Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Вертер де Гёте» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 83  84  85

Статья написана сегодня в 22:08

Прочитал сборник болгарского классика Алеко Константинова (1863-1897) "Бай Ганю". По значению для болгарской сатиры, если проводить аналогии с русской литературой, опубликованный в конце 19 века сборник фельетонов о Ганю Балканском (он же бай Ганю) — это масштаб Салтыкова-Щедрина и Ильфа с Петровым. В 2009 году в рамках кампании Болгарского телевидения «Большое чтение», проводившейся с целью определить самые популярные в стране произведения мировой литературы, болгарские читатели поставили книгу на 19-е место. По соседству расположились «Три мушкетёра» (21-е место), «Преступление и наказание» (17-е) и «1984» (22-е).

Книга состоит из двух частей, в первой друзья рассказывают друг другу истории о том, как встречали в разных странах Европы их общего знакомого — мелкого торговца розовым маслом. Сейчас популярны истории о шумных и хамоватых русских туристах, но хамоватый турист — это типаж интернациональный.Таков и бай Ганю: не дурак выпить и закусить (за чужой счёт, разумеется), приударить за хорошенькой служанкой. Бай Ганю скуповат (очень!), бесцеремонен, самовлюблён, хотя с элементарными правилами приличия и даже с правилами гигиены он не знаком. Он ярый патриот, никогда не откажет себе в удовольствии объяснить представителям других народов, чем они хуже болгар.

цитата

Он окинул взглядом стены коридора: нет ли какого гвоздя, чтобы повесить узел? Полагая, что раз есть стена, так должен в ней быть и гвоздь, он обратился ко мне с такими словами:

— Деревенщина эти немцы: гвоздя вбить не догадаются!

.

Хотя сам Ганю постоянно попадает в глупые, нелепые истории. Наглость же Ганю не знает границ:

цитата

Бай Ганю начал примазываться к нам. Сперва под разными предлогами: то спичку попросит, то рюмку коньяку — живот, мол, заболел, — а там понемножку освоился, попривык и, можно сказать, уж не выходил от нас. Товарищей своих совсем позабыл. Да и на что они ему? Ничего у них нету, все съедено, все выпито. А у нас, слава богу, всегда что-нибудь да находилось: мы покупали на станциях. Бай Ганю из любопытства не упускал случая попробовать заграничного продукта:


— Что это? Виноград, никак? Ишь ты! Славно! Дайте кисточку. М-м-м! Отличный! Славно!<...>

Что он тут, мы это все время чувствовали: и по запаху его сапог, и по специфическому аромату его потного тела, и по его наступательным операциям, имеющим целью захват всего дивана. Сперва он сидел на краешке, потом начал устраиваться поудобней; а кончилось тем, что мы трое сидели на одном диване, а сын Иваницы примостился на край другого, предоставив бай Ганю возможность занять горизонтальное положение. И тот не упустил случая. Мы решили посмотреть, до каких пределов дойдет потребность бай Ганю в удобствах, и он стал чистосердечно удовлетворять наше любопытство:

Подвинься маленько к краю, чтобы мне и другую ногу положить. Вот так! Славно! Э-э-эх! Черт возьми! Благодать!.. А смотрите, что машина-то делает: туки-тук, туки-тук… Летит!.. Страсть люблю этак вытянуться. А там тесно. Да и товарищи мои — простой народишко, говорить с ними не о чем!.. Вы что там едите? Кажись, груши? Славно! Любопытно, могу я вот так, лежа, грушу съесть? Спасибо! Где вы такие штуки берете?

В первой части Ганю вроде героя габровских анекдотов и автор даже относится к нему с симпатией, ведь Ганю — образ только-только получившей после многовекового ига свободу Болгарии (хотя формально ещё считавшейся вассалом Османской империи), забитой, невежественной, но не потерявшей желания жить и действовать. Мол, свобода и просвещение смогут всё изменить и скоро заживём.


Но во второй части книги вернувшийся в Болгарию Ганю увлекается в политикой — участвует в фальсификации выборов, издаёт жёлтую прессу («Подумаешь, велика хитрость газету выпускать? Завяжи себе глаза (да и того не нужно) и ругай всех направо и налево. Вот и все!»). Дорвавшийся до власти невежа и думающий прежде всего о наживе торгаш-сквалыга уже не так безобиден и смешон. Самая безобидная затея Ганю-политика — учреждение «общества трезвости», закончившееся грандиозной попойкой с тостами «За трезвость!».

