Начало двадцать первого века. Россия, не знавшая революций и Гражданской войны, процветает под мудрым правлением императора Павла III. Ни внешние, ни внутренние враги не могут поколебать величия монархии. Но есть ещё мистические силы, потусторонние псы Гекаты, которые уже выпущены на волю и скоро объявятся.
Это отличная книга. Я считаю ее одной из вершин отечественной прозы. Но готов признать и полное отрицание этого текста. Книга легко может остаться непонятной. Я помню о себе, что пять лет назад случайно купил «Укус ангела». Он остался для меня зашифрованной рукописью. Я не прочел и одной страницы. Совершенно было непонятно, о чем это написано
В этом году меня внезапно осенило. Я специально пошел в книжный и купил этот роман. И прочитал его взахлеб. И теперь смотрю на нее, как на чудо. Такие книги пишутся раз в сто лет. В нее невозможно вчитываться, и разбивать на составные части ту многоцветную мозаику из образов, которая спеклась в единый организм текста. Однако, несколько слов хотелось бы сказать.
Сюжет романа — описание взросления полурусcкого-полукитайца Некитаева, чей отец умер от последствий ранения, сбежав к любимой из больницы, скончавшись сразу после зачатия сына, а мать стала от горя рыбкой-уклейкой, и живет теперь в речке. История человека, томимого странными желаниями, гордого, жестокого и фантастического по своим задаткам человека. Вступивший в кровосмесительную связь со своей сестрой, он помрачил свой рассудок. Он живет почти уже за гранью мира моральных ценностей, созданных Творцом.
Отношения Петруши, сына опекуна брата и сестры Некитаевых, со своим повелителем, это предмет особой линии романа. «Я буду делать, как захочу, а ты будешь объяснять, почему я поступаю правильно» — говорит Некитаев Петруше еще на заре их возмужания. На беду им самим, благодаря помощи философа Петруши, Некитаев восходит на вершины власти, обманом занимает вакантное место Императора.
Император Некитаев развязывает гибельную для страны войну со всем миром. В минуту последнего отчаяния, когда оказывается, что ход военных действий совершенно неудовлетворителен, он принимает решение выпустить на свободу существ, живущих в Аду — псов Гекаты.
Перед нами — фантастический, головокружительно-загадочный мир альтернативной Российской Империи, срастившейся с таинственным, утонченным миром Византии-Турции и магическим миром альтернативной мифологии, который стал буквально ненавистен многим критикам, поспешившим обвинить автора в откровенном фашизме.
Мир русской истории с ее храбрыми офицерами, харизматическими строителями империи, восточным колоритом, притягательным и сладким, с ее мучительной, тайной сексуальной извращенностью стал предметом выразительнейшей, пронзительной фантастики.
Автор соединяющий в одном образе строки «Дао дэ цзин», фрагменты в стиле классического русского романа, символы «магического реализма», и нарочито изощренный метафорический ряд авторской мифологии, создал роман-головоловку. Или роман-парафраз, где хорошо узнаваемые заимствования в сюжетных ходах есть выражение тотальной литературной игры.
«Укус ангела» — роман-ребус, где в одном предложении сосредоточено все богатство языка. Как в ребусе одно слово выражается и через пиктограммы и нехитрые игры с символами, и через иные намеки, так и в сочинении Крусанова разнородные элементы используемой им символики становятся лакомой загадкой для поклонника хорошего чтения.
П. С. Аннотация на сайте не имеет к роману абсолютно никакого отношения.
Роман в жанре мОгический некрогероизм — в том смысле, что геройство в фантасмагорическом альтернативном мире заключается в увеличении числа смердящих до небес завалов искромсанных в гуляш человеческих трупов, а “могический” — от того, что колдуны в той Росиийской Империи воистину делают всё, что могут. Дуэли проводят на шаровых молниях, консулов народ выбирает вполне демократическим путем, предварительно отупев немного перед экраном телевизора, страной восемнадцать лет правит труп, а пророчества неизменно сбываются.
Удачливый генерал Иван Некитаев с холодной жестокостью расправляется с противником, вырезает целые села (дабы исключить партизанщину в тылу), каленой метлой наводит железобетонную дисциплину в вверенных ему частях, как раскаленный до бела булатный клинок проходит по Кавказу, Восточной Европе и шутя отсекает от Турции исконно русские проливы. Если ему поставили боевую задачу отвоевать очередной лакомый кусочек для Великой Империи, то для достижения Цели можно делать всё, что Душе угодно. А в душе Некитаева, фанатично идущего к безграничной, неохватной, вселенской власти, поселилось убеждение во вседозволенности. В мечтах он уже Император. А если мечты достаточно сильны, то человек уже живет в этих самых грезах. Некитаев живет императором, волюнтаристски презрев правопорядок, честь, совесть и другие предрассудки.
Крусанов взахлёб рассказывает историю прихода к власти императора, то и дело отвлекаясь на второстепенные, третьестепенные и вовсе не существенные для основной сюжетной линии эпизоды, которые, тем не менее, весьма важны для создания целостной картины чужого и чуждого нам мира альтернативной вселенной. Отсюда скоропалительность и конспективность изложения, экскурсы в выдуманную историю и лаконичные пересказы судеб людей, стран и целых народов, на свою беду существующих в рамках Империи.
Если власть Императору дана Богом, то «ни над собой, ни под собой, ни тем более окрест Император не имеет никакого высшего метафизического принципа, с которым он вынужден был бы духовно считаться». Строго по Достоевскому — если Бога нет, то всё дозволено. Дозволено украшать восставшую Варшаву гирляндами из висельников, позволительно выжигать огнеметами целые провинции, сечь головы оппозиционерам, нашедшим в себе наглость заикнуться об отклонении от либеральных ценностей и уж тем более разрешено применять против мирного населения новое сверхоружие, отравляющее воду, землю, воздух и скалы. И уж тем более позволено привлекать на свою сторону таинственных могов и колдунов, силою своего ведовства превращающих кости людей в труху, отчего колонны повстанцев и сепаратистов оседают слизняками в придорожную пыль.
«Бог стоит во вселенной на одной ноге, как цапля. Россия — стопа Его. Оттого-то Ему нас и не видно». На этой земле дозволено всё.
Но проходит пора удач, ликования от скорых побед сменяются плачем по не вернувшимся сыновьям, и нет повода для сладостных триумфов, когда с трудом удерживаемый Суэцкий канал вот-вот оттяпают англичане. «В войне слишком много жизни, поэтому здесь сама собой плодится смерть».
Битва гиперимперии со всей Европой и Североамериканским Штатами затягивается в семилетнюю кровавую бойню. Линия фронта, проходящая через два материка, не может не прогибаться от внутренних слабостей перманентно воюющей державы.
И уже не помогает дешевое алхимическое золото, идущее на закупку оружия и подкуп оппозиции в стане противника.
И уже солдаты едко шутят над членами семьи императора и иронизируют над его глуповатым бесталанным наследником — а это, как ни крути, последний из признаков разложения существующего строя.
И остается только один способ одолеть противника — впустить на Землю первородное зло, уничтожить весь мир, целиком и без остатка.
Психопат, нарисованный Павлом Крусановым в роли Императора России, не колеблясь пойдет на такую жертву.
Вещь на любителя, но я лично прочитала ее на одном дыхании и осталась в совершенном восторге. Очень жаль, что текст так быстро закончился — кажется, тексты подобного рода я готова читать бесконечно. Крусанов пишет одновременно красиво *и* интересно, что редко встречается вместе. К примеру, прекрасные магреалисты в духе Павича и Петровича — они пишут красиво, с этим не поспоришь, но красота слога подчас подменяет сюжет, и уж точно не имеют никакого значения и характера персонажи и их поступки — они не действуют самостоятельно, а являются лишь дополнительными «средствами художественной выразительности». Напротив, у Крусанова есть одновременно и «средства», и герои — пусть они полуреальны, а полумифичны, все равно их можно различить по характерам и лицам, от каждого можно ждать своих поступков и речей.
В этом романе объединено все, что я люблю в литературе в принципе — прекрасный слог, необычный, быстрый и жесткий сюжет и (да, мне стыдно) альтернативная история Великой России. Ну то есть там не так называется, конечно, но общая идея соответствует. Что из себя представляет текст, очень сложно внятно объяснить, на самом деле. Если отойти на максимальное расстояние и попытаться кратко описать, о чем эта история — то это будет история о становлении героя и обретении им верховной власти. Что, конечно, передает только один из аспектов текста — это еще и, если можно так выразиться, исторический магреализм, в котором описывается судьба империи, ее прошлые и будущие властители, каждый из которых велик и ужасен по-своему. Впрочем, и величие, и ужасность определяются, по сути, как раз стилистическими надстройками, метафорами, образами, гиперболизацией («сто тысяч голов под ноги революции» в изложении Крусанова: привлеченные на сторону властителей мистические силы, знамения природы, сверхъестественные способности). С другой стороны, чисто литературное баловство — многочисленные периоды «чистого текста» различных жанров и форм, но больше всего напоминающих достопамятный гон Курехина и Шолохова про «Ленин — гриб» — так же проникновенно и так же смешно. В целом становится понятно, что автор стебется и гонит, не знаю, как выразить это более литературными терминами. Но делает это настолько здорово, что невольно проникаешься; тот, кто не смог проникнуться тонким издевательством над Гумилевским пафосом, потерял половину удовольствия от романа.
Чем мне еще нравится Крусанов — в отличие от плюшевых магреалистов типа Петровича (которого я нежно люблю, но все равно он плюшевый), автор — не кисейная барышня, и у него где война, там жестокость. Детальная, хоть и не очень продолжительная, и не очень задевающая за живое — как не задевает за живое информация из старых летописей о том, как монголо-татары пировали в 1224 на помосте, установленном на еще живых (в начале пира) русских пленниках. Жестокость Крусанова — примерно такого типа, он констатирует факты, не смакуя их, но придавая им некую литературно-историческую окраску. И не скажу, что у него смертей и крови на единицу текста больше, чем, скажем, в отдельных вещах Борхеса. В целом «Укус ангела» похож чем-то на «Титуса» Теймор — жутковатый, красивый и отчаянно яркий, только Крусанов менее пафосен и еще находит отдельные страницы для невинных литературных игр.
По итогам — это едва ли не лучший пример фантасмагоричного от и до романа, что я читала — идеален по замыслу и по исполнению. Мало что так привлекает меня лично, как сочетание привычного быта и истории с совершенно необычными или нелогичными деталями — «в Байкале крокодилы», а у Крусанова это отлично получилось сделать.
Любопытная книга, хоть и тяжело читается... Мистико-философская мелодрама на фоне альтернативной политики ;) Ну или сакральная сказка для шибко грамотных :) Хотя, его же роман «Американская дырка» мне понравился больше... (Кто не читал Крусанова — он где-то между Пелевиным, Павичем, Г.Л.Олди и Ван Зайчиком ;) Но как всегда хорош Язык и много занятных Мыслей... + название он явно подбирал себе под имя-фамилию :)
В целом же — «гипертрофированная фига в кармане» ;) Но зато какая Изысканная!..:)))
Североамериканский знаток альтистории обратил внимание на «многие аллюзии» этого произведения П. Крусанова с романом В. В. Набокова «Ада», — единственным, пожалуй, у классика романом с явными н.-ф. и альтернативно-историческими мотивами: те же мистические границы загадочного государства «Амероссия», странствия из одного пространства-реальности в другое, и мн. др. А у Крусанова — тоже реверансы в сторону североамериканской альтистории, — с победившим Югом, — что, впрочем, не помешало освобождению североамериканских негров, через семь лет после подписания Грантом капитуляции, — несколько запоздалой «вольной», когда рабы уже успели уйти в диаспору по всему миру. Вот эта общность прозы двух русских авторов - явный симптом возвращения российской, — не всегда изящной, — словесности к пути естественного развития, не скованного цензурой и догмами идеологии.
В остальном аллюзии, очевидные для заокеанской образованной публики, по-видимому, в новинку для современной России. Возможно, для того, чтобы соспоставить творчество этих двух писателей, и понадобилось сверхпространство альтернативной истории...
При чтении не отпускало ощущение deja vu. На что это похоже, не по сюжету, а по изломанной, салонной манере письма, неестественно вычурным героям и сюрреалистическим деталям? И лишь потом понял: да это же Ян Вайс «Дом в тысячу этажей», переложенный на альтернативные представления о российской действительности.
подробные результаты анализа >>
