Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Только ленивый не сравнивал эту книгу с «Отрядом самоубийц». И в целом это понятно. Отряд «дьяволов», среди которых вампир, оборотень, самовлюбленный некромант, умеющая становиться невидимой эльфийка, проклятый рыцарь, самая опытная женщина Европы и священнослужитель, которому просто слегка не повезло с новым назначением, отправляется на выполнение очередной «самоубийственной» миссии. Возможность отказаться не предусмотрена.
Но за внешним сходством прячутся и различия. Специфика отряда и большая опасность поручаемых ему миссий предполагает постоянную «текучку кадров», но основной костяк группы вполне сработанный. И у каждого из них есть своя причина там находиться — помимо или в дополнение к магическому связыванию. Долг, клятва, скука, золото (или просто неуемная жажда действия и неумение останавливаться). И чаще всего — ситуация, когда просто некуда и незачем идти куда-то ещё. Впрочем, все эти мотивы раскрываются перед читателем (и новичками отряда) постепенно.
Другой очевидный аспект истории — альтернативный мир. Не только магия, но и, что куда существенней, история и религия. Всё с одной стороны вполне узнаваемое (кардиналы, папа, церковный раскол, великие священные походы, сложности политики и престолонаследия), но с другой стороны в достаточной степени отличающееся, чтобы избежать прямых параллелей (Карфаген, Троя, дочь Божия, колесо вместо креста, угроза вторжения эльфов-людоедов и т.д.).
Ну и, конечно же, магия. Автор пробует новый подход к написанию фэнтези, поэтому магии много, её активно используют и «дьяволы», и их противники. Магия — неотъемлемая часть мира, его истории, его героев.
Книга достаточно большая, но наполненная действием.
Отчасти предсказуемая — не по сути, а по направлению движения сюжета. Есть тут элемент аттракциона (или типичного блокбастера), когда в начале нам говорят о четверых влиятельных негодяях, которые будут крайне огорчены новой миссией «дьяволов» (довезти до Трои новую претендентку на трон). А потом по мере развития сюжета герои последовательно встречаются с этими негодяями, их воинами и магами — и всё это на фоне эффектных декораций и кровавого экшена.
Но Аберкромби не был бы собой, если бы не припас множество внезапных сюжетных поворотов и неожиданных открывающихся по ходу действия обстоятельств. Да, это тоже особая разновидность предсказуемости, когда сразу знаешь, что впереди обязательно будут те или иные неожиданности, когда не может всё закончиться более-менее нормально и спокойно (даже если в какой-то момент всё к этому и идет), если впереди ещё с десяток глав.. Но тут уж ничего не поделаешь.
Ещё автор верен своему принципу показывать историю с разных точек зрения. И здесь у него прекрасная возможность для этого — каждый из основных персонажей (включая бывшую воровку, примерившую роль наследной принцессы) раскроется, обретет характер, предысторию и свою линию развития. Хотя, конечно, кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени.
История одновременно законченная (в рамках одной конкретной миссии) и предполагающая продолжение (в глобальном масштабе и с точки зрения потенциальных новых миссий). Что ж, я абсолютно не против.
Ну и пара слов о русскоязычных версиях. Слушала в озвучке Кирилла Головина — отчасти в этом тоже была цель, познакомиться с его манерой исполнения. Вполне удачное знакомство вышло — как минимум каждый из персонажей обзавелся своими интонациями и узнаваемым звучанием. Но с выбором именно такого способа чтения книги, увы, связаны два последствия.
Первое — это было одно из самых медленных знакомств с книгой на моей памяти (что впрочем говорит не о самой книге, а о том, насколько я последнее время подзабросила аудио формат). Поэтому вместо спринта (быстрого чтения) получилось неспешное прослушивание нескольких глав в неделю (фактически — формат сериала-аудиоспектакля). Вполне приятный формат, к слову.
Второе — это не перевод Bydloman (хотя именно появление его перевода стало поводом дослушать финальные главы сегодня, а не когда-нибудь ещё).
Рецензия опубликована к открытию библиографии автора. Спасибо составителям за это.
«Эмпатия» — это такой ядрёный киберпанк в российских реалиях, но взращённый под явным влиянием западного кинематографа. Последнее абсолютно не удивительно. Во-первых, именно там обитают наиболее известные представители этого достаточно нишевого, будем честны, жанра. Во-вторых, по основному роду деятельности Антонина в первую очередь сценарист и режиссёр. Собственно, и сама книга — это переработанная версия изначального сценария, который не получилась пристроить из-за дороговизны такого сериала.