Методы, которые применяет Ганю на выборах не слишком изменились за сто с лишним лет:

цитата

— Идет. Не знаю вот только, с кем начальник будет, — сказал Бочоолу.


— Управитель-то? Он с нашими, понятно, — сообщил бай Ганю. — И окружной с нашими тоже. Постоянный комитет — незаконный, да кто будет проверять-то: наш он. Бюро — наше. Городской совет — наш. Городской голова маленько шатается, да мы ему хвост оборвем. Общинные советы в селах нарочно не утверждены, понимаете? Ежели будут с нами — утвердим, а нет — к чертям! А насчет управителя, говорю тебе — не беспокойся: наш он.


— А грузчики? — поинтересовался Бочоолу.


— И грузчики — наши, и цыгане, и Данко Харсызин — наш…


— Ведь он в тюрьме сидит за кражу! — удивился Бочоолу.


— Эка, хватился! Да мы его выпустили. Он-то и перетянул к нам грузчиков. Третьего дня пошел к ним, собрал их да как заскрипит на них зубами — те так и застыли на месте. «Зубы вам все повыбиваю, рычит, коли за бай Ганю голосовать не будете!» Ну, они согласились! Подрядил их Данко за два лева на брата и всю ночь перед выборами — пей-гуляй!


— Отчаянная башка!


— И за сколько старается, ты думаешь? За пятьдесят левов. К тем ходил, просил сто — они его выгнали, излаяли. Вот увидишь в воскресенье, как он им руки-ноги переломает! — самодовольно промолвил бай Ганю.

цитата

Из всех канцелярий людей соберем бюллетени писать; всю ночь пускай пишут. Я бумагу выбрал — серенькая такая, желтоватая. Наши бюллетени мы сложим вроде как амулеты с молитвой…


— Треугольником, — объяснил Дочоолу.


— Треугольником. И нужно утащить несколько ихних бюллетеней, посмотреть, какая у них бумага, как они складывают, да велеть писарям написать тысячи две бюллетеней на ихней бумаге с нашими фамилиями.

цитата

Вот славное дело! Да какой бы я был Ганю Балканский, кабы не знал и этого ремесла. Ты меня, сударь мой, посади в какую хошь околию и скажи, кого тебе там избрать, — осла, мать его так, кандидатом выдвинешь, — осла тебе протащу! Дай мне только околийского с жандармами да тысячу-другую левов. Наберу я тебе, друг ты мой милый, всяких головорезов да висельников — этак сорок — пятьдесят варнаков, рассажу их по двум-трем корчмам окраинным, поставлю им по ведру на душу и кликну: «А ну давай! Да здравствует Болгария!» Э-э-эх! Только держись!.. Как выпучат налитые кровью глаза, как выхватят из-за пояса ножи да всадят их в столы, как завопят хриплыми да сиплыми голосами, — страшное дело! Тут бери свору эту и веди ее ночью прямо в город… Оппозиция?.. Черт навстречу носа не высунет!

...

Но послушай, Петреску, мне нужно от тебя еще одно тонкое дельце: как сойдетесь с избирателями, так ты двух-трех ножом пощекочи, — легонько, только чтоб пылу им поубавить, а потом — кидай нож в сторону, разорви на груди рубашку и раздери себе кожу в кровь. Понял? Да измажь кровью лицо. И кричи, что эти люди, мол, хотели тебя зарезать за то, что ты «Да здравствует князь!» кричал. Понял?


— Понял. Только ты мне еще пять левов дашь — за кровь.


— Это дело маленькое; только сделай, что я говорю


Заинтересовали страницы, где упоминается Россия. После получения независимости в стране продолжалась постоянная борьба русофобов и русофилов. Вскоре после возвращения Ганю времена резкого охлаждения отношений Болгарии и России сменяются оттепелью. Узнав, что расформировано русофобское правительство Стамболова, способный демагог и политический хамелеон Ганю быстро меняет в верноподданническом письме слова о «Северном враге» и «вонючем сапоге казака» на слова о «братьях славянах», «единоутробных братьях» и «царе-освободителе», а Стамболов из «Цицерона и Ньютона на болгарском небосклоне» превращается в «ужаснейшего мучителя, Калигулу, Тамерлана на болгарском небосклоне». Так же ловко Ганю меняет окраску и во многих других ситуациях. К сожалению, большинство наполняющих текст аллюзий будут понятны лишь человеку, хорошо знающему болгарскую историю и культуру. Даже первая строка книги «Помогли бай Ганю сбросить с плеч турецкую бурку, накинули на него бельгийский плащ — и все признали, что бай Ганю теперь настоящий европеец» — это ирония над словами премьера Стоилова, обещавшего превратить Болгарию в «Бельгию Балканского полуострова».

