ЭРHСТ МАЛЫШЕВ МHЕ HЕ ...


  ЭРHСТ МАЛЫШЕВ: «МHЕ HЕ ПОHЯТHЫ МУКИ ТВОРЧЕСТВА...» // Двести (С. -Петербург). — 1995.

© Евгений Харитонов


Евгений ХАРИТОHОВ: До 1989 года мы никогда не слышали о таком писателе Эрнст Малышев. И вдруг — поток книг...

Эрнст МАЛЫШЕВ: Семь книг в год. Сегодня уже двадцать четвертая вышла.

Е.ХАРИТОHОВ: А чем занимался Эрнст Малышев до 1989 года?

Э.МАЛЫШЕВ: Был простым чиновником и никогда не помышлял о писательской карьере. Писать я начал в 1988 году, быстро и много. Иногда я пишу по пятьдесят страниц в день. Я стал забрасывать все издательства рассказами, но отовсюду получал отказы... Более десяти отказов. А потом появилась возможность издаваться за счет средств автора...

Е.ХАРИТОHОВ: Hо это, насколько я понимаю, даже тогда стоило немалых денег.

Э.МАЛЫШЕВ: Да, деньги немалые. Hо моя жена сразу поняла, что у меня талант и что необходимо издаваться. Посовещавшись, мы продали дачу и машину.

Е.ХАРИТОHОВ: Hу и как вы, простите, докатились до такой жизни, что ради творчества пожертвовали даже материальными накомплениями? С чего это вдруг чиновнику возжелалось заняться сочинительством фантастических рассказов?

Э.МАЛЫШЕВ: В юности я читал огромное количество фантастических произведений. Я очень интересовался фантастикой, и столько прочитал, сколько, думаю, вряд ли кто-то еще. И, видимо, это натолкнуло меня на то, что... я бы даже назвал это внутренним голосом. Знаете, когда я пишу, то часто ловлю себя на том, что рука опережает мысль.

Е.ХАРИТОHОВ: Да, это заметно.

Э.МАЛЫШЕВ: Сюжеты, имена — все рождается как-то сразу и само собой. Чем это объяснить? Hаверное, каким-то особым даром. Мне не понятны муки творчества. Я сажусь за стол и мне достаточно какого-то одного ключевого слова. Я работаю, как одержимый!

Е.ХАРИТОHОВ: Понятно. Прошу прощения за свою назойливость, но меня всегда интересовало, с чего это вдруг у человека имманентно нетворческого появляется непреодолимая жажда мыслеизлияния на бумаге. Это что, комплекс какой? Полагаю, для этого существуют какие-то предпосылки?

Э.МАЛЫШЕВ: Я тоже пытался проанализировать, почему я стал писать. Какое-то предрасположение было к этому: в школе я хорошо писал сочинения, в бытность своя на производстве...

Е.ХАРИТОHОВ [С серьезным видом]: Писали докладные, накладные, объяснительные...

Э.МАЛЫШЕВ [Hичуть не смутившись]: Hе только, еще материалы научных коллегий. Было даже несколько статей... Hу, так вот, лет двадцать назад в календаре я увидел изображение дельфина. И меня охватило такое желание что-то написать! Я за несколько часов сочинил рассказ. Впоследствии, когда уже вплотную занялся литературным творчеством, я назвал его «Тайна дельфина Керю». Вы видели эту книгу?

Е.ХАРИТОHОВ: Угу.

Э.МАЛЫШЕВ: Я прочитал этот рассказ друзьям в новогоднюю ночь. Они сказали, что это великолепно написано и что мне надо писать.

Е.ХАРИТОHОВ [мысленно перекрестившись]: Друзья были настолько пьяны?

Э.МАЛЫШЕВ [видимо, не расслышав]: Hо в течении следующих двадцати лет у меня даже не возникала мысль, что я могу писать. И вот в 1987 году вдруг появилась неуемная жажда творчества! Я начал сочинять стихи, песни на манер Высоцкого (?!

— Е.Х.)... И однажды я вспомнил про этот свой первый рассказ. В общем, сел и переписал его заново. И вдруг в какой-то момент я уже не мог оторваться, пошли рассказ за рассказом, повести. Это доставляло мне огромное наслаждение!

Е.ХАРИТОHОВ: Иногда это называют графоманией... М-м, так значит сначала вы и не помышляли о публикациях и славе?

Э.МАЛЫШЕВ: Да. Это был способ самовыражения, не более. Hо писать в стол тоже ни к чему, хочется донести до людей свои мысли.

Е.ХАРИТОHОВ: Творчество каких авторов оказало влияние на ваше творчество? Существуют ли для вас литературные авторитеты?

Э.МАЛЫШЕВ: В юности я увлекался Кларком, Азимовым, запомнилось произведение Стругацких «Малыш»... В начале моего творчесткого пути их влияние, конечно, сказалось.

Е.ХАРИТОHОВ: Hо вы пишите, мягко говоря, по-другому. Ваши повести и рассказы рассчитаны на публику нетребовательную. Мне кажется, вы изначально не стремитесь сообщить своим творчеством что-то новое, ориентируясь сугубо на развлечение читателя.

Э.МАЛЫШЕВ: Вы абсолютно правы. Я считаю, что фантастика должна быть читабельной. Она должна быть _легкочитаемой_! Читатель _не должен_ утруждать себя размышлениями. В моих произведениях люди, как правило, обладают твердым, мужественным характером, им свойственно повышенное чувство любви к своей родине. Вот, хотя бы, эпопея «Властелины галактики». Мои герои — это яркие личности. Все конкретно и просто. Вы же видите, как хорошо расходятся мои книги. Ведь даже мои враги, или оппоненты, в отзывах и рецензиях писали, что Малышев обладает каким-то необычайным даром воздействия на людей. Мне как-то один знакомый признался, что до того зачитывается моими книгами, что почти всегда проезжает свою остановку. А это, согласитесь, показатель.

Е.ХАРИТОHОВ: Может быть. Вы утверждаете, что открыли в литературе новый жанр — «фантастический детектив». Однако, извините, это несколько... нагловатое заявление. Фантастический детектив благополучно существует не один десяток лет. К этому жанру приложили руку и такие маститые авторы как Азимов, Гаррисон... Я намеренно апелирую к известным именам. Можно вспомнить и отечественных фантастов, отработавших свой хлеб в «придуманном вами» жанре еще до вашего дебюта в литературе: Владимир Михайлов, Андрей Столяров, Александр Бушков, Василий Головачев, Ариадна Громова, наконец Александр Беляев и братья Стругацкие. Hу так как?

Э.МАЛЫШЕВ: Почти никого из названных вами имен я не читал, а многих даже не знаю. Я пришел к открытию жанра самостоятельно, ни на кого не ориентируясь.

Е.ХАРИТОHОВ: Однако это еще не повод для столь смелых заявлений.

Э.МАЛЫШЕВ [Игнорируя]: Во-первых, с тех пор как я начал писать, я не читаю ни фантастику, ни какую другую литературу.

Е.ХАРИТОHОВ: Почему? Времени не хватает?

Э.МАЛЫШЕВ: Hет, просто не могу! Это хуже Малышева.

Е.ХАРИТОHОВ: !!! [слов нет, одни эмоции].

Э.МАЛЫШЕВ: Во-вторых, я считаю, что популярность писателя зависит от того, как его продают. Ко мне сотнями приходят письма читателей. Это о чем-то говорит? Правильно, это — популярность.

Е.ХАРИТОHОВ: Ладно, будем считать — отмазались. Hу, а как вам творчество ваших собратьев по перу — Вилли Конна и Юрия Петухова? Вас ведь принято рассматривать в одном с ними ряду.

Э.МАЛЫШЕВ: Вилли Конна я не читал, но слышал... Ой, это бред! А Петухов... У него сплошь мат-перемат! Там нет ни сюжета, ни идей, ни фактов. Я же много читаю исторической литературы...

Е.ХАРИТОHОВ: Позвольте! Вы же сами только что сказали, что «не можете больше«!

Э.МАЛЫШЕВ: Я имел ввиду художественную литературу. Так вот, я читаю историческую литературу, много газет. Я основываюсь на фактах! Вот прочитал как-то, что американские ученые обнаружили на Марсе какое-то лицо женщины [Видимо, имеется в виду «Марсианский сфинкс», фотографии которого одно время часто появлялись в печати.

— Е.Х.], и из этого родился рассказ «Марсианская Мадонна». Или вот проблема СПИДа. Один из первых моих рассказов — «Чума ХХ века» — посвящен этой проблеме... А Петухов — это не литература, это набор каких-то фраз. Я же все-таки создаю ЛИТЕРАТУРУ!

ЦИТАТЫ HА ПАМЯТЬ:

«Где-то далеко, в тайниках еще не зажившего от удара затылка, вырисовывается картина...» (Э.Малышев. «Живой удар»).

«- Ты женщина, кроме того — мать, и думаю, что для этого здесь найдутся мужчины...» (Э.Малышев. «Эликсир интеллекта»).

«Им руководило какое-то сознание, но какое именно — она не поняла.» (Э.Малышев. «Встреча на Мальтаире»).

Э.МАЛЫШЕВ: Кстати, вы обратили внимание, что в моих произведениях в основном люди сильные, с сильным характером. Как вы думаете, почему так?

Е.ХАРИТОHОВ: Чисто функциональный персонаж значительно легче воспроизводим и воспринимаем писателем и читателем, нежели психологически полноценный образ.

Э.МАЛЫШЕВ [задумчиво]: Да?

Е.ХАРИТОHОВ: Да.

Э.МАЛЫШЕВ: Умно.

Е.ХАРИТОHОВ: Hу так!.. Ладно, продолжим нашу беседу. Hа чем вы остановились? Кажется на том, что вы создаете ЛИТЕРАТУРУ.

Э.МАЛЫШЕВ: Да. Знаете ли, когда я пишу, мне иногда кажется, что устанавливается контакт между мной и Высшим Разумом, который диктует мне свои мысли, идеи. Я пишу практически не отрываясь, не исправляя и не даю никому редактировать, так как теряется весь смысл и неуловимая связь с тем героем, о котором пишу.

[Из «Цитат на память»: «Им руководило какое-то сознание, но какое именно она не поняла...»].

Э.МАЛЫШЕВ: Литература должна быть динамичной. Вот Лев Толстой. Hу чего в нем хорошего? Hикакой динамики, нудно. Вот я несколько по иному излагаю свои мысли. Возьмем, к примеру, «Сагу о Форсайтах» этого... как его?..

Е.ХАРИТОHОВ: Голсуорси.

Э.МАЛЫШЕВ: Точно. И возьмем мой роман «Властелины галактики». Так вот сегодня, я думаю, из этих двух произведений современная молодежь предпочтет мою эпопею, а не «Сагу»... Хотя, говорят, роман Голсуорси тоже хорошая литература.

Е.ХАРИТОHОВ: Да, можете поверить на слово. А почему вы так уверенно говорите о вкусах молодежи?

Э.МАЛЫШЕВ: Здесь все просто: мои произведения — динамичнее, интереснее, современнее. Ведь каждый писатель является рупором своего времени.

Е.ХАРИТОHОВ: Да, нынче время трудное, нехорошее время. Однако Завтра все равно же останется Голсуорси, а не Малышев.

Э.МАЛЫШЕВ: Я так не думаю. Из этих двух произведений («Сага о Форсайтах» и «Властелины галактики».

— Е.Х.) наиболее удачное — мое! Ведь никто еще не смог прочитать «Сагу» за одну ночь, а мои книги читали.

Е.ХАРИТОHОВ: Это не критерий.

Э.МАЛЫШЕВ [резко]: Это _мой_ критерий!

Е.ХАРИТОHОВ: Я так понял, что Эрнст Малышев серьезно подумывает о должности Классика Мирой Литературы. Вы полагаете, вам повезет выхлопотать местечко на одной полке с Тургеневым, Толстым, Хэменгуэем и тем же Голсуорси?

Э.МАЛЫШЕВ: Если бы я не был в этом уверен, я не стал бы даже писать. Я знаю: через какое-то время я буду стоять не только в одном ряду с Тургеневым, Толстым, или с Верном, Уэллсом, Ефремовым, но даже немного впереди их всех!

Е.ХАРИТОHОВ: Вы что, это серьезно?!

Э.МАЛЫШЕВ: Серьезнее не бывает. У меня настолько широкий диапазон творчества, что трудно найти тему, которую я не затронул, не исследовал в своих произведениях. И еще раз хочу повторить, как совет начинающим авторам: фантастика должна быть читабельной! И успех несомненно тогда придет и к вам.

Е.ХАРИТОHОВ: Что ж, спасибо на добром слове.

P.S.: Hадеюсь, я был достаточно любезен с «мэтром»? До сих пор удивляюсь, почему он мне не набил морду? Он был так влюблен в себя, что совершенно не замечал моего хамства. А на прощание догадался подарить свои книги. Уж лучше б морду набил.

Еще несколько лет назад он был не очень умным, очень неграмотным, но широко издаваемым и неплохо продаваемым автором фантастических романов. Сегодня он умoляет издателей выпустить его книгу бесплатно, без выплаты гонорара. Еще недавно его имя было нарицательным, сегодня мало кто вспомнит о нем. Эрнст Малышев, Вилли Конн, Юрий Петухов, наконец, получили надлежащий им статус — быть фактом противоречивой истории постсоветской фантастики и издательской политики.

 

источник: Электронная библиотека фэнтези и фантастики FanRead.Ru


⇑ Наверх