По сюжету во время концерта известной группы убивают фанатку, ведущую трансляцию в «Эмпатии», которая передаёт чувства и эмоции автора. Из-за этого погибают также и те, кто в режиме реального времени следил за ней с глубоким уровнем погружения. Подобный случай, разумеется, незамеченным не остаётся и помимо общественного резонанса вызывает пристальное внимание власти к такому сбою в социально значимой системе. Но кто это сделал: какой-то безумно удачливый маньяк или специалист, знающий об этом глюке системы? Здесь придётся разобраться ведущему следователю Министерства информационных технологий Алексу Холодову и навязанной ему сотрудницей «Эмпатии» Ольге Счастливой. У каждого свои интересы и в шкафу вагон скелетов, причём некоторые костями указывают на текущее дело.
В центре истории лежит отчасти злободневная, отчасти уже немного набившая оскомину идея, что люди научились передавать личный опыт и восприятие. Саму концепцию уже многократно препарировали в фантастических произведениях в том или ином виде с упором на отупение населения, но в современных реалиях, где погружение в чужую жизнь становится всё доступнее посредством соцсетей, роман скорее даже прибавляет в актуальности. Тем более что здесь это лишь один из слоёв социальной составляющей.
Раскручивание дела об убийстве в разные стороны перемежается образами России будущего, которая, вопреки некоторым трендам, не находится под протекторатом Китая или вообще в каком-то вакууме, да и выглядит вполне достойно, хотя без ноток «Чёрного зеркала» не обошлось. На стандартный отказ от части свобод в угоду безопасности и от полноценного ИИ из-за последствий местного аналога бунта Скайнета здесь накладывается влияние той же «Эмпатии» на общество. Эта последняя часть — одна из самых интересных футурологических концепций романа. Потому что если предыдущие сделаны под влиянием западной киноклассики, где даже имя центрального персонажа окажется отсылкой, то здесь автор даёт волю личным технофобиям и затем описывает их в опять же весьма честном ключе. Кому, например, будут нужны кино и литература, когда можно получить настоящие эмоции напрямую? Мысли опять же не новые, но оформленные со множеством интересных придумок, которые хорошо оживляют даже самые старые концепции.
И если с тем, что описывается в «Эмпатии», на мой взгляд, проблем нет, то вот к тому, как описывается, уже куда больше вопросов. Подобно большинству произведений в этом жанре роман хочет жить честной книжной жизнью, но сценарные корни постоянно тянут его на дно. Как говорила сама Антонина: сценарий — это документ сугубо технический и весьма сухой. От книги же ты ждёшь куда большей изобретательности по части работы со словом и самим текстом. Вместо этого «Эмпатия» весьма жёстко структурирована и предельно лаконична. Наверное, это одно из немногих произведений, когда хочется пожурить писателя не за обилие воды, а за скупую немногословность. Причём видно — автор может, но, похоже, сознательно себя ограничивает. Из-за этого миру порой не хватает деталей и глубины, а персонажам ещё одного измерения. Да и вообще небольшая 300-страничная книга ощущается, как утрамбованный сезон сериала. Причём с хорошим таким клиффхэнгером в конце. Правда, при закрытой основной сюжетной линии.
В общем, для полноценной реализации всех идей книгу нужно либо было существенно расширять изначально или хотя бы выпускать предполагаемое продолжение. Желательно, уже более размеренное. Пока же получается, что потенциал есть, но раскрыт он не до конца. Поэтому книга подойдёт только тем, для кого суть и идеи важнее их художественного исполнения.
Понравился текст? Подписывайтесь на мой канал в Телеграме и группу в ВК. Там появляются небольшие заметки и наблюдашки, а также материалы, которые по тем или иным причинам нельзя выложить на всех площадках. Например, подкасты для «Мира фантастики».
Я думаю, в этом году борьба за премию Хьюго в номинации "лучшая повесть" будет только между двумя произведениями. С одним из претендентов — «Automatic Noodle» Аннали Ньюиц — мы разобрались еще в прошлом году. Теперь пришла пора поговорить о явном фаворите: повести Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots», которая собрала на Goodreads без малого сорок тысяч читателей. Писательница своей прошлой, соавторской работой, завоевала практически все премии, какие только есть и явно планирует повторить, если не превзойти свой успех. Получится ли это у нее? Шансы есть и весьма высокие. А вот что касается качества самой повести и того, кому она может понравиться, ответить однозначно уже сложнее. Давайте разбираться.
«The River Has Roots» — весьма короткая по размеру повесть, которая в оригинальном издании была дополнена рассказом, составляющим чуть меньше половины от ее размера для сколь-нибудь приличного количества страниц. С другой стороны — книга обильно иллюстрирована и ее очень приятно держать в руках (что тоже может быть причиной высокой популярности). Отчасти ее можно сравнить с «Временами хрусталя и железа» — другим известным и премированным произведением писательницы, получившим все три крупнейшие англоязычные фантастические премии: Хьюго, Небьюлу и Локус. Это был парафраз средневековых сказочных сюжетов, написанных в старательной стилизации, но с подрывом классических архетипов и, можно сказать, радикально-прогрессивным посылом. В новой истории Эль-Мохтар настолько верна себе, что это уже можно назвать самоповтором: она снова сочетает сказочное повествование с узнаваемыми архетипами и вполне конъюнктурное содержание.
Итак, на реке Лисс есть небольшое хозяйство, в котором живут сестры Хэвторн, ухаживающие за волшебными ивами, растущими на ее берегах и продающие товары, сделанные из их веток и древесины. Река эта непростая, ведь течет она из волшебной страны фейри, в потоке ее отчетливы следы магии, которая в мире книги называется грамматикой. Я видел немало отзывов, выражающих недовольство нераскрытой магической системой, но мне она кажется весьма удачной, ведь понимать ее надо буквально: грамматика это и есть магия книг, их сущность, корни их природы.
цитата
Было время, когда грамматика была дикой, когда она трансформировалась, высвобождая новые формы из старых. Грамматика, как и gramarye, как гримуар. Что такое магия, как не изменение мира? Что такое спряжение, как не превращение одного в другое? Она бежит; она бежала; она будет бежать.
Грамматика — это то, что лежит в основе повествования, магия языка в его древнем, исходном смысле, сущность, из которой прорастает любая история, в том числе и эта. Куда уж тут яснее? И стоит отдать писательнице должное, с точки зрения поэтичности текста и населяющих его образов, с точки зрения текстуальной магии, меняющей повествование каламбурами и рифмами, с точки зрения всех стихотворных фрагментов — повесть очень ладно скроена. Но вот о чем же она? О, сейчас я расскажу.
Итак, две сестры живут вместе и поют свои песни, и никто, вот совершенно никто, им не нужен.
цитата
Послушай, почему я вообще должна за кого-то выходить замуж? Почему мы не можем просто жить вот так, вместе, ты и я, заводить возлюбленных, если нам захочется, вместе растить детей и учить их петь для деревьев? Почему брак должен означать, что кто-то из нас уедет, а кто-то останется? ... Ты — вся семья, которая мне нужна.
И скоро у одной из сестер, по имени Эстер, появляется свой возлюбленный... или возлюбленная... с этими фейри так сразу и не скажешь, тем более когда они предпочитают гендерно-нейтральные местоимения "they". И вот, значит, Эстер встречается со своими фэйри, поет им стишки и занимается вещами, недозволенными до свадьбы, что очень не по душе тупому, жирному мужлану по имени Сэмюэль Поллард, который очень даже не прочь подкатить к ней свои вонючие, волосатые яйца:
цитата
Эстер не выносила общества Сэмюэля Полларда. В его глазах всегда было мягкое, умоляющее выражение, как у скулящей собаки; его руки, как ни странно, всегда были одновременно холодными и влажными, и он то и дело как бы случайно касался ими Эстер. Он учился в одном из престижных университетов — Эстер отказывалась вспоминать, в каком именно, — и вернулся щеголяя знаниями латыни и поэзии, которыми считал нужным делиться при каждом удобном случае, хотя и тем, и другим он владел не слишком хорошо. Он считал себя галантным — и стремился быть галантным... Эстер относилась к нему с презрением.
Кстати, Сэмюэль Поллард — единственный мужской персонаж в повести, других не завезли. Как же так вышло, что именно он оказывается главным злодеем, да таким жалким, что писательница не упускает ни единой возможности чтоб его принизить и пнуть? Это классический просчет, когда пытаясь сделать социальное высказывание максимально доступным и понятным, автор скатывается к карикатурности. Поймите меня правильно, проблема даже не в том, что мужской персонаж выполняет роль архетипического "грубого ухажера". В классической сказке архетипы и должны быть обнажены до предела. Но если есть минус, то где-то должен быть и плюс, верно? Персонаж, который уравновесит чашу весов. Ну не в этой повести, так в другой, или может в третьей. Но нет, творчество Эль-Мохтар никакой альтернативы не предлагает, она из одного произведения в другое толкает одни и те же нарративы, