Общага-на-Крови

Смотрим биографию — Алексей Иванов родился в 1969 году. Смотрим дату написания книги — 1992 год. Вычитаем одно из другого: получаем 23. Не знаю, кому как, а я этим фактом просто-напросто поражён. Чёрт с ним со слогом — примеров писателей, в молодые годы умевших так владеть языком, достаточно. А вот чтобы создавать такую глубокую психологическую прозу — по пальцам одной руки.

В одном из предыдущих отзывов отметили, что главный персонаж сильно смахивает на Алёшу Карамазова. Есть такое. Более того, «достоевщиной» (в хорошем смысле) от «Общаги-на-Крови» разит за милю. Иван из «Общаги» — Иван Карамазов, обе дамы — гремучая смесь Настасьи Филипповны и Грушеньки, ловелас Игорь — Дмитрий Карамазов (с натяжкой, правда) и, наконец, Серафима (шестикрылый серафим) до боли напоминает сменившего пол центрального героя «Идиота» (не страдающего, к слову сказать, здесь припадками падучей). Длинные философские разговоры «за жисть», непременные поиски Бога и смысла жизни. Всё с надрывом, на грани, на изломе, и уже невозвратимо исковеркано. Инкарнация незабвенного Федора Михайловича во всей красе.

Специальный это писательский ход или нет — судить не берусь. И не смотря на то, что история вышла мрачной, гнетущей, жёсткой и депрессивной, мне она понравилась. Смущение вызвало две вещи: слишком длинные «философствования» (чересчур и неправдоподобно умнО) и финал, с которым я наивно-категорически не согласен.

Я тоже жил в общаге. Тоже был очкариком и отличником(почти). Мы вчетвером жили. В комнате тоже был Ваня-пьяница(даже имя совпадает). Со своей девушкой с пионерлагеря был знаком. За пьянку его выгнали с общаги. На двух кроватях часто, ночами спали парами. А КУДА ДЕНЕШЬСЯ? В книге очень понравилась Лёлина откровенность, когда Ваня один «глушил» водку под липами на скамейке. А на крыше общаги Отличник продолжал эту тему. И его высказывание: -Потому что сам бы я никогда не выдумал бога, если бы решил объяснить этот мир. Замечательные слова!!! И Игорь был в нашей группе(мы его Гошей звали, что то же самое). В отличии от книги, у нас Игорь на гитаре очень хорошо играл. Ушёл от нас на первом курсе в строительный институт. Сейчас руководит строительной фирмой. Но на 30 лет окончания не пришёл. Более того, не захотел встретиться с нами! Бывает. И Нелли была(Женей звали). С Игорем вина напьются ОДНИ в комнате. Потом к нам в комнату приходила. И ко мне целоваться лезла, братцем Кроликом называла. Ну я краснел конечно. После учёбы стала военной. Недавно вышла на пенсию. На встречу уже второй раз приходит. Не изменилась. С мужем развелась.Со встречи ушла не одна. Вот только комендантша у нас была хорошая. А Серафимы не было.Девчёнка с нашей же группы ко мне в комнату несколько раз приходила. Это на 4-ом курсе уже было. Я ей «Битлов» включал(сам на бас-гитаре в общаге на танцах играл, в том числе и «Битлов», пели многоголосьем). Она сидела, слушала. И уходила. Что приходила? Что ей надо было? Хоть всю книгу переписывай с некоторыми поправками. И авторство своё ставь. Манера написания книги понравилась. Я предчувствовал, что Отличника за Совесть и за Бога держали. Ему даже имени нет. В процессе чтения я это понял. А Серафима как Добрый ангел. Даже имя- СЕРАФИМА. Серафима — женская форма от мужского древнееврейского имени Серафим (мн. число от слова «сараф» — жгучий, огненный): огни, светочи, пламенный, пламенеющий; огненные шестикрылые ангелы, особо приближенные к Богу, его прославляющие. Но у нас такой драмы, как в книге, не было.

P.S. Была Серафима(Марина). Была! Она поступила после 8-ого класса. Нам с ней вместе выпало дежурство по общаге. Так и познакомились. потом приходил к ней в комнату. Сидел, шутил(Приставать не смел. Она для меня такой чистой была). Потом к себе уходил. И вишнёвое варенье было. Засахарившееся. Я из дома привозил.......

Не верьте тому, кто говорит, что «Общага» — это предтеча прекрасного «Географа». То есть, конечно, оно, может быть, и так, но разница между ними примерно как между Коэльо и Хайдеггером, хотя и то, и другое величают философией. «Географа» можно не любить, это уж на вкус на цвет, но нельзя отрицать, что он очень здорово написан, умно, едко и смешно. Это очень зрелый и очень качественный текст. А вот «Общага» — юношеская поделка, совершенно никчемушная и беспомощная.

Действие происходит, натурально, в общаге, которая представляется просто квинтессенцией всего мерзкого и бессмысленного, что в принципе бывает в общагах. Какое там, что по идее люди собрались здесь, чтобы учиться в каком-то вузе — забудьте. Учиться никто и не думал. Герои поголовно занимаются тем, что пьют как слепые лошади и трахаются все со всеми, тоже как слепые лошади По пьянке ведут себя уже не как лошади, а просто как сволочи, в общем, кто бывал в таких компаниях и ситуациях, тот поймет. В изложении Иванова выглядит особенно неприятно по той простой причине, что все люди, конечно, не образец нравственности и трезвенности, но обычно кроме пьянок и промискуитета бывает у них в жизни еще хоть что-то. У ивановских героев не бывает ничего, как у бомжей в подвале. Правда, один из героев, самый маленький мальчик, мечтает тайком о «райском острове Тенерифа» (именно так, с «а» на конце), но это как-то даже, кхм... (была я на том Тенерифе, кстати, обычный вулканический остров, ничего не растет и все побережье застроено отелями)

Но хуже того — совершенно внезапно, ни с того ни с сего посреди пьянки или с тяжкого похмелья герои вдруг заводят длинные речи «о душе, о боге». Философия кухонная, изд.2-е, испр. и доп. И серии «ах зачем я на свет появился, ах зачем меня мать родила». Видимо, эти «философские» вставки призваны подтвердить, что герои все же люди, думают и чувствуют, и страдают, ах бедняжки, от несовершенства себя и этого мира. Но в контексте всех остальных событий (см. выше) это выглядит очень нелепо и смешно. Фактически стиль романа описывается известным анекдотом: «Жена, ты Шопенгауэра читала?» — «Нет». — «В койку»  

Местами читала откровенно по диагонали, особенно «пафосные» места. Картины творящегося в общаге разврата и падения нравов не вызывают ужаса, а только легкое отвращение. Философские разговоры раздражают своей пафосностью. Очень слабо.

Невероятно пронзительный в эмоциональном плане роман. Перелистывая последнюю страницу ей богу чуть не заплакал. До того стало больно, как-будто сам вскрывал себе вены. Язык автора просто прелесть, хочется поставить его рядом с классиками русской литературы. Но как всегда, в бочке меда есть и своя ложка дегтя. Очень тяжело поверить, что студенты способны рассуждать и говорить так, как это описано в книге. Действительно, порой кажется, что автор ненавидит своих персонажей, но ведь каждый в итоге получает то, чего на самом деле хотел и в этом его «любовь» к ним. Больше всего потрясло описание девушки-самоубийцы...пожалуй слишком натурально, как будто сам стоишь рядом и смотришь в ее остекленевшие глаза. Эта книга, пожалуй лучшее, что я прочел в этом году. Впрочем, я мог бы написать еще 10 отзывов на этот роман и каждый раз я писал бы совершенно разное. Читайте — книга воистину «бриллиант».

Моя оценка — 10 баллов.

Эта повесть (хоть и издана как роман, но по сути данная книга — длинная повесть) была написана Ивановым достаточно давно — в 1993 году, если не ошибаюсь, и это очень даже чувствуется. В центре описываемых событий — студенческое общежитие неназванного вуза, и несколько его жильцов. Студенты пытаются сосуществовать друг с другом, любят и ненавидят, учатся и развлекаются, дружат и враждуют... Казалось бы, все просто — но, увы, это не так. История, рассказанная Ивановым, попросту чудовищна, и временами от описанной им тьмы и безысходности (причем описанных с присущим ему талантом) хочется попросту взвыть. Пожалуй, никаких подробностей даже давать не буду — пытался написать, но удалял, как-то фальшиво получалось, несравнимо с тем, что испытывал при чтении.

Книга вышла очень тяжелой и очень эмоциональной, вот только эмоции это не те, которые хочется испытывать постоянно или даже время от времени. Стоит ли читать? Решайте сами. Написано талантливо, но очень уж безнадежно.

Книгу читала неделю: прочитала сразу половину, а потом неделю боролась с приступами тошноты и гадливости, а потом дочитала вторую половину. Теперь понимаю алкоголиков: они тоже утром умирают от головной боли и тошноты, а вечером снова пьют. Тяжело, безнадежно, правдивые тенденции, юношеские метания с поиском «высшей истины» в чем угодно, тошнотворно, жутко до приступов депрессии и ...безумно талантливо, сильно, верно.

92-93г.г.- это моя общага. Странная вещь, таких патологических типов, как герои, не было (да, пожалуй, и быть не может), событий с такой концентрацией безнадёги и беспредела тоже не наблюдалось, никто не произносил длиннющих монологов о смысле жизни, но все это было...  Общага-упрощенный срез общества, поэтому были и алкаши опустившиеся, и непризнанные гении, и тихушники с тараканами в голове и... Бывало и плохо, и пьяно, и безумно весело, и тоскливо. Была почти неограниченная власть замдекана по общежитию, были мысли о смысле жизни(правда, чаще всего, не озвученные), была юность с ее максимализмом.

Да, такого не бывает, но все так и есть. Это не документальная зарисовка, а художественный вымысел. Все здесь концентрировано, из двух-трех личностей получается только один герой, но эти прототипы реальны. Герои озвучивают не свои мысли , а размышления целого типа личностей, из которых они собраны, поэтому получается длинновато, зато полно.

Общага всех выводит на чистую воду, здесь никого не обманешь. Уже через полгода ясно кто жмот, кто подлец, кто слабак. В общаге все какие-то голые, даже самые близкие не знают о тебе столько, сколько сосед по комнате. Все в книге реально, но не настолько концентрировано по времени, по числу участников, событиям. А, главное, не так безнадежно, как кажется на первый взгляд.

Трудновато формулировать сразу по прочтении. Может, через недельку лучше напишу. Просто сейчас у меня похмелье от Иванова.   ТЕПЕРЬ КУПЛЮ ЛЮБУЮ ЕГО КНИГУ!

Жаль только, что многие другие книги теперь кажутся слишком простыми и плоскими.

Редкий случай, когда критики в основном правы. Про «Общагу» писали, что это дебютный роман, ученический, отягощенный чернухой, красивостями, богоискательством, сексуальной озабоченностью и интересный, по большому счету, только упертым поклонникам пермского самородка, которые теперь могут оценить, из какого сора.

Есть смысл согласиться с высказанными мнениями в целом, отметив лишь несколько нюансов.

Для 25-летнего автора «Общага» (написана в 1992 году) — вполне приличный дебют. «Охота на «Большую медведицу»» выглядела, конечно, гораздо симпатичнее, но она была разудалой приключенческой коротушкой про космических пиратов. Такую, по идее, мог навалять любой остроумный начитанный старшеклассник с искоркой под лобной костью. «Общага» — это сугубый социальный реализм, отягощенный достоевщиной, такое мальчик уже не напишет. Это уже опыт унд амбиции. Один из фэнзинов 15 лет назад сообщил: юнца Иванова так захвалили после «Медведицы», что он поверил в свою гениальность, бросил вуз и удалился ваять нетленку. Вот что наваял, оказывается.

Сюжет, на всякий случай, такой: дружную разномастную компанию студентов (святой отличник, бабник, пьяница, бывшая гуленка и добрая девица с большой грудью) принимается плющить скотское совершенно начальство общаги. В итоге всю компанию вышибают из комнат, каждый пытается заякориться собственным способом и при этом неизбежно ссучивается и предает дружков. Лишь один герой находит любовь — и тут же ее теряет.

Нет здесь, честно говоря, ни чернухи, ни половой замороченности — утверждаю это, как человек, довольно долго живший в общагах. Я бы сказал, что Иванов даже приукрасил слегка административно-бытовую сторону единого человечьего — но не буду, потому что кто знает, может, это только в Казани гопники с Адельки студентам двери вышибали, чтобы со шмалью на всю ночь устроиться.

Щенячья молодость автора видна, главным образом, в нарочитости завязок и развязок, натужном символизме (название — это отдельная песня, сильно меня удручившая) и неравномерности повествовательного полотна. Первые 15 страниц автор жестко держится принципа «литературы без образов не бывает», и лепит хлесткое сравнение в каждую фразу. Потом увлекается, отвлекается, идет нормальное повествование, потом — а! Забыл! И опять пошли комья вымученных образов и желтого как вечность кирпича (это такая мулька авторская, ее положено каждые 10 страниц повторять).

Но в целом текст вполне конкурентоспособный, выше среднего.

А его слабости настойчиво требуют направить комплименты в 2 адреса. Во-первых, Иванова, который, оказывается, начинал как нудноватый молодежный проблематик, но скрыл эту деталь от общественности, и сразу дал жару в качестве самобытного квазиклассика. Положительная динамика оказалась надолго скрыта от любопытных — это досадно, но это правильно.

Во-вторых, похвал достойно издательство «Азбука», которое все-таки издало «Общагу», и которое издало ее в последнюю очередь. Превратив таким макаром возможное разочарование в умиление — тем, что вот, Иванов-то наш, тоже в свое время ходить учился. Агу-агушеньки.

Он-то научился.

А умиляющихся даже не жалко.

“Общагу” иногда называют черновиком хитового “Географа”. Сходство в том, что действие (в отличие от “Сердца...” и “Золота...”) также происходит в современности, персонажи — молоды, а жизнь их отнюдь не шоколадна. Только если в “Географе” “театральной площадкой” выступает школа, то тут — институтская общага. Это вам не сериал “Студенты”: в ивановской общаге пьют по-черному, блудят зло и отчаянно, насилуют, режут вены в туалете и прыгают с крыши. Беспредел рождает беззащитность. Любовь прорастает и в грязи, да вот только выжить в ней не может... Общага-на-крови.

Сюжет... Перестройка. Уральский государственный университет (прямо не названный, но обозначенный намеками: именно там учился сам автор и Александр Башлачев, чьи стихи Иванов “подарил” одному из героев — Ваньке). В двух общажных комнатах живут, поют, пьянствуют, философствуют, страдают, любят и просто трахаются пятеро друзей: секс-символ Игорь, Ванька — пьяница и талантище, резкая Нелли, Леля — добрая душа и скромный отличник по кличке Отличник. Общага — весь их мир и модель мира вообще: за ее стены действие романа не выходит. Есть ли жизнь вне общаги? Наверное, нет... И когда героев из нее выгоняют, они... не уходят, хотя на горизонте маячит нормальная съемная квартира. Они цепляются за то, от чего, казалось бы, должны бежать, а в плату отдают все, что имеют (а и не имеют ничего, кроме тел и остатков чести). Жизни вне общаги нет, а они хотят жить — как умеют. А умеют — не очень.

Не случайно на часть читателей — самых юных и впечатлительных — книга произвела тяжелое впечатление. Чересчур грустной показалась, слишком мрачной, почти беспросветной. Тех, кто постарше и сам имеет подобный опыт, голыми руками (утрированием чернушности и до наивности трагическим финалом) не возьмешь. Но и им Иванов души растравил. Любо-дорого послушать, как одни умиленно вспоминают собственные студенческие годы (“А у нас тоже такое было! А вот тут он пережал...”), а другие радуются, что голодные неприкаянные времена остались позади. И ностальгируют, ностальгируют...

Конечно, несмотря на номинацию на премию “Национальный бестселлер”, это не самая удачная книга Иванова — “уральского самородка”, “золотовалютного фонда русской литературы”, “самого яркого писателя, появившегося в российской литературе XXI века”. Вещь сумбурная, действительно мрачная (“правду жизни” автор выдал в предельно концентрированном виде) и перенасыщеная декларативными монологами “о важном” (ах, 23 года, 23 года!..). А меж тем — все равно пробирает.

О книге много спорят. Книгу азартно ругают (все предыдущие, но позже написанные, критики хвалили взахлеб). Но если бы говорить в принципе было бы не о чем, то и не говорили бы.

А тут — есть.

Эта книга-один из редких случаев, когда не реальность становится страшнее вымысла, а все происходит совсем наоборот…Мне тоже довелось пожить в общаге,- да,было иногда тяжело,и многое , о чем написал А.Иванов в «Общаге…»-действительно суровая реальность…»Но зачем же так трагично?!!!...»-восклицаю я про себя, перевернув последний лист книги.Только начинаешь проникаться симпатией к героям, сопереживаешь вместе с ними…а тут такое…

Не хочу вдаваться в подробности и перипетии сюжета(хотя его,как-такового ,тут и нет),но роман построен на бесцельных диалогах обитателей общаги о «…добре и зле,о лютой ненависти и святой любви»(С) Вот только странновато звучат эти высокопарные фразы и замечания из уст молодых персонажей романа. Если уж автор решил писать философскую притчу, то будь добр-следуй заданным канонам и рамкам, ну а если эпизод из жизни молодого поколения, то надо добиваться максимальной аутентичности.А этой самой аутентичности,которую так прекрасно может воспроизводить ,к примеру, шотландец  Ирвин Уэлш или белорус  Владимир Козлов, россиянину Алексею Иванову как раз и не хватило в данном романе.Не его это конек и жанр,ИМХО.

Ну а в конце автор следует фразе гоголевского Тараса Бульбы-«Я тебя породил-я тебя и убью»(С) Зачем, спрашивается, так поступать с единственными персонажами, которые (пусть только в конце книги) вызывают неподдельную, искреннюю симпатию….Зачем?

Не пойму — почему я поставил этому произведению девять баллов? Ведь так реалистично автор показывает общажную жизнь (а я знаком с ней лично — проходил обучение как раз в начале 90-х). Может быть слишком резко он рассорил героев романа?.. А может зря он так с Отличником? Мне Отличник показался гораздо сильнее.

Хорошее произведение, рекомендую к прочтению.

Я сам когда-то жил в такой же общаге, с такими же соседями и такой же комендантшей (только её Анна Ивановна звали, а не Ольга Васильевна). И, между прочим, выжил, что позволяет мне воспринимать роман несколько более оптимистично, чем это задумывалось автором. Не предавались мы постоянным беспросветно-тоскливым рефлексиям, потому и вены себе не вскрывали. Из окон действительно вываливались, но больше по пьяни...

Главного героя Отличника доконала общага. Но всё-таки, чтобы убить Отличника (а для начала — его любовь — светлую девочку Серафиму) писателю пришлось прибегнуть к помощи бога из... локомотива. Инферно общаги, автором же и созданного, оказалось недостаточно.

Замечательный язык. Прочитайте второй абзац первой части про «брусок уличной чистоты, задвинутый в затхлый массив здания» — гениально срисовано! Словно ты сам в этой комнате с распахнутыми окнами...

Или вот это: «В дверь громко стукнули. Отличник, ничего не соображая, сел, схватил со стола толстый будильник и тупо уставился на усатый циферблат. Было без пяти восемь». Не знаю представляет ли себе нынешний студент так же живо, как я, те самые «толстые и усатые» будильники, который мы ставили в тазики-резонаторы, чтоб они громче звенели, поднимая нас, невыспавшихся...

А это: «В дальнем окне в конце коридора чернела лакированная ночь. Вокруг было пусто, в сердце ясно».

Всем читать.

Тот случай, когда явно несовершенный текст столь же явно предсказывает большого писателя. К чести коего добавим, что во второй половине книги сведены к нужному знаменателю минусы первой половины, в осн. — непростая и оригинальная, а оттого и тяжеловесная философия (напомню желающим возразить, что писатель свою философию должен показывать, а не рассказывать — иначе получается жвачка (как зачастую здесь)). Но звериная интуиция на подачу мировоззренческих материй у Иванова прорезалась только к СП (ведь и ГГП, если разобраться, не слишком философская книга). Хорошо, однако, то, что автор дает в книге практически полное изложение своего мировоззрения (впоследствии он такого уже не делал, дабы усложненные философемы не наносили ущерб художественности... но именно ввиду необходимости иметь под рукой книгу-справочник по мировоззрению Иванова О-н-К — необходимое звено в его библиографии). Отличные бытовые диалоги. Финал очень мощный!!! Реально. Покрывает очень многие недостатки. 10 не ставлю, но 8 — однозначно.

Очень тяжелая, очень прошибающая в эмоциональном плане книга. Кто-то увидит в ней светлый финал, кто-то решит, что всё очень мрачно...

Судя по неожиданным для меня отзывам, тут какие-то очень тонкие ностальгические струнки затрагиваются у уважаемых рецензентов…

Если же у читателя (как и у меня) слово «общага» не вызывает вообще никаких личных ассоциаций, — есть серьезный риск получить от прочтения только недоумение и разочарование.

«Зачем столь яркий талант растрачивать на описание грязи?», — вертелся в моей голове вопрос во время и после прочтения «Общаги». А видимо потому, что накипело у многих, а рассказать могут немногие. Общагу здесь сравнивали с произведениями Достоевского. Да, сходство есть. Но у Достоевского слог тяжелый и мрачный, у Иванова яркий, сочный, родниковый. Сама история средней степени убедительности, но атмосфера медленно необратимо наступающей безысходности обвалакивает как густой темный туман и давит на читателя холодным удушьем. Бог-писатель жесток к созданным им персонажам — именно персонажам, ибо героев здесь нету. Творец с пером подкинул им серьезное препятствие на жизненном пути и никто его не преодолел, на мой взгляд. Да, все осталось позади, но все сломались, опустились. А так хотелось увидеть хоть одного героя на страницах молодежного романа.