Создаётся впечатление, что после выхода фильма «Обитаемый остров» Бондарчука-младшего, пробудил к себе интерес не только литературный первоисточник Стругацких, но и формальное продолжение последнего – так никогда и не написанный самими братьями полулегендарный «Белый ферзь», который идейно и сюжетно должен был завершать весь Полуденный цикл.
Для меня всё началась с издания повести Верова и Минакова «Операция «Вирус». Презентовалось это с приличествующей такому делу помпой, в стиле: «Наконец-то!.. Долгожданный!.. Написанный с личного «добра» мэтра!..»
– но вызвало неоднозначные оценки читателей.
Лазарчук в авторском отступлении одного из своих сборников как-то признался, что во время оно горел желанием написать эту книгу, просил благословения у Бориса Натановича, но тот с прискорбием сообщил, что право на «дописать» уже давно получил некто другой. Имя не разглашалось, а я тогда искренне огорчился, ибо после «Опоздавших к лету» считал, что Андрей Геннадьевич – именно тот, кто реально «могёт». Здесь же, следуя нехитрой логике, я понял так, что один из соавторов «Вируса» – Веров или Минаков – и есть тот самый «некто». Однако знающие люди поделились информацией, что ни тот, ни другой таковыми не являются. Это уже «другие», или «следующие». А тогда обещано было Николаю Ютанову, чьи «Белые субмарины» давно и многократно перекрыли отметку в три года, в соответствии с народной мудростью, отмеренную обещанному. Тем самым, учитывая ещё и историю предтечи, книга стала во всех смыслах фантастическим долгостроем – одним из наиболее широко известных в узких кругах фэнов.
С учётом всех коллизий, захотелось в первом приближении разобраться с вопросом. Пока не знаю, как там с взаимными разрешениями и прочими вопросами преемственности и правообладания,
но оказалось, что без особого шума ранее уже появились, как минимум, три других варианта «Белого ферзя»: ещё в начале 90-х Алекс Мустейкис написал роман «Белая пешка», затем был длительный перерыв, а потом пошли друг за другом – «Чёрная пешка» Александра Лукьянова в 2008-м, «Черный ферзь» Михаила Савеличева - 2009, "Операция "Вирус" - 2010
[1].
Тенденция в выборе названий такова, что другим последователям, буде они появятся, больше не остаётся приличных вариантов – остальные фигуры не ассоциируются исключительно с шахматами. Чёрный конь? Белый слон? Ладья или король? Только сам «Белый ферзь» и остался. Но Веров и Минаков отчего-то на него не позарились, а использовали рабочее название АБС. Так что: «Господа ученики, продолжатели, подражатели и эпигоны! Торопитесь!!! Осталось только одно предложение! Только одно…»
Здесь нет места для попыток подробного разбора и осмысления явления в целом, иначе всё в очередной раз рискует разрастись до немыслимых размеров – и так, то, что планировалось всего лишь как небольшое вступление, давно уже превратилось в отдельный отзыв на проект «Время учеников». А все эти фанфики, трибьюты, пастиши, подражания, переосмысления, вольные фантазии на тему – замучаешься разбираться в нюансах и тонкостях. Достаточно того, что варианты «Белого ферзя» можно условно классифицировать как римейки с элементами новых прочтений в стиле «Нэ так всё было, савсэм нэ так». Кстати, последнее, как правило, почитателей оригинальных произведений раздражает неимоверно.
Собственно, по своему психо-эмоциональному воздействию на читателя большая часть пространства Fun Fiction Terra Strugatskia делится всего на две примерно равные зоны: в первой всё раздражает и даже бесит, во второй – скучно и нудно, а в районе пограничья эти ощущения чудесным образом объединяются. Удивительный факт, но между основными зонами находится крохотный островок, где у читателя может возникнуть чувство удовлетворения, даже удовольствия, смешанного с искренним удивлением. По размерам своим остров этот соотносится с остальным пространством в соответствии с правилом Старджона. Впрочем, ничего идеального нет, и на границах острова, смежных с основными зонами, ощущения смешиваются в изрядный винегрет.
Указанную схему предлагаю держать в памяти, читая разбор.
Алекс Мустейкис «Белая пешка»
Для начала : «Белая пешка» была написана где-то в начале 90-х по мотивам слухов о таинственном «Белом Ферзе», циркулирующих среди фэнов АБС тех лет. На самом деле БП не вписывается в хронологию Полдня — по замыслу АБС, акция Камерера в Островной Империи должна следовать за событиями «Жука в муравейнике», Максим должен был выяснять обстоятельства смерти Тристана. Здесь же эта акция — продолжение работы Максима на Саракше, немного спустя после событий «Обитаемого острова».
Текст БП впоследствии был утрачен, но я позволил себе написать этот конспект, который не имеет особой литературной ценности, но обозначает те идеи, которые присутствовали в БП…»
Вот так номер! В этом месте критически настроенный читатель должен испытать глубокий когнитивный диссонанс – несуществующий римейк несуществующего романа – это нечто запредельное. Но истинные члены тоталитарной секты стругацкофилов на подобные угрозы с презрением плюют с Останкинской телебашни.
Вернемся к разбору. «Слов «По-видимому, ваш мир Полдня кто-то придумал» здесь нет, как не было их и в оригинале БП. По моему мнению, именно эта красивая фраза и не позволила АБС написать «Белого Ферзя», уж очень она была со многим в противоречии».
То, что сам Алекс называет «конспектом», оформлено в виде последней главы романа и представляет собой небольшой рассказ объёмом всего в 20 тысяч знаков. Говорят, археологи могут судить о внешнем виде динозавра по одной единственной кости его скелета. И если попытаться применить подобный метод и здесь, то для человека, знакомого с историей вопроса, этого более чем достаточно, чтобы получить довольно полное представление обо всей книге.
По косвенным признакам можно судить, что впечатления от чтения «Белой пешки» могут варьироваться в широком спектре от «скучно» до «раздражает». Ныне уже скучно читать о долгом походе Максима, прорывающегося к Внутреннему кругу через многочисленные препятствия, представление о которых дают две небольшие сцены, приведённые в «конспекте». Впрочем, скорее всего я здесь излишне пристрастен – для начала 90-х это могло быть свежо и оригинально. Ведь фантастических боевиков у нас тогда практически не было, и меня самого в «Обитаемом острове» поначалу привлекала именно приключенческая составляющая.
Но результаты операции «Вирус», описанные в «конспекте» Алекса, если и не раздражают, то… напрягают. Да, задуманный АБС финал сложно стыковался с тем, что мы знаем о Мире Полдня. Но и предложенный Мустейкисом с этой точки зрения не сильно отличается. Почему о таких экстраординарных результатах никогда и нигде больше не упоминается в книгах Полуденного цикла? Не верю.
Понятно, что в отсутствие текста, сколько-нибудь значимого объёма, данный разбор носит умозрительный характер и представляет исключительно академический интерес.
После положительного, в целом, впечатления от «Возлюби дальнего» – в первую очередь, из-за удачной стилизации – я чего-то подобного ожидал и от этой работы автора.
Но с первых же страниц стало ясно, что здесь перед нами отнюдь не классическое литературное произведение, а в большей степени – изощрённая постмодернисткая игра. Роман представляет собой концентрированный коктейль из ассоциаций, аллюзий, явных и завуалированных отсылок к другим мирам АБС. Он перенасыщен разноразмерными прямыми и незакавыченными цитатами – от знаменитой «Счастья! Всем! Даром! И пусть никто не уйдет обиженным!» до менее известной, но запоминающейся «Какая могучая струя!» Кроме Стругацких при чтении то и дело возникают ассоциативные связи и с многочисленными произведениям других авторов – от Шекспира, Канта, Баума и «Голема», до Уэллса, Беляева, Кларка и «Чужого».
Чрезвычайно вольная фантазия автора «по мотивам» – так точнее всего можно определить суть «Черного ферзя». Представлена своего рода, параллельная литературная вселенная, что явно и недвусмысленно подчёркивается заменой всех широкоизвестных понятий, имён и названий. Впрочем, большинство аналогий очевидны и прообразы определяются легко и сразу, хотя некоторые удаётся расшифровать только по мере чтения – даёт себя знать странная любовь автора к ныне малоизвестному немецкому и нелюбовь к переводам иноязычных вставок – якобы они нужны лишь для создания определённой атмосферы.
Как бы то ни было, маркерами, привязывающими роман к первоисточникам, пронизан весь текст: дасбут – субмарина, копхунд – голован, мозгогляд – ментоскоп, Кудесник – Колдун, Навах – Гурон, Парсифаль – Тристан, Вандерер – Странник, Корнеол Сердолик – Корней Яшмаа, КомКон – КомКонтр, Высокая Теория Прививания – теория Воспитания, флаг с болтом – хоругвь с гайкой и т.п.
Но если «Черный ферзь» – фантазия Савеличева, то следует признать, что крайне странные фантазии навевает на автора чтение АБС. И, мягко говоря, очень своеобразные ощущения остаются от чтения его работы. Сон разума рождает чудовищ.
Коллега Drovosek в своём отзыве отметил некие параллели романа с «Солдатами Вавилона» Лазарчука. Пожалуй, соглашусь. Что-то такое есть. Только здесь термин «поймать кодон» относится не к отдельным персонажам, а к целой реальности. Участь эта постигла если и не весь Мир Полдня, то уж Саракш, и всех, кто с ним в связаны – это точно. Закономерен вопрос о соразмерности масштабов использования такого приёма. По ходу чтения начинает казаться, что сюрреалистические описания, данные у Лазарчука дозировано и иллюстративно, у Савеличева – основная и единственная цель. И будет это длиться вечно и бесконечно – целых 30 авторских листов текста!!! Прорваться через такое сможет только истинный ценитель. Такие специфические слова, как «труп», «жижа», «кровь», «слизь», «гной», «гниль», «экскременты», «испражнения», "струпья", сцены совокуплений, жестоких убийств, пыток и «просто» физического насилия повторяются с пугающей регулярностью. Физиологический натурализм рулит, быстро превращаясь в изощренный сюрреализм. Если попытаться визуализировать впечатления, то в первую очередь вспоминаются картины Иеронима Босха, и начинает казаться, что цвет шахматной фигуры в названии романа выбран совсем не случайно.
Связь с первоисточником, с основной идеей «Белого ферзя», весьма условна. Мысли и смыслы спрятаны в таком нагромождении словесных кружев и фантасмагорических декораций, что, пытаясь разобраться, приходится многократно возвращаться к только что прочитанному, но и при этом становится ненамного понятней. Не так уж и много действия, но немало описаний полубредовых кошмарных видений и многословных высказываний такого типа:
Анацефалы, полурыбы, мохнатые, хвостатые, слепые и многоглазые, безрукие и безногие, бесформенные куски мяса с отверстиями для пищи и испражнений, покрытые чешуей и присосками, лишайниками врастающие в малейшие трещины, извергая тучи спор, заживо пожирающих других уродов по несчастью.
Сдаётся мне, совсем не «Марш Дансельреха» они там курят, не «Марш…»
Странный текст. Не скажу, что слабый, нет! Но на любителя со своеобразным и изощрённым вкусом. Авторский замысел не проясняется до самых последних строк романа, но сразу после этого возникает вопрос: «Зачем всё это написано?» А одной из главных характеристик романа следует назвать избыточность. Избыточность во всём.
Может кто-то и загорится идеей расшифровки многочисленных скрытых смыслов и подтекстов, но я – пас, ибо к любителям подобных мазохистских развлечений себя не отношу. Столь изощрённая манера подачи материала вкупе с общей давящей атмосферой повествования привели к тому, что примерно после половины романа я сделал изрядный перерыв, а затем использовал приём «чтение по диагонали» – только чтобы в общих чертах составить представление и закончить обзор.
Кроме публикации в сети, автор также самоиздаёт роман в интернет-издательстве Lulu, поэтому следует отметить, что тексту не помешает вычитка и правка – в нём немало ошибок (подвАлок, дЭйдвудный, намелИт кофе, профпрЕгодности и т.п.). Есть и ляпы. Например, персонажи много и охотно режут друг друга кортиками. Но кортик – оружие колющее и резать им что-либо крайне проблематично…
Фабула этой повести ближе всех к той, что мы знаем о первоначальном замысле Стругацких. [2] Очевидно, для усиления такого эффекта авторы использовали тексты черновиков отдельных эпизодов романа. И они единственные, кто не использовал принцип "Нэ так всё было".
События романа разворачиваются с момента стрельбы Сикорски в хранилище Института Внеземных Культур, быстро переносятся на Саракш и столь же быстро развиваются дальше, вплоть до прибытия Камеррера на центральный остров Внутреннего круга Островной империи, где он обнаруживает островок Мира Полдня (с флайерами и кабинками нуль-Т).
В повести всё быстро. И от этого при чтении постепенно возникает ощущение, что перед нами не полноценное произведение, а, скорее, конспективный набросок чего-то значительно большего по объёму. Особенно очевидно это становится, когда понимаешь всю грандиозность замысла соавторов, попытавшихся в одной книге замкнуть как можно больше сюжетных линий Полуденного цикла и объяснить все странности и недомолвки остальных книг, для чего используется средство, давно ставшее универсальным – пресловутые Странники.
Не смотря на таких серьёзных помощников, сразу вспоминается поговорка о потенциальной возможности объять необъятное. Раздражает.
Описание государственного и политического устройства Островной империи дано настолько широкими мазками, что его просто нет. Нет абсолютно никаких объяснений, что и как обеспечивает существование столь сложной и оригинальной государственной структуры. Какой социальный механизм не позволяет весёлым ребяткам из Внешнего круга перебить на фиг хотя бы и жителей соседнего Среднего круга и, устроившись с комфортом в их уютных домишках, поразвлечься с местными бабами? Что им мешает, если они ни бога, ни чёрта не боятся? Непонятно. Не верю.
При более чем скромном объёме книги, когда повествование несётся «галопом по европам», с минимальным количеством деталей, оживляющих повествование и персонажи – диалогов, описаний и т.п. – при этом то и дело возникают якобы значимые сцены на развитие основного сюжета никак не влияющие. Зачем, например, сцена со встречей голованов на дороге? За что был убит командир Белой субмарины и зачем нам знать об этом? Абсолютной и полной загадкой для меня осталась причина, по которой в повествование была введена линия Саула Репнина.
Большинство персонажей Мира Полдня не вызывают никаких положительных эмоций. Они откровенно непрофессиональны, у них отталкивающая внешность, истеричное поведение. Максим в ходе расследования выглядит совсем не таким, каким мы привыкли видеть его в ЖВМ. Он брутален и напоминает, даже не хитрого и ловкого следователя а-ля Папаша Мюллер, а, скорее, героя второразрядного российского боевика, задёшево разводящего лохов. На себя самого остался похож только Айзек Бромберг – маска если не безумного, то странного учёного.
В общем, не просто «скучно», но «СКУЧНО!!!»
Утверждения о том, что авторы бережно и тщательно пытались копировать стиль АБС кажутся сильно преувеличенными. Более того, использованные отрывки самих Стругацких (о чём в одном из случаев авторы честно предупредили читателей) по моим субъективным ощущениям просто выпирают из всего написанного, критически отличаясь от остального текста. Нигде нет узнавания. Собственный стиль авторского дуэта сух и неярок.
Не обошлось и без ляпов, вроде: «Благо дорога все больше прямая, почти без виражей». Что за гоночные треки там в долине Голубой Змеи? Ну, а «эпик фейл» – чудесное спасение Максима при попытке переправится через пролив из Внешнего круга, достоин более подробного разбора.
«…слева, под водой, стремительно приближалось к катеру вытянутое фосфоресцирующее пятно, и Максим внезапно понял, что это такое, и рявкнул: «В воду!» – и сам оказался за бортом, и мощными гребками уходил все глубже, глубже, чтобы не достало осколками и взрывной волной <…> Мощная попалась торпеда. Такой и Белую субмарину подорвать, как два пальца обос...». [3]
ИМХО, чем нырять, лучше оставаться в лодке – тогда сохраняется хоть какая-то вероятность выжить.
Ха! Осколков Максим испугался. Конечно, соавторы могут и не знать, что осколки теряют убойную силу, буквально, через несколько сантиметров после падения в воду, а одним из самых эффективных методов борьбы с подводными диверсантами является гранатометание с подрывом на глубине. Но про то, как браконьеры глушат рыбу, они должны помнить. Хотя бы по фильму «Пёс Барбос и необычный кросс» Гайдая. Неужели не видели?
Нет, конечно, я всё помню: семь пуль в грудь, из них одна - в сердце, и всё такое. Но там упоминалось ещё, что если стрелять в голову… Так вот, в боевой части торпед десятки килограмм взрывчатки (мощная попалась торпеда), и чем глубже погрузишься, тем сильнее будет гидродинамический удар. В голову, говорите? А вы видели, как разбивается яйцо?
Настоятельно рекомендую в следующем издании «глубже, глубже» заменить на «дальше, дальше» – это резко повысит шансы Максима выжить.
Всё это в пассиве. В активе «Операции…» только одно, но важное достоинство – по сравнению с иными, эта повесть очень короткая.
А в завершение, хочу поделиться наблюдением, вызвавшим моё немалое удивление.
Среди прочего в повести Верова-Минакова неожиданно проскакивает фраза, что «…базовые элементы конструкции излучателей не только самовосстанавливаются, но и самовоспроизводятся». На сюжет это практически никак не влияет, а физические принципы и причины этого явления совершенно непонятны, но авторами нигде не объясняются. Насколько я знаю, и у самих Стругацких тоже ничего подобного никогда не говорилось.
А вот в «Чёрной пешке» у Дмитрия Лукьянова значительная часть сюжета основана именно на этом явлении, а роман его выложен в сеть на год раньше. Странная такая коллизия. Но никаких выводов от меня не ждите, простая констатация факта.
UPD1:Обижается народ, мол, в своём отзыве в плагиате обвиняю. Меж тем, следует обратить внимание на финальную фразу:
цитата
Но никаких выводов от меня не ждите, простая констатация факта.
В данном случае, вместо упражнений в сомнительном остроумии с использованием обсценной лексики, наилучшим вариантом был бы публичный тычок моим носом в простое и однозначное объяснение обнаруженного странного факта. И у меня не оставалось бы иного выхода, кроме как публично же принести извинения авторам за то, что моя невнимательность, или недостаточная информированность привели к появлению малообоснованных и в корне ошибочных подозрений.
Но, хозяин — барин. На предложение ответом было молчание. А то, что и Лукьянов и Веров-Минаков использовали гипотезу Казакова, озвученную ещё в 1994 году в эссе «Полёт над гнездом лягушки» мне подсказал сам Лукьянов — у него в тексте романа есть ссылка.
Поэтому никаких извинений. В отзыв добавил пояснение.
UPD2: Касаемо линии Саула Репнина.
Коллега pitiriman поделился со мной .
Хорошо, что возникновение этой линии как-то обосновано и вроде бы лихо закручено. Но, поскольку повесть меня совершенно не заинтересовала, не возникло и желания распутывать все хитросплетения сюжета. Остальные могут воспользоваться.
То, что получилось у Лукьянова – это просто тихий ужас. Первое, что обращает на себя внимание, это грандиозный объём текста – 1 900 000 знаков!!!
А вам слабо?
Автор приложил титанические усилия, стараясь впихнуть в текст буквально все свои соображения относительно как самого Саракша, так и абсолютно всех связанных с ним событий в Мире Полдня. В этом ему помогали многочисленные единомышленники и добровольные помощики – только перечисление благодарностей им занимает пару страниц в предисловии. Это уже просто какой-то межавторский проект.
Интересно, что кроме публикации романа в сети, разработан ещё и его мультимедийный вариант – с многочисленными иллюстрациями и звуковым сопровождением. Снабдив всё это объёмной энциклопедией Саракша и его ближайших космических окрестностей – с картами, схемами и т.п. – автор бесплатно пересылает по почте диски всем желающим.
Титанический труд! Но какова его эффективность?
"Горный орёл" - глубокий "апгрейд" Ту-95
Прежде всего, об антураже. То, что удалось увидеть на (часто она недоступна по техническим причинам), заставляет шевелиться остатки волос на моей голове. Основную массу иллюстраций составляют скриншоты пейзажей из компьютерных стрелялок и бродилок, а также рисунки всевозможных образцов наземной и морской военной техники различных стран Земли – от первых подводных лодок и танков времён Второй Мировой до современных стратегических подводных ракетоносцев – с единственным отличием: в фотошопе им пририсованы саракшианские опознавательные знаки. А, вот, советско-российскому Ту-95 досталось от души – добавив ему ещё два двигателя и пару рулей высоты на стабилизаторе (этажерчатый хвост), его превратили в знаменитый Личный Его Императорского Высочества принца Кирну четырех золотых знамен именной бомбовоз "Горный Орел". Вторичность изобразительного ряда даже на иллюстрации с виртуальной обложки. Зачем изобретать алфавит инопланетного языка, если на вывеске чётко видна надпись VULCANO?
С моей точки зрения КПД всей этой работы не выше, чем у паровой машины и читать роман рекомендую исключительно в текстовом варианте.
Теперь, что касается текста. В работе такого объёма просто по закону больших чисел будут ляпы и баги. Так оно и есть. В силу профессиональных наклонностей мне в первую очередь бросалось в глаза всё военное и морское, а перечисление ошибок и замечаний займёт не одну страницу. Здесь упомяну лишь парочку. Например, у Лукьянова на подводных лодках водонепроницаемые переборки идут через каждые два-три метра - и как в такой отсек впихнуть двигатель? Трудно представить, каким образом весь экипаж субмарины напряжённо следит за битвой морских чудовищ – очевидно, через гигантские иллюминаторы, как на «Наутилусе» капитана Немо. Даже не принимая во внимание очевидную опасность такого конструктивного решения на боевом корабле (что прочнее, сталь, или стекло?), непонятно зачем это может быть нужно исходя из задач, для решения которых предназначена лодка, да ещё с учётом того, что обычно видимость в воде не превышает 10-20 метров. Несколько удивляет любовь автора к «монстру Сталина», танку Т-35, который без особой необходимости как лично, так и в местных саракшианских реинкарнациях трижды появляется в романе.
Обнадеживает тот факт, что автор вполне адекватно воспринимает конструктивную критику и отнюдь не против совершенствования своей работы. Так что, желающие помочь – добро пожаловать на .
И, наконец, собственно, о литературной составляющей.
Дмитрий Лукьянов вслед за Мустейкисом выбрал альтернативный первоисточнику вариант развития событий, расположив время действия романа между «Обитаемым островом» и «Жуком в муравейнике». Такой подход не вызвал у меня особых возражений, возможно, потому, что сам я долгое время считал это единственно правильным и возможным.
Главное недовольство вызывало другое.
Сколь многие авторы уже писали про то, что «не так всё было»? Но Лукьянов, кажется, переплюнул многих, замахнувшись на святое и сделав одним из основных сюжетообразующих элементов всего романа клиническую тупость, монументальную самоуверенность и фантастический карьеризм Максима Камеррера. Сказать, что это раздражает при чтении – по крайней мере, сначала – ничего не сказать. И это только первое.
Вторым по очереди, но не по значению идёт набившее оскомину, но уже традиционное для многих авторов желание в одной книге замкнуть как можно больше сюжетных линий Мира Полдня и объяснить все странности и недомолвки остальных книг, спихнув всё на Странников. Раздражает.
В-третьих, крайне тяжёлый для восприятия стиль изложения, «вязкие», излишне многословные описания, в общих чертах повествующие о глобальных событиях в Мире Полдня, и затянутые пространные рассуждения о не слишком интересных вещах. Много эпизодов, замедляющих темп и мало влияющих на сюжет. Явно лишней выглядит, например, глава, списанная с «Глубокого поиска». Совершенно не нужен значительный по объёму кусок с неудачной железнодорожной экспедицией в Алебастровые горы и уничтожением димеритовым боеприпасом чьей-то (чьей?) сверхтяжёлой батареи. Но самым сложным для меня оказалась попытка дешифровки смыслов заложенных в психоделических снах ГГ, идущих в качестве вступления к каждой новой главе.
Читать всё это было скучно. Поначалу я откровенно заставлял себя это делать, а необходимость продолжать чтение раздражала неимоверно…
Первый «пробой» произошёл где-то после первой трети текста. Проходной эпизод, где Лунин ругается с наладчиками обучающей программы визуализации исторических событий, принёс потрясающее чувство узнавания. Передо мной явно был один из бытовых рассказов серии «Полдень, ХХII век». И он был удивительно к месту.
Дальше пошло веселее, а последнюю треть я проглотил запоем. Все, абсолютно все недостатки романа искупаются этой частью. Работы, более солидной и продуманной по своему идейному содержанию, я за последние годы и не припомню. Утопиями современная фантастика не избалована, и советско-российская – тем более. Уже одно то, что автору удалось создать нетривиальное произведение в этом непопулярном жанре – серьёзное достижение. А то, что читать описание инопланетного варианта платоновского идеального общества ещё и не скучно – успех несомненный и полный.
Ещё несколько дней после я вновь и вновь возвращался к прочитанному, мысленно споря с автором и пытаясь понять: восхитило меня, или ужаснуло устройство ОИ по Лукьянову? Утопия это, или антиутопия? Как относиться к выбору Лунина?
Наверное, примерно такой эффект по изначальному замыслу АБС «Белый ферзь» и должен был производить.
Резюмирую. Учитывая, что даже на мой неискушённый взгляд непрофессионала, для редактора в романе - непочатый край работы, наиболее полно весь спектр моих ощущений от прочитанного можно передать следующим определением:
«Кустарная работа, искусно, тщательно и с любовью выполненная талантливым мастером-самоучкой на базе промышленного продукта известной торговой марки, в результате чего получилось функциональное и абсолютно оригинальное произведение народного промысла. Гравировка, чеканка и резьба, несомненно, придают ему яркой самобытности. Но для удобства эксплуатации рекомендуется предварительно очистить изделие от всех павлиньих перьев, бус, стреляных гильз и прочих этнических фенечек, характерных для большинства колониальных товаров».
Категорически рекомендую!!!
Оценка, конечно, немного авансом, но в надежде на последующие изменения к лучшему.
Оценка: 9
Что касается своеобразного личного первенства между представленными вариантами, думаю, пояснять оценки не надо. Sapienti sat (c)
В заключение хочу лишь отметить, что знакомство с «Чёрной пешкой» Лукьянова стало для меня почти откровением. Её появление некоторым образом подтвердило бытующее, но ранее голословное утверждение, что фанфик может не только наследовать миру и сюжетной линии первоисточника (что технически не очень сложно), но и его философским идеям и концепциям (буде таковые есть), или содержать другие, не противоречащие оригинальным, но достойные их хоть в первом приближении.
Однако единичность подобного случая позволяет говорить не об опровержении, а пока всего лишь об исключении, подтверждающем то правило, что фанфики не просто вторичны, но, прежде всего, унылы и скучны, даже если занятно и грамотно написаны – конечно, когда речь не идёт исключительно о приключенческой литературе.
В случае с «Чёрной пешкой» я готов потерпеть. Но с Мирами Стругацких пора решительно завязывать – дважды в одну воронку снаряд попадает редко.
[1] Невольно возникает желание добавить сюда ещё и «Серого ферзя» Бушкова (шутка).
Хотя… Я не сильно удивлюсь, если король-майор Сварог, в очередной раз заблудившись в пространстве и времени, забредёт ненароком и на Саракш под видом Максима Камеррера.
Бли-и-ин, а ведь уведут идею.
[2] В этой связи удивил Антон Первушин, презентовавшеий сборник «Операция «Вирус» своим предисловием:
«Раньше считалось самоочевидным, что хронологически повесть находится между «Обитаемым островом» и «Жуком в муравейнике», однако у самых внимательных читателей возникал резонный вопрос: почему столь знаменитая личность, как Максим Каммерер (то, что он знаменит, выясняется в следующем романе трилогии о Максиме – «Волны гасят ветер»), практически не известен антагонисту – прогрессору с Саракша Льву Абалкину. Веров-Минаков блестяще устранил эту неувязку, разместив свою «Операцию...» между «Жуком...» и «Волнами...».
Начал я разбираться, и мне в теме АБС долго объясняли, что же считается самоочевидным, и почему ещё совсем недавно Мускейтис считал с точностью до наоборот. Я-то специалист, не самый большой и, собственно, лично для меня «самоочевидное», действительно, всегда было самоочевидным. Но я и предисловий к сборникам не пишу, в среде знатоков, ценителей и фэнов никогда не вращался, хотя знаю, что она достаточно дружная в советские времена была. По-крайней мере, об альтернативных версиях все были осведомлены.
Тем более — теперь, когда опубликованы черновики братьев, и многочисленные интервью с БН, где русским по белому написано: Камеррер отправляется на Саракш выснять обстоятельства гибели Тристана.
Ещё один серьёзный вопрос, возникший уже по прочтению повести: а почему «Операция «Вирус» позиционирется Первушиным, как возвращение к истокам научной фантастики? Какая из представленных идей может претендовать на научность? Переброс во времени Саула Репнина? Полёты со сверхсветовой скоростью?
Неоднозначная статья. И слова вроде правильные, и читается с интересом. Но очень уж рекламный проспект напоминает, а в моём восприятии реклама изрядно доверие подрастеряла.
[3] К вопросу о стиле – обратите внимание на использование союза «и». Может мне кто-то покажет нечто похожее у АБС?
облако тегов