На русском книга впервые вышла в 1912 в переводе с французского (!) и с подзаголовком "Болгарский Тартарен", вероятно этот подзаголовок присутствовал "для рекламы" во французском издании, ведь оригинальное полное название «Бай Ганю. Невероятные рассказы об одном современном болгарине» — и накакого Тартарена. Потом книга выходила на русском ещё несколько раз.

Максиму Горькому "Бай Ганю" не понравился: "Издана ГИХЛом книга болгарина А.Константинова «Бай Ганю». Предисловие рекомендует её как «самую популярную книгу» болгарской литературы. Если это правда, это — очень грустно. Но как-то не верится, что именно эта книга является самой популярной в литературе, где работали Вазов, Славейков, Тодоров и другие высокоталантливые люди. Впрочем, «о вкусах не спорят» и, может быть, мои оценки неуместны. Но возникает вопрос о своевременности издания у нас этих книг" (из статьи 1931 года).


Статья написана 15 ноября 20:58

"Литературная газета" опубликовала под именем Хармса "Литературные анекдоты" (более известные как цикл "Весёлые ребята") Н. Доброхотовой-Майковой и В. Пятницкого. Оно, конечно... анекдоты эти создавались (ещё в 70-х) как очевидные пародии на Хармса, как подражания его "Анекдотам из жизни Пушкина", но оказались настолько удачными, что теперь и сам Хармс греется в лучах славы, удивительного остроумия и безграничного позитива этих "анекдотцев". Соавторам удалось создать свой мир, где живут в одно время Пушкин, Достоевский, Толстой, Гоголь, Лермонтов, Тагор... Каждый со своим ярким характером, своими причудами, недостатками и крылатыми фразами. Обидно, что вся слава досталась Хармсу (его я тоже очень люблю), ведь истории Доброхотовой-Майковой и  Пятницкого ярче и интереснее анекдотов идейного вдохновителя, а об их авторстве знают далеко не все. Я  познакомился с "Весёлыми ребятами" в начале 90-х в сборнике "Евгений Онегин, Маленький мальчик, Винни Пух и другие обитатели Совдепии", где анекдоты Доброхотовой-Майковой и  Пятницкого были приписаны  Хармсу и объединены с хармсовскими «Анекдотами...». Впрочем  сборник представлял из себя классический пример аврального книгоиздания 90-х и ошибок с авторством там было немало.  Ошибки неизбежны, конечно, но странно наблюдать такую ошибку в "Литературке", в эпоху Интернета, когда дефицита информации уже нет. "Веселые ребята" издавались не раз. Надо быть внимательнее.

О том, что анекдоты принадлежат не Хармсу я узнал лишь в эпоху Интернета. Но анекдоты  хороши и запомнились на всю жизнь.

Вот что пишет Доброхотова-Майкова:

цитата

...Рейн откапывал где-то анекдоты про великих писателей, в основном, кажется, Марк Твена. Пушкин тоже присутствовал. Пятницкий рисовал к этим анекдотам графические миниатюры чуть побольше почтовой марки. Этот раздел мы и воспроизвели. Сочинили две пародии:


Федор Михайлович Достоевский хотел научиться показывать карточные фокусы и репетировал перед женой, пока несчастная женщина не потеряла терпение и не крикнула мужу: — Идиот! — подсказав тем самым сюжет знаменитого романа.


Гоголь ни разу не видел оперу Пушкина “Борис Годунов”, а очень хотелось. Вот он переоделся Пушкиным и пошел в театр. В дверях столкнулся с Вяземским, а тот и говорит: — Что это у тебя сегодня, Alexandre, нос как у Гоголя, право!


Приблизительно так, насколько помню.


Эти тексты, как говориться, в основное собрание не вошли, рисунки тоже. Все это происходило летом 1971 года. Потом мы не могли остановиться. Стоило открыть рот, новая история возникала как бы сама. При этом, как нарочно, под рукой оказался блокнот подходящего размера. Кажется, его выдали на конференции кому-то из знакомых, а он мимоходом оставил у нас. Все, что сочинялось, записывали сразу набело, и так же Пятницкий рисовал картинки. Все рисунки — его. Текстов, кажется, моих больше. Есть общие. Мои, как правило, длиннее, Володины — гениальнее.

цитата

Пятницкий был великий мастер завершающего штриха. Я, например, произношу: — Гоголь только под конец жизни о душе задумался, я смолоду у него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл. — Володя добавляет: — И не отдал. Чувствуете разницу? Он же закончил текст {“Пушкин сидит у себя и думает: “Я гений ладно .... ... когда же кончится?” — фразой: “тут все и кончилось”}.



Статья написана 5 ноября 21:25

В конце октября на Фантлабе была открыта библиография советского писателя-фантаста Александра Студитского (1908-1991). Библио начинал Claviceps P. и мне осталось только немного доработать заготовку. Студитский — писатель подзабытый, но личность, бесспорно, очень важная для отечественной науки и нф. Литература была для него лишь хобби, в эпоху Лысенко Студитский считался одним из самых влиятельных учёных-биологов и сейчас его имя, окутанное ореолом одиозности, помнят прежде всего благодаря его статье "Мухолюбы-человеконенавистники"

Кратковременное потепление отношений с Западом в годы Войны дало оставшимся в Союзе генетикам некоторую надежду на возрождение своей науки, но все попытки восстановить доверие к генетике были разгромлены Лысенко, во всеуслышание объявившем генетику лженаукой, положив таким образом начало многолетней травле.

В знак протеста против гонений на генетиков от звания члена-корреспондента Академии наук СССР отказался известный американский учёный, лауреат Нобелевской премии, Герман Джозеф Мёллер (двоюродный дядя писательницы-фантастки Урсулы Ле Гуин, кстати). Именно реакция Мёллера формально послужила поводом для статьи Студитского в "Огоньке" (Студитский А.Н. Мухолюбы – человеконенавистники // Огонек. 1949. №11), где "менделисты" (генетики) сравниваются с расистами и фашистами. Вот отрывки из статьи:




Статья написана 13 октября 19:59

Гео Милев (настоящее имя Георги Милёв Касабов, болг. Георги Мильов Касабов; 1895-1925) — болгарский поэт и публицист, крупнейший представитель экспрессионизма в болгарской литературе.

Милев носил необычную причёску, закрывающую пол-лица. Но не ради эпатажа — он участвовал в Первой мировой войне, был тяжело ранен и лишился глаза.

До войны Милев учился в Софийском университете и в Германии, в 1914 г. некоторое время жил в Лондоне, где познакомился  с Эмилем Верхарном, знаменитым бельгийским поэтом, оказавшим большое влияние на его творчество. Позже Милев переводил произведения Верхарна на болгарский. Гео Милев также выучил русский язык, перевёл "Двенадцать" Блока, "150 000 000" Маяковского. В начале 20-х поэт заинтересовался политикой, стал посвящать свои произведения смелым социальным темам, вступил в коммунистическую партию. После публикации поэмы "Сентябрь" о коммунистическом восстании 23 сентября 1923 года в 1924 г. в журнале "Пламя", где Милев был главным редактором, журнал закрыли, а писателя приговорили к году тюрьмы условно и крупному штрафу. В мае 1925 г. Милева вызвали для допроса в полицию и после этого он пропал без вести. Лишь тридцать лет спустя тело поэта было идентифицировано в общей могиле вместе с другими жертвами репрессий.


Гео Милев

ВЕЯТ ВЕТРИ


Веят ветри из полето,

         из полето.

Сняг се сипе от небето,

         от небето.


Сняг се сипе на парцали,

         на парцали.

Веят бури, веят хали,

         веят хали.        


                1909 г.



Перевод Вертера де Гёте:


Веют ветры


Веют ветры в поле,

                                        веют,

                                                   воют ветры

Засыпают жизни снегом

                                                    метр за метром.



И выплёвывает буря

                                            снега хлопья,

Затыкая снегом раны

                                             и лохмотья.


© А. Грибанов. 2018


Автопортрет Милева:


Статья написана 6 октября 16:53

На Фантлабе открыта библиография Фёдора Атянина (1910-1975), мордовского писателя, прозаика и поэта, писавшего на мокшанском языке (мордовскую подгруппу языков, как известно, составляют два близких, но самостоятельных языка — мокшанский и эрзянский). Все свои основные произведения сам же Атянин перевёл на русский.

Наибольший интерес в творчестве писателя представляют его произведения — сказочные повести, сказки, пьесы, основанные на мордовской мифологии, которые я в библиографии выделил в условный цикл "Мордовские легенды".

Я уже писал о сказке Атянина в Девятом выпуске "ста лучших сказок". Теперь расскажу немного подробнее о его творчестве.




Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 83  84  85




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 236

⇑ Наверх