Рецензии на фантастические книги

Николай Дашкиев. "Властелин мира". — Харьков: Харьковское областное издательство, 1957 г. Тираж: 100000 экз. Николай Дашкиев. Торжество жизни. — Харьков: Харьковское книжно-газетное издательство, 1954 г. Тираж 50000 экз. Николай Дашкиев. Зубы дракона. — Алма-Ата: Казахское государственное издательство художественной литературы, 1960 г. Тираж: 120000 экз.

Николай Дашкиев родился 16 мая 1921 года в семье педагогов в небольшом городке Краснокутск (Харьковская область). Окончив десятилетку, поступил на геофизический факультет Ленинградского университета. Юноша с детства мечтал стать писателем, этим и объясняется выбор факультета: профессия геофизика давала возможность объездить большую страну, набраться жизненного опыта и впечатлений, необходимых литератору.

Николай Александрович Дашкиев (16. 05. 1921 — 23. 02 1976).

Сын писателя, Григорий Николаевич Дашкиев, вспоминал: "Мой отец рано принял решение стать писателем. Уезжая из родного Краснокутска в Ленинград на учебу, он сознательно поступал на Геофизику Ленинградского университета. Он понимал, что специальность геофизика – это частые и дальние путешествия, а по его твердому юношескому убеждению, это именно то, что необходимо было писателю". Но геофизиком Николай Дашкиев не стал, получение высшего образования было прервано началом Великой Отечественной войны.

Николай Дашкиев. Торжество жизни. — Харьков: Харьковское книжно-газетное издательство, 1950 г. Тираж: 15000 экз.

Из-за чрезвычайно слабого зрения (миопия высокой степени: минус 8) Николай Дашкиев в первые армейские призывы не попал. Будущий писатель вернулся в родной Краснокутск и работал учителем — преподавал физику, химию и математику. После отступления советских войск осенью 1941 года молодой человек оказался на оккупированной территории, это обстоятельство стало неприятным пятном в биографической анкете Дашкиева.

Титульный лист издания 1950 года.

После первого освобождения Краснокутска (пишу "первого освобождения", потому что 20 февраля 1943 года город был освобождён частями Красной армии, 9 марта вновь оккупирован немцами, а 11 августа 1943 года повторно освобождён частями 71-й стрелковой дивизии РККА и 680-го противотанкового артполка) Николай Дашкиев был мобилизован в ряды Красной армии и находился в её составе с февраля 1943 года по октябрь 1945 года. Служил рядовым бойцом, затем радистом, позже — командиром отделения связи. Воевал достойно: сражался на Курской дуге, форсировал Днепр под Ржищевом, участвовал в Корсунь-Шевченковской операции, в боевых действиях в Карпатах, освобождал Польшу и Чехословакию. Награжден орденом Красной Звезды, медалями "За отвагу", "За боевые заслуги", "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов".

Николай Дашкиев. Торжество жизни. — Харьков: Харьковское книжно-газетное издательство, 1954 г. Тираж: 50000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации М. Шанина.

Наступило мирное время, и Николай Дашкиев продолжил учёбу, но теперь уже в Харьковском педагогическом институте по специальности "физика и математика". Тут надо отметить, что он не стремился получить гуманитарное образование, видимо, считая, что будущему писателю-фантасту полезнее знать техническую сторону жизни. Получив в 1948 году диплом, Дашкиев работал учителем физики, одновременно писал фантастическую прозу.

Сын писателя отмечал: "В том, что касалось писательского ремесла, мой отец был самоучкой, как и многие из тех литераторов, что взялись за перо во время войны. Все это военное поколение было самоучками и поэтами. Написать стихотворение на обороте конверта между боями было реальнее и актуальнее, чем книгу". Стихотворения Николая Дашкиева военного периода увидели свет в 1948 году в его дебютном поэтическом сборнике "На перевале".

Титульный лист издания 1954 года.

