появившиеся в середине двадцатых романы Сакса Ромера о борьбе с ужасным Доктором Фу Манчу подтолкнули Говарда к созданию нескольких повестей и рассказов о коварном Скалл-Фейсе (Лицо-Череп), прибывшем в Америку из Китая и творящем зло. Кроме того, к жанру хоррор относится говардовская серия о приключениях частного сыщика Джона Харрисона. В нее вошли такие произведения как: «Имена в Черной книге» (частный детектив борется против монгольского культа), «Кладбищенские крысы» (пожалуй, не нужно объяснять, кто главный враг отважного героя), «Когти из золота», «Веет черный ветер» (ах, эти дьяволопоклонники!), и повести, вышедшие уже после смерти писателя, — «Повелители смерти» (опять коварные монголы), «Голос смерти», «Черная Луна», «Подозрительный дом» и «Черные когти» (человек-леопард из Африки).

На написание детективов Роберта Говарда подтолкнул его литературный агент О. А. Кляйн, он же является автором довольно популярной серии, соперничающей с Марсианской серией Берроуза.

В начале 30-х годов выходят историко-мистические повести Говарда «Тигры морей» — о Кормаке Мак Арте, и «Дети тьмы» — о пиктах и Бран Мак Морне. В этих произведениях звучали те же темы, что и в повестях о Кулле и Соломоне Кейне. Но, как и в детективах, в историческом жанре Говарду тесно в жестких рамках реальности. В этих произведениях неизменно присутствует нечто мистическое. Неистовые пикты и викинги, мечи, схватки, сталь, всегда побеждающая черное колдовство.

В тот же период появляется серия Говарда о приключениях на Ближнем Востоке. Два авантюриста попадают в горы, где остался островок шумерской культуры. Тут есть и ужасный гонг и красавица-танцовщица, которую, естественно, надо спасти и которая тут же безумно влюбляется в одного из говардовских героев. Повесть «Красные мечи черного Катая» была написана в соавторстве с Тевисом К. Смитом и рассказывает о сражениях несметных армий в средние века. Всего Говард создал около двадцати историко-приключенческих повестей, большинство из которых вышли в свет еще при жизни автора.

В 1932 году журнал «Сверхъестественные истории» опубликовал рассказ «Феникс на мече» — первую историю о Конане. Но о Конане и Хайборийской эре и так написано достаточно много, мне не хочется повторять ни Спрэга де Кампа, ни Лина Картера, ни многих других критиков.

Рассуждая о творчестве «гранд-мастера фэнтези» (именно так его договорились называть члены клуба С.А.Г.А. — единственного в мире клуба писателей фэнтези), нужно вспомнить и о его вестернах — юмористических приключениях Джентельмена с Медвежьей речки, и о романе «Альмарик». На нем я хочу остановиться особо. Все дело в том, что «Альмарик» как бы отмечал начало нового периода творчества Роберта Говарда. Эдгар Райс Берроуз подарил миру Джона Картера, создав при этом очень удобную схему для написания романов героической фэнтези, хотя сам по себе его цикл героической фэнтези не является. Джон Норман, Лин Картер, Алан Экере (псевдоним Кеннета Балмера), Эндрю Оффут, Майкл Резник — множество авторов выстраивают свои романы, пользуясь приемами Берроуза. В свое время Говард тоже попытался вписать в эту схему неукротимого и могучего Ису Кэрна, и, если бы не смерть, я уверен, эта повесть превратилась бы в многотомный сериал. Иса Кэрн, известный на Земле как Железная Рука, переносится на волшебную планету Альмарик. Кого он там только не встречает! И коварных крылатых людей, и гигантского ужасного червя, и, само собой разумеется, очаровательную красотку.

За столь короткую жизнь Говардом было создано множество сериалов о приключениях различных Великих Воителей, произведений, которые ни в чем не уступают саге о Конане: Конн (не путайте с Конаном) и король Кулл, Соломон Кейн и Джентельмен с Медвежьей речки, Бран Мак Морн и Кормак Мак Арт, Джон Харрисон и Иса Кэрн, Джон Кирован и Джеймс Конрад, Кормак Фитц Жоффрей и Брекинридж Элкинс.

Надо сказать, что о четырех героях Говарда (кроме Конана) — Бране Мак Морне, Кормаке Мак Арте, Соломоне Кейне и короле Кулле — уже в наше время написаны саги-продолжения.

Самая длинная из них — сага о Бране Мак Морне — насчитывает около десяти томов. Продолжают выходить и книги о Великом Воителе Конане. Одни из них удачны, другие, мягко говоря, не очень, но я с удовольствием приветствую каждую новую книгу, потому что в ней живет частица многогранных, красочных миров Роберта Ирвина Говарда.

Но наиболее полную оценку творчества Роберта Говарда дал Г. Ф. Лавкрафт:

«Трудно точно сказать, что так выразительно отличало рассказы Говарда от иных, но главный секрет заключался в том, что в каждом из них — независимо от того, писалось ли это произведение на продажу или нет, — автор оставил частичку себя. Он был выше меркантильных соображений. Даже там, где он явно поддавался на уговоры своих искушенных в денежных делах издателей и критиков, он оставался собой, а сила и щедрость его таланта придавали неповторимое своеобразие всему, что выходило из-под его пера. Под его пером люди и события всегда обретали черты жизненности, реальности. Ни один писатель, пусть даже самого скромного масштаба, не может быть хорошим писателем, если он не относится к работе серьезно. Роберт Говард именно так относился к ней. То, что такой мастер ушел в небытие, в то время как легионы борзописцев и графоманов творят бессмысленных вампиров, вурдалаков, космические корабли и оккультные преступления, является воистину печальным доказательством существования иронии Вселенной!»

 

источник: Творчество Роберта Говарда


⇑ Наверх