Гарри Гаррисон Неукротимая


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «vvladimirsky» > Гарри Гаррисон, «Неукротимая планета»
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Гарри Гаррисон, «Неукротимая планета»

Статья написана 18 апреля 2014 г. 17:54
Размещена в рубрике «Рецензии» и в авторской колонке vvladimirsky

Эта статья писалась в 2002 году, как послесловие к переизданию «Неукротимой планеты» в издательстве «Центрполиграф». То есть в те благословенные времена, когда фантастикой в ЦП рулил тезка Василий Мельник. Так уж сложилось, что в итоге роман вышел с другим послесловием, а статья пролежала «в столе» десять с лишним лет, после чего появилась на страницах моего сборника «Драконы и звездолеты», малодоступного для широкой публики. Выражаю благодарность издательству «Азбука», выпустившему очередное издание «Мира Смерти» за то, что дало формальный повод поделиться этим текстом с лаборантами.

«Неукротимая планета»: война без особых причин

Не борись с собой — все равно проиграешь.

Станислав Ежи Лец

Любителей фантастики со стажем связывают с этим романом прежде всего ностальгические чувства. Первое книжное издание «Неукротимой планеты» появилось в Советском Союзе в 1972 году, в двадцать четвертом томе молодогвардейской «Библиотеки современной фантастики», подготовленной легендарной редакцией Сергея Жемайтиса. «Мы в 1963-1965 году выпускали собрание сочинений Александра Беляева, — вспоминает в одном из интервью Белла Григорьевна Клюева. — Подписка шла хорошо, и мы придумали способ, как нам не потерять подписчиков — выпускать БСФ!.. Поначалу-то мы собирались выпустить пятнадцать томов, так и объявили в анонсе... Но оказалось — мало! Директором издательства тогда был Мелентьев, при нем был самый лучший период в жизни издательства. Встречи с читателями устраивали, с учеными. Мы пошли к нему, предложили издать БСФ, он ответил: «Учтите: пышек не будет, будут одни шашки. Но я вам поперек не стою. Хотите — издавайтесь.»

Со стороны редакции Жемайтиса затеять выпуск БСФ было шагом смелым, отчасти даже рискованным. «Библиотека современной фантастики» ввела отечественного читателя в мир совершенно новых понятий и символов, до той поры не свойственных парадигме советской фантастики. Роман-катастрофа Джона Уиндема «День триффидов», хроноопера Айзека Азимова «Конец Вечности», «фантастический реализм» «Утопии 14» Курта Воннегута... Наконец — залихватская «звездная опера» Гарри Гаррисона «Неукротимая планета». Мир, такой предсказуемый и понятный, оказался разомкнут в неопределенность. Вместо стройного плана (понятие, во многом структурировавшее сознание советского человека) — вероятность, большая или меньшая, вместо четко выстроенной, последовательной смены исторических вех —  широчайший спектр возможностей и целый веер вариантов Будущего. Ни в одном из которых, прошу заметить, не было места коммунизму в привычном представлении. Авантюризм, неоднократно осужденный советскими фантастами, в этом мире стал единственным достойным способом существования, ставка на удачу — самым коротким путем к процветанию. Плоская картинка обрела объем, но в новом, третьем измерении водились тигры и драконы.

«Неукротимую планету» можно назвать первым экологическим триллером, изданным в СССР. Легкий авантюрно-приключенческий сюжет сочетался с совершенно серьезной проблематикой: вечным противостоянием цивилизации и природы. Планета Пирр, флора и фауна которой наделена экстрасенсорной сверхчувствительностью, органически не приемлет человека с его тесными городами, чадящими заводами и сверхглубокими скважинами. Не принимает в первую очередь потому, что люди сами боятся и ненавидят этот мир, приписывая природе не свойственную ей чисто человеческую злонамеренность. Пирр становится зеркалом, о поверхность которого на протяжении многих поколений бьются переселенцы, так и не сумевшие стать в этом мире своими. В начале семидесятых, когда мало кто из отечественных писателей ставил под сомнение тезис «природа не храм, а мастерская», такой конфликт, ведущий к войне на полное уничтожение, еще не казался «общим местом», набившим оскомину трюизмом. До расцвета жанра, который ироничные критики окрестили «экологической истерикой», оставалось два десятилетия. Предстояло отгреметь Чернобылю, вознестись грандиозной Ленинградской дамбе, прежде чем первый роман из трилогии о Язоне динАльте начали оценивать с этой точки зрения.

Экологическая катастрофа у Гаррисона мало похожа на то, к чему в годы перестройки приучили нас отечественные фантасты. Технически происходящее на планете Пирр напоминает эволюцию в классическом понимании, разогнанную до скорости курьерского поезда, форсированную борьбу за существование, естественный отбор, взвинченный на много порядков. Тот, кто не способен стремительно трансформироваться, всякий раз подстраиваясь под требования изменившийся среды, рано или поздно проиграет гонку. Есть, правда, и концептуальные отличия: эволюция хаотична и безадресна, все соревнуются со всеми, благодаря чему и поддерживается динамическая целостность системы. На Пирре, по сути, борьба идет между двумя видами — Homo Sapiens и гигантским симбиотическим организмом, в который объединены самые разношерстные представители флоры и фауны, от бактерий до подвижных растений, участвующих в прорыве городского периметра. Язону динАльту понадобилось всего несколько дней, чтобы понять: у горожан нет никаких шансов на победу в этом противостоянии. Между тем, автор «Неукротимой планеты» лишь поставил с ног на голову ситуацию, реально сложившуюся на Земле. Человеческой цивилизации хватило нескольких тысячелетий, чтобы пройти путь, на который нашим предшественникам требовались миллионы лет, и стать господствующим видом на планете — со всеми вытекающими...

Человек — самое изобретательное животное в мире. Дайте ему информацию и время, и он отыщет выход практически из любой ситуации. Но, оказавшись перед зеркалом, герои Гаррисона сами уверенно загоняют себя в ловушку. Отрекаясь от полифоничности прошлого, сводя все многообразие знаний о нем к чисто техническому аспекту, человек лишает опоры Настоящее. Отказываясь от художественной литературы, отвергая академическую науку, жители Пирра теряют возможность к экстраполяции. Их не интересует ни будущее, ни прошлое: существует только Здесь и Сейчас, точка. Они добровольно зачехлили главное оружие Человека — умение оценивать дальние последствия своих действий. Только непредвиденное обстоятельство — появление Язона динАльта, пришельца, чужака, усвоившего иную систему ценностей и способного непредвзято оценить положение, — сулит спасение. Иначе цивилизацию Пирра — по крайней мере, городскую ее составляющую — ждала бы незавидная судьба...

Из того же материала, что и «Неукротимая планета», Гаррисон мог с успехом слепить вполне пристойную антиутопию. То, что он неплохо разбирается в этом жанре, автор доказал позже, в романе «Подвиньтесь! Подвиньтесь!». И все же писатель сделал иной выбор. Патетика и драматизм, почти неизбежные в антиутопии, не устраивали молодого автора, садящегося за первый роман. «Я написал «Мир смерти» еще и потому, что считал тогдашнюю фантастику слишком напыщенной и абсолютно лишенной динамики и развлекательности. Читательская реакция на этот роман, кажется, подтвердила мою правоту. Он неоднократно переиздавался и был переведен на семь языков», — с заслуженной гордостью замечает Гаррисон в одном из интервью. «Однако, — добавляет он, — спустя годы мои ощущения изменились, и теперь я вовсе не считаю, что действие и яркие краски — это все, что надо.» Писатель преследовал простую цель: создать произведение легкое, не перегруженное формулами, не зовущее на баррикады и не бичующее язвы общества, но при этом увлекательное и полное действия. И, надо признать, это ему удалось. Как бы мы ни относились к литературным достоинствам прозы Гаррисона, результат говорит сам за себя: сегодня он один из самых известных и популярных авторов авантюрно-приключенческой фантастики в мире.

Не последняя из слагаемых успеха Гаррисона — незамысловатый юмор его персонажей. Начав карьеру в НФ как автор комиксов, эту сторону профессии Гарри освоил досконально. Иногда, правда, ему случалось перегибать палку: известно, например, что Роберт Хайнлайн, чей «Звездный десант» едко обыгран в романе «Билл, герой галактики», одно время не подавал Гаррисону руки. Самоирония автора «Неукротимой планеты» покорила отечественных читателей шестидесятых-семидесятых, которым была еще памятна несгибаемая риторика фантастики «ближнего прицела». Умение отпустить шутку и своевременно разрядить атмосферу ценилось в эти годы на вес золота: недаром кумирами интеллигенции 60-х стали Роберт Шекли, Генри Каттнер, Клиффорд Саймак. Со временем это прочно вошло и в отечественную НФ-традицию: «Тут же у них произошел чисто технический разговор, разбавленный юмором для большего интереса, разговор, который обязаны произносить многострадальные герои фантастического жанра в порядке информации читателей: о заселении других планет, о разведке в космосе, о трудностях своей работы.» (С) Борис Штерн. Тексты западных писателей-фантастов краеугольным камнем легли в фундамент новой российской фантастики: взрывной юмор «Неукротимой планеты» и «Фантастической саги», «Особого старательского» и «Механического эго» невольно противостоял сосредоточенно-мрачному официозу газетных передовиц и отчетов с пленумов...