А в 1950 году в Харькове тиражом 15 тысяч экземпляров было напечатано первое крупное научно-фантастическое произведение Дашкиева — роман "Торжество жизни". Читатели приняли книгу хорошо, за короткое время она была несколько раз переиздана: в 1952 году — на украинском языке, в 1953 и в 1954 годах — на русском, в 1954 году — на польском, в 1954 году — на украинском, в 1957 году — на чешском. С 1952 года Дашкиев полностью переключился на творческую деятельность, гонорары за книги это позволяли.

Некоторые издания романа Николая Дашкиева "Торжество жизни" (1950 — 1972 гг.)

Григорий Дашкиев вспоминает: "Мой отец был одним из немногих писателей с высшим техническим образованием. Возможно именно это (в дополнение к характеру) делало его необычной личностью в этой писательской, гуманитарной среде. Он, например, первым перешел к прозе. Основная масса литераторов, по крайней мере, Харьковского союза писателей, по инерции продолжала писать поэзию и после войны. Возможность писать прозу оказалось откровением. Тем более что в условиях мирного времени проза существенно и выгодно отличалась от поэзии, ну, хотя бы, тиражами и, соответственно, гонорарами. Неожиданностью и даже шоком стало и то, что он первым, в этой среде, купил машину. Суть была не в деньгах. В то время уже многие имели достаточно денег для того, чтобы приобрести машину. Просто отсутствовало понимание такой возможности...".

Шмуцтитул издания 1954 года. Художник М. Шанин.

Первая часть романа "Торжество жизни", которая носит название "Подземный город", начинается с того, что из фашистского концлагеря совершает побег группа узников. Среди них — тринадцатилетний мальчик Степан Рогов, юный партизан-разведчик, родителей которого повесили оккупанты. Раненого мальчика, упавшего со скалы (это происходит в Верхней Баварии), находит профессор Браун, который работает в секретной лаборатории Центрального бактериологического института. В массиве скал Баварского плато укрылся целый подземный город. Нацисты создают здесь биологическое оружие различных видов, проводя садистские опыты над пленными.

Швейцарец Макс Браун, когда-то очень известный микробиолог и пацифист, с нацистами сотрудничает вынужденно. Его, полвека прожившего в Германии и считавшего её своей родиной, в 1938 году схватили гестаповцы и бросили в в концентрационный лагерь. "Не уничтожить хотели Макса Брауна, нет. От него добивались лишь одного: чтобы он отдал свои знания фашизму. В лагере старика изводили медленно, с холодной методичностью. Главным инквизитором стал бывший ученик профессора Брауна — Отто Валленброт". В конце концов профессор поддался на лживые обещания Валленброта и его приспешников. Поверив, что ему предстоит трудиться исключительно для пользы человечества над излечением страшных вирусных болезней, и что он не будет иметь ничего общего с созданием бактерий, предназначенных для уничтожения людей, Браун соглашается занять должность профессора вирусологии Центрального бактериологического института.

Три года проводит Степан в секретном подземном городе, работая лаборантом-помощником у приютившего его Брауна. В обмен на сохранение жизни мальчика учёный пообещал нацистам усовершенствовать смертоносный, но нестойкий вирус "Д", разработанный Валленбротом. Профессор затягивает эту работу, а на самом деле трудится над созданием мощнейшего антивируса — панацеи практически от всех существующих болезней. Тут я сразу вспоминаю повесть "Вирус В-13" Михаила Михеева, о которой писал на своём канале совсем недавно. В ней тоже был опаснейший вирус врагов и чудесный антивирус советского учёного. См. мою статью "Вирус В-13" — образец советского шпионско-приключенческого памфлета с элементами фантастики".

Шмуцтитул издания 1954 года. Художник М. Шанин.

Не буду пересказывать все мрачные и трагические подробности, но после трёх кошмарных лет в подземном городе Степан, благодаря победоносному наступлению советских войск, оказывается на свободе. Старик профессор от всяческих ужасов сошёл с ума и умер, но успел передать мальчику ампулу с образцом своего чудо-антивируса. На самом деле, препарат Брауна — не антивирус, а нечто другое, но об этом лучше прочесть в книге. Поседевшего в шестнадцать лет Степана выхаживает в советском госпитале хирург майор Кривцов, агитируя юношу учиться на врача.

Степан возвращается в родное село встречает хорошую девушку Катю, заканчивает школу, поступает в институт. Ему помогает колхоз "Красная звезда". Ещё до поступления в институт Рогов передаёт ампулу с антивирусом Брауна, заведующему вирусным отделом Микробиологического института доценту Великопольскому, который должен дать заключение о качестве препарата. Эгоист и карьерист Великопольский, вводя раствор из ампулы больным животным, убеждается что препарат действует. При этом лжёт Степану и всем остальным, что антивирус — пустышка и пытается приписать себе заслугу открытия новых методик излечения бешенства и других опасных инфекционных заболеваний. На этих подлостях доцент не остановится...

Шмуцтитул издания 1954 года. Художник М. Шанин.

В романе есть жизнь и есть смерть. Есть любопытные пересечения судеб, споры, размышления и атмосфера научного поиска. Есть ошибки героев и автора. Есть дружба и, конечно, любовь. Но, как обычно в советских романах пятидесятых годов, тем более, в романах фантастических, любовь такая, что влюблённые друг другу слова лишнего не скажут, годами по-партизански скрывая истинные чувства друг от друга.

Рогов заканчивает медицинский институт. Студентом Степан работает в лаборатории лечившего его после пребывания в подземном городе майора Кривцова, теперь — профессора и заведующего кафедрой. Не сразу, но находит Галочку — дочку заключённой подземного города Екатерины Васильевны , которая очень сильно его тогда морально поддержала. Девочка оказывается совсем рядом...

После института Рогов стажируется в Ленинграде у профессора Климова, крупного специалиста по раковым заболеваниям. Молодой учёный напряжённо и неустанно занимается разработкой антираковой вакцины. Поиски антивируса сталкивают Рогова с английским моряком Джоном Кэмпбеллом, страдающим "мраморной болезнью". Здесь автор раскручивает целую шпионскую историю, ведь достижения советских микробиологов не дают покоя врагам, которые, понятное дело, хотят их украсть. Всплывает фамилия уцелевшего нациста Валленброта, продолжающего свою чёрную работу по созданию смертельных вирусов уже в США. Пересказать всё подробности, касающиеся гнусных шпионских происков, мне не позволяет формат небольшой статьи.

В третьей части романа Дашкиев уделяет значительное внимание рассказу о том, как сокурсники Степана на Дальнем Востоке борются с тяжёлой вирусной инфекцией непонятного происхождения, названной местными жителями "болотницей". Подробности я, естественно, тоже опускаю...

N. Daszkijew. Zwycięstwo życia. — Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej, 1954 г. Тираж: 7000 экз. Издано в Польше.

К сожалению, автор не позволяет главному герою своего романа насладиться простым человеческим счастьем. Катю, которая любит Степана (а Степан любит её), поражает страшная болезнь — саркома. При этом девушка затягивает с операцией, да и Рогову (а ведь он — на переднем крае борьбы с онкологией) долго ни о чём не говорит (как в таких романах и положено). К тому же, влюблённые находятся далеко друг от друга, а мобильных телефонов, если вы помните, тогда не было.

Катю оперируют, но вернуть её к жизни средствами, которыми на тот момент располагает медицина, не представляется возможным. Степан и его коллеги-учёные придумывают выход: сразу же после операции ей вводят экспериментальный препарат профессора Чижова, специализирующегося на лечении глубоким сном. Опробованное пока только на обезьянах средство вводит девушку в анабиоз. Друзья и врачи надеются, что Катя будет находиться между жизнью и смертью до тех пор, пока не будет найдено лекарство от рака.

"В одной из комнат Института экспериментальной физиологии, как в сказке о мертвой царевне, непробудным сном будет спать Катя. Но это не сказка. Это — реальность: стеклянный саркофаг, термометры, манометры, десятки сложных приборов будут оберегать крохотный огонек жизни в груди девушки. Она должна выжить, она будет жить!".

Обращение автора романа "Торжество жизни" к читателям в издании 1954 года.

В небольшом авторском предуведомлении к изданию 1950 года Дашиев пишет (см. фото выше): "В книге мало выдумки. Многое из того, что было лишь вероятным пять лет назад, уже осуществлено. И я хотел бы, чтобы моя книга как можно скорее перестала быть фантастической, чтобы навсегда были побеждены страшные болезни".

В издании "Торжества жизни" 1954 года, которое я читал, Степан Рогов достигает значительных успехов в борьбе с онкологическими патологиями. Тут, правда, необходимо отметить, что автор и его герои в романе считают рак исключительно вирусным заболеванием. О канцерогенных причинах речь не идёт... Советские учёные успешно применяют против рака вакцины из модифицированных возбудителей других болезней (интерферентные вирус-вакцины): той же "болотницы" и "мраморной болезни", которой страдал боцман Джон Кэмпбелл (несчастного моряка всё-таки уморят, как подопытного кролика, на его родине, в Великобритании).

Проходит несколько лет. Степан Рогов, соавтор теперь уже покойного профессора Климова по монографии "Методика лечения злокачественных опухолей", доцент и начальник отдела Онкологического института, излечивает безнадёжных пациентов за несколько недель. У Кати всё больше шансов восстать живой и здоровой из анабиоза. Подросла и превратилась в красивую девушку Галочка, дочка узницы подземного города Екатерины Васильевны. Степану она напоминает Катю...

Содержание романа Н. Дашкиева "Торжество жизни" 1954 года издания (см. в галерее на двух страницах).

Дашкиев внимательно следил за успехами в затрагиваемых в его книге областях биологии и медицины и, по мере того, как наука продвигалась вперёд, неоднократно дорабатывал свой роман в соответствии с новыми достижениями советских врачей и учёных. При этом писатель старался учитывать политические сдвиги в стране (славословия Сталину пришлось убрать), да и коренные изменения научных подходов нужно было принимать во внимание. В первых изданиях романа отрицательный персонаж доцент Великопольский — вейсманист, отрицающий наследование приобретённых признаков, и сторонник "буржуазной" генетики. С ним борются положительные герои — истинные мичуринцы (читай — лысенковцы). Уж не знаю, что сделал автор со взглядами негодяя Великопольского и хорошего парня Степана Рогова в поздних изданиях романа (у меня их нет), но всем теперь известно, что антинаучность представлений школы Лысенко была развенчана на Пленуме ЦК КПСС в октябре 1964 года. Если кто-то ещё помнит, теме борьбы лысенковцев с "вейсманизмом-морганизмом" в СССР посвящён роман Владимира Дудинцева "Белые одежды", написанный в 1967 году и впервые опубликованный в 1987 году. В 1992 году по нему был снят одноимённый сериал.

Mykola Daškijev. Vítězství života. — Praha: Mladá fronta, 1957 г. Тираж: 6400 экз. Обложка и иллюстрации художника Zdeněk Filip. Издано в Чехословаии на чешском языке.

Переработанные издания романа Дашкиева "Торжество жизни" выходили в 1953, 1966 и 1972 годах, в общей сложности книга была издана при жизни Николая Дашкиева (учитывая польское и чешское издания) общим тиражом около 180 тысяч экземпляров. Изначально писатель задумывал "Торжество жизни" как первую часть крупномасштабной эпопеи. Все предпосылки к этому были, во всяком случае, на последней странице издания 1954 года, которое стоит у меня на полке, написано: "Конец первой книги". Но планы автора так и не были осуществлены. То ли Дашкиеву не хватило отведённого ему судьбой времени; то ли он просто потерял интерес к книге, которая требовала постоянных поправок и согласования с меняющимися политическими и научными реалиями; то ли был слишком занят работой над другими произведениями.

Кстати, о других произведениях Николая Дашкиева я собираюсь рассказать в следующих своих статьях. В частности, имею намерение рассмотреть его повесть "Властелин мира" (1955), которая стала второй большой опубликованной работой писателя.

Ощущение тягостное, причем не столько из-за количества трупов (а их тут хватает), а именно благодаря четкой демонстрации ломкости и нестабильности окружающего нас общества.

Что может быть таким толчком?

Вот мы и подошли к другой важнейшей идейной основе «Вещей»: критике вещизма и потребительства (в некоторой мере пресловутого мещанства), густо замешанного на желании прикупить что-либо ценное по дешевке.

Я желаю эту вещь. Пускай я вполне могу без нее обойтись. Отказаться от идеи обладания. Удовлетвориться иными аналогами. Плевать. Хочу и все! И для удовлетворения своего желания пойду на очень нелицеприятные действия. Забывая, что в этом мире за все нужно платить – и порой немало.

Да, продукция магазинчика Гонта – это не просто вещи. Как заявляет сам хозяин, это что-то, что люди видят во снах, может это и есть сны. Воплощенная мечта. Ностальгическое возвращение в детство или другие счастливые времена. Туда, где тебе было по-настоящему хорошо. Несбывшаяся реальность. Вдобавок способная перемещать обладателя в «виртуал». Это вам не банальная микроволновка и не айфон последней модели. Но суть пагубности жажды обладания вещью от этого не меняется. Наши однорасцы и ради обычного айфона порой убить готовы.

Теперь познакомимся поближе с некоторыми из персонажей, разыгрывающих очередную драму на просторах бедного Касл-Рока, городка где происходят события изрядного количества книг Короля ужасов (в «Вещах» Кинг начинает потихоньку формировать общий легендариум своей хоррорной вселенной, упоминая героев и трагедии, произошедшие в Касл-Роке, и описанные в его ранних вещах).

Персонажи как всегда у Кинга досконально и глубоко проработаны, шикарно описаны, снабжены минимум одной яркой фишкой, выделяющей их из толпы и мощным шлейфом роли.

Лиланд Гонт/Гаунт. Антагонист романа. Изысканный манипулятор, извлекающий наружу худшие людские черты. Паук с разноцветными глазами, застывший в центре темной паутины, играющий на психологических струнах души, дергающий за нити, реагирующий на трепыхания жертвы, вызывающие следующие колебания сети. Плетущий кровавые связи, соединяющие множество обитателей городка. Ловящий людей на крючок желания и ностальгии. Проводящий все новые и новые инъекции ненависти, злобы. Досконально и тщательно переплетающий и связывающий свои ловушки – каждое действие выверено и смертоносно, цепляется за предыдущее и напрямую зависит от него.

Смесь Вишмастера и демона перекрестка, «всегда знающий, что надо делать и приехавший провести семинар по высокому искусству торговли». Ненавидящий слово «но». Двусмысленно желающий своим гостям: «оставить в его магазине толику принесенного с собой счастья». Щеголяющий фразами типа: «Исполнение желаний — секрет успешного бизнеса».

Обаятелен, вежлив, умен, выглядит добрым и участливым. А вот прикасаться к нему не стоит (проявление природы Зла при касаниях?). На высшем уровне владеет гипнозом и обладает рядом без преувеличения магических свойств. Хотя не гнушается и помощью обычных смертных.

При этом, Гонт не Светоносный во плоти. Он знает страх, опасается определенных людей, его планы могут быть нарушены. Зло, несмотря на все его могущество, в книгах Стивена далеко не всесильно. Смелые, крепкие духом люди могут изрядно попортить ему веселье (пускай и цену за это порой платят немалую).

Противоположную сторону представляет шериф Алан Пангборн. Мужчина, недавно переживший жуткую утрату, и так до конца и не оправившийся после нее. Временами сваливающийся в черную депрессию. Отдыхающий душой во время демонстрации фокусов и теневых фигур. Нашедший утешение в новых отношениях. Отличный коп, способный замечать несоответствия, делать выводы, верить интуиции и озарениям, восстанавливать цепь событий, и главное – думать головой. Что мы сможем досконально рассмотреть во время его размышления над расследованием первых смертей.

А вот и его дама сердца. Полли Чалмерс – хозяйка швейной мастерской. Умнейшая, добрая женщина, способная на помощь и сострадание, также не обошедшаяся в жизни без потерь. Страдающая жуткой формой артрита, буквально сводящей с ума от боли и порой не позволяющей пользоваться руками.

Отношения между Аланом и Полли описаны очень мило и трогательно, редко люди не первой молодости получат шанс найти свою пару. Они буквально выворачивают душу перед читателем, не стесняясь ни дурных мыслей, ни слабостей.

Действие в романе развивается неторопливо и плавно (некоторые могут сказать, что даже слишком). Нас тщательно, с кучей подробностей, вводят в провинциальный уклад городка, окунают в связи и конфликты между жителями, их подковерную возню. Досконально знакомят с горожанами, и даже второстепенные герои получают свою минуту славы. Нередки красивые, эмоциональные сценки, раскрывающие психотравмы, желания, проблемы протагонистов. Дарят недурное развитие некоторых образов. Долго расставляют фигуры на доске, нагнетают обстановку. Лишь к экватору срабатывают первые ловушки Гонта, общая картина его замысла проясняется еще позднее, хотя намеки имеются, а до небес градус напряжения поднимается лишь тогда, когда задумки антагониста начинают срабатывать массово.

Кинг, чаще всего — обстоятельное, неторопливое чтение. Что подразумевает немалый объем романа (крупная форма у мэтра действительно крупная). Обратите внимание на случайные встречи во время выполнения поручений Гонта. Все же высшие силы не дремлют.

Эрго. Мощный хоррор, страшный не личностью инфернального главзлеца и не количеством смертей, а пониманием хрупкости людского социума.

Повесть относится к мини-циклу «Third District» («Третий район»), описывающему мир, в котором пришельцы установили контакт с Землей еще 80 лет назад — и начали активно на нее переселяться. Эдакие «Люди в черном», но только если в последних пришельцы старались всячески скрываться и маскироваться под землян, то здесь они, наоборот, всячески выпячивают свою идентичность и требуют с ней считаться — что куда больше соответствует духу времени. И вот уже в некоем неназванном городе (Нью-Йорк) существует целый административный район, в котором пришельцы практически полностью вытеснили коренное население. Предыдущий рассказ «An Election» («Выборы», 2010) повествует о молодом и предприимчивом гее (мне тут опять скажут, что я зря к этому прицепился, на что я отвечу — ежели автор начинает рассказ с такой фразы "David Sawyer walked into the kitchen of his townhouse and thrust his tablet at his husband James." то сам он считает данную характеристику определяющей), который пытается стать первым за 50 лет главой районной администрации. Повесть «Constituent Service», опубликованная пятнадцатью годами позже, рассказывает об Эшли Перрин, только что окончившей колледж идеалистке, которая устраивается на должность своего рода «менеджера по связям с общественностью», в задачи которого входит выслушивать жалобы и предложения граждан, а далее дергать рычаги бюрократической машины, которая, в идеале, должна помочь им решить проблемы (чего не было продемонстрировано ни разу). Жители района, как водится, непростые, со своими культурными особенностями и потребностями, поэтому предыдущий человек пробыл на этой должности всего три дня — после чего с позором ретировался.

Несмотря на отсутствие прямой сюжетной связи, и «An Election», и «Constituent Service» фактически рассказывают об одном и том же — какие невероятные усилия, чудеса такта и личной самоотверженности должны проявлять люди, чтобы встроиться в быт заселенного эмигрантами Третьего района — даже роль рядовых винтиков системы им уже практически недоступна. Тем не менее, сюжетно повесть написана в легком и, не побоюсь этого слова, уютном стиле — каждая глава развивается по законам ситкома и представляет собой отдельный, законченный эпизод: прием на работу — первый день в офисе — приветственная вечеринка — первый выезд на жалобу жителя и дальше все в таком духе. При этом из череды на первый взгляд случайных событий и жалоб постепенно складывается "глобальная" угроза с которой Эшли должна разобраться в последней главе: всё, что кажется мелочью, в итоге сыграет свою роль. Это классический Скальци, подающий серьезные события с легкой ноткой абсурда, возникающей из очевидного контраста: земная бюрократическая рутина сталкивается с инопланетными реалиями. Рекламные блёрбы говорят что-то в стиле «Парки и зоны отдыха» встречают «Звездный путь», но я не смотрел первого сериала и не поручусь за точность аналогии. Тем не менее, прочитав довольно много книг Скальци, отмечу, что пишет он в узнаваемом стиле, подавая ненавязчивый юмор через диалоги и неожиданные ситуации, в которые попадают герои.

По Скальци, бюрократия является универсальной силой, которая связывает самые непохожие цивилизации. Даже когда пришельцы имеют щупальца или ядовитые шипы, их проблемы остаются классическими: шумные соседи, страховые аферы и забитая канализация. А разнообразие форм и репродуктивных циклов — не более чем культурные особенности, только более ярко выраженные. Таким образом, под маской уютной фантастики о муниципальной бюрократии в мире, где Земля уже давно принимает инопланетных «мигрантов», проступает вполне очевидная социальная сатира на иммиграцию, интеграцию и современную политику.

И главный вопрос заключается в том, насколько глубоко копать. Если проскользить по поверхности — перед нами очень милая и легкая история, про то, что даже в эпоху, когда политики о(б)суждают «чужих», эти самые чужие просто хотят нормальных услуг. И, наверное, эта трактовка наиболее приемлемая, потому что если углубляться дальше — можно наткнуться на зарытые полуразложившиеся трупы. Опустим постепенное вытеснение и замещение человеческой культуры, которую пришельцы частично выкинут, частично апроприируют, даже не пытаясь понять (так для одного инопланетянина-меломана нет особой разницы между Nickelback и The Beatles) — приходящие в голову сравнения настолько токсичны, что никакие «Опасные видения» их не опубликуют.

Поговорим о чем-то более безопасном: повесть, по сути, восхваляя бюрократию, фактически демонстрирует ее импотенцию. В ситуации реальной угрозы жизням обитателям Третьего района, когда нужны срочные действия, бюрократия не просто оказывается бессильна — она активно противостоит попыткам действовать, приближая ужасный конец. Да и в других случаях видна тенденция не решать, а забалтывать проблемы, направляя жителей в такие канцелярские дебри, что даже Астерикс с Обеликсом бы не справились. А раз так, когда иного выхода не остается, на смену бюрократии приходит старомодный, неполиткорректный героизм, который, как водится, всегда является следствием чьей-то некомпетентности.

Однако же ожидаемой критики в финале система не получает и возможное второе дно о том, как человеческая культура тихо угасает под напором "дружелюбных" чужих, а бюрократия спасает только саму себя, — является в лучшем случае побочным продуктом стандартной структуры приключенческой повести, которая требует постоянно поднимать ставки, вплоть до яркой развязки. А поиск скрытых смыслов, которые автор (зная его политические взгляды) практически гарантированно не закладывал, вместо того, чтобы просто получать удовольствие от уютной истории про инопланетян — и есть следствие той самой интоксикации, отравляющей восприятие.

По крайней мере, мне хочется так думать.

Был такой король, пил, играл, вел распутный образ жизни, помер в 47 лет. Авторы правда забыли добавить, что этот субъект продал свою Родину (в буквальном смысле — отказался за деньги от подданства/гражданства), которую вероятно таковой не считал. А и действительно, серб только на половину, вырос в Румынии, учился во Франции, что ему эта провинциальная по тем временам Сербия то?

Что автору удается великолепно, это передать уютную местечковость Белграда начала 20-го века, где буквально каждый знает каждого. Директор театра — короля, главный полицмейстер страны — зятя хозяина гостиницы, а хозяин письче-бумажного магазина вхож на дворянские светские мероприятия, а уж мэру города совершенно не стыдно гордиться тем, что его стараниями в городке открыли сразу три кабака. Многословное описание железнодорожного вокзала и милое упоминание, что в его окна вывешено на просушку белье.

Вся книга пронизана флером романтической любви авторов к местечковой романтике и утраченной «королевской» родимой сторонки. Ну и естественно, для «литературы национальной гордости», герою/сербу приписывается просто колоссальное влияние на окружающую действительность, вплоть до подаренной Стокеру идеи написать «Дракулу».

Итак, однажды Николай, по кличке второй, вызвал к себе Гиляровского (зачеркнуто). Ах да, Гиляровский это про кино о «значках четырех». Но именно эта забавная интерпретация Дойля, сразу пришла мне на память, при чтении этого произведения. Наверное, сходством размеров разухабистой клюквы. В книге же – Его Величество краль Сербии Милан Обренович вызвал к себе Милована Глишича, что бы сообщить ему, что сам Скотленд Ярд на коленях упрашивал его, короля Сербии, то бишь, направить на помощь этого самого гениального Милована Глишича. Ведь этот самый Милован, это мало того, что Шерлок Холмс и Доктор Ватсон в одном флаконе! В этот самый флакон еще намешано не меньше пяти сезонов «Менталиста». Это же прямо такой единственный на всю Европу специалист, который десять лет назад «смог залезть в голову» маньяку и только его умствования позволили этого самого маньяка поймать.

Правда, как выяснилось к 10 главе, поймали жуткого маньяка, сливавшего кровь из своих жертв, совершенно случайно. Впрочем, это не снимает вопрос, а с какого перепугу к ловле маньяка привлекли корректора городской типографии, цензора и начинающего графомана? Только потому, что он регулярно бухал со следователем, расследующим это дело? Ну как бы… Опять же, по итогу расследования, совершенно не правдоподобна слава главного героя как великого сыщика. Вот честно, кто вообще может вспомнить громкие преступления десятилетний давности, и кто их раскрыл? Даже в своей стране. А уж тем более где-то там, на откровенных задворках цивилизации? А уж когда авторы нам раскрывают подоплеку это расследования:

Итого, главный герой оказывается – уникальный специалист, из такого же уникального захолустья, но с колоссальным опытом одного расследования, в роли прикрепленного репортера. Зато он очень мимимишный… . Кроме как его мимимишность объяснить тот факт, что король посвящает его в государственные секреты, пополам с его личными тайнами не объяснишь. Нет, я понимаю, Сербия маленькая страна, но таки служба личной охраны, разведка, контрразведка и даже армия у нее есть. И вот во всех этих структурах не нашлось ни одного человека, в силу своего реального опыта более подходящего для решения государственных проблем и хранения личных тайн монарха?

Так и слышу, как Скорбонья кричит Нешичу –«давай, подтаскивай, тяни, ну тяни же это дурацкое правдоподобие, не давай ему упираться и цепляться за здравый смысл! Ща, давай его еще чуть ближе, я его за трактор зацеплю и мы его в сюжет запихаем, никуда это тупое правдоподобие не денется!»

В остальном, тоже не то, чтобы все плохо, но осадочек остается. Проблемы не только с правдоподобием, есть проблемы и с логикой сюжета. В какой то момент возникло ощущение, что авторы то ли писали без синопсиса, то ли не читал написанное друг-другом. В начале книги главный герой сознается, что никого не убивал. К середине выясняется, что убивал, да еще как! С брызгами крови в лицо, да еще и совершенно невиновного человека! Один раз не … несчитово?

Вместе с тем – все очень живенько и достаточно ярко. Прям мультик для взрослых. Очень анимэшная эстетика действа.

______________________________________________

Да, с персонификацией Скотленд Ярда это не фигура речи. Кого благодарить за этот уникальный финт — не знаю. То ли автор постарался, то ли переводчик не удосужился подправить ИИ. Подозреваю все же переводчика. Это ведь не единственный логический артефакт текста, есть и другие. Та же «супница с кобальтовыми украшениями» чего стоит. По-хорошему, звучать должно «супница с кобальтовым рисунком/росписью». Визитная карточка безумно дорогого китайского фарфора и весьма дорогого фарфора мейсенской мануфактуры – роспись фарфора кобальтовыми красками. А прикол с перекусом главного героя? Это когда он отрезает два куска хлеба, а потом «кладет на него кусок сала», после чего обильно солит и перчит полученное. Вот серьезно? Главный герой есть сырое сало? Соленое то заведомо солить и перчить не надо… В общем, глаз регулярно цеплялся и логика так же часто пробуксовывала.

Общий вывод: милая книжка, со страниц которой так и веет любовью к родной стране, с кучей мелких недочетов в сюжете, с яростно выпрыгивающими из кустов роялями и мэри сьюшным главным героем. На 7/10 .

З.ы. Еще раз обращаю внимание, фактически это не первая книга, просто кусок текста от единого произведения.