Однако сам Гаррисон никогда не был революционером и нонконформистом. Даже самые острые его романы написаны вполне традиционно. Что не мешало писателю поддерживать теплые отношения с такими отчаянными экспериментаторами, гуру «Новой волны», как Филип Дик и Брайан Олдисс. Вместе с последним он даже редактировал в середине семидесятых журнал «НФ Горизонты» («SF Horizons») и принимал участие в составлении нескольких антологий. (К сожалению, эта сторона творчества Гаррисона у нас почти не известна, хотя отечественному читателю доступны практически все его романы, включая самые свежие.) Может быть, именно благодаря толерантности, открытости для диалога, фантастика XX века и ассоциируется у многих наших читателей с книгами Гаррисона, а не его коллег-бунтарей?..

В заключение — фраза из интервью, которое писатель дал в 1998 году на «Интерпрессконе» под Санкт-Петербургом, где побывал в качестве почетного гостя: «...Нельзя познать будущее, не познав своего настоящего. А поскольку настоящих много — ибо каждая современная культура представляет из себя какое-то другое настоящее, — то и никакого убедительного будущего не выдумаешь, не познав всех разных настоящих. Всех не всех, но стремиться к этому надо».

Вот и стремимся по мере сил.

© Василий Владимирский, 07.05.2002





675
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 18:58 цитировать
Шашки будут или шишки? Опечатка?
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 19:01 цитировать
Цитата. Точная.
 


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 19:04 цитировать
Шашки — это страшно? )
А так — интересно написал) Передавай опыт)
 


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 19:09 цитировать
По мне так страшновато:



Но возможно, в источнике, откуда взята цитата, и была допущена опечатка.


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 19:51 цитировать

цитата vvladimirsky

«Неукротимую планету» можно назвать первым экологическим триллером, изданным в СССР. Легкий авантюрно-приключенческий сюжет сочетался с совершенно серьезной проблематикой: вечным противостоянием цивилизации и природы.

Во-от! Хоть кто-то согласился со мной в интерпретации главного конфликта романа.

цитата vvladimirsky

Однако сам Гаррисон никогда не был революционером и нонконформистом.
В литературном плане?


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 20:05 цитировать
Спасибо! Неплохо написано.

Оказывается, в список тех, с кем перессорился Хайнлайн, еще и Гаррисон входит. Роберт жжот.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 20:10 цитировать
Говорят даже, Хайнлайн всячески препятствовал изданию книг Гаррисона, вышедших в свет после «Билла». Врут, наверное.
 


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 20:36 цитировать
Ой, чтой-то мне это напоминает. Уж не ходит ли история по кругу?
 


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 21:45 цитировать
Не будем о грустном.
 


Ссылка на сообщение18 апреля 2014 г. 23:48 цитировать

цитата

Говорят даже, Хайнлайн всячески препятствовал изданию книг Гаррисона, вышедших в свет после «Билла». Врут, наверное.


Врут, это свежий фейк на фоне недавних событий, для контрасту.
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 13:12 цитировать

цитата С.Соболев

Врут, это свежий фейк на фоне недавних событий, для контрасту.
Фейк, скорее всего, но не очень свежий. Я эту байку слышал года 3 назад.
В любом случае, Гаррисону пришлось покинуть США по политическим мотивам.
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 13:59 цитировать
Я этот «фейк» слышал от Гаррисона. 8-)

цитата Славич

Гаррисону пришлось покинуть США по политическим мотивам.


Если имеется в виду переселение в Ирландию, то по финансовым.

А до этого он почти тридцать лет прожил в Великобритании.
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 14:10 цитировать

цитата vvladimirsky

А до этого он почти тридцать лет прожил в Великобритании.
Кстати, напомните, когда он из родной Америки-то выехал? До или после публикации первого «Билла»?
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 15:57 цитировать
Боюсь, сходу не вспомню, а искать лень.

Одно могу сказать: 1970-е -- это не 1940-1950-е. «Национал-предателе й», сочувствующих левым, в США уже не расстреливали, не сажали и не отлучали от печатного станка. Максимум -- шельмовали в прессе и ставили на прослушку. Либеральная эпоха! :-)))
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 16:06 цитировать
Гм. Но американский фэндом Гарри Гаррисона долго не признавал за своего, и книги его такими тиражами, как у нас в 1990-е, в США тогда не выходили.
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 16:13 цитировать
Угу. Американский фэндом оценивал Гаррисона, на мой взгляд, более адекватно, чем российский.
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 16:16 цитировать
Боюсь, дело не только в хорошем литературном вкусе. Без политики и без бойкота со стороны «либертарианской фэн-общественности» не обошлось.
 


Ссылка на сообщение19 апреля 2014 г. 16:31 цитировать
Мне кажется, мы переоцениваем вес «либертарианского» лобби. В 1970-х поляризация в американском обществе и американской фантастике, конечно, была сильна, но ни анархо-социалистке Ле Гуин, ни радикалу Эллисону, ни Желязны и Фармеру с их симпатией к национально-освободительн ым движениям «третьего мира» это работать не мешало. А как фэндом встал на защиту Лема, когда разгорелся известный скандал! Сомневаюсь, что давление на Гаррисона, литератора скромного таланта, было сильнее.




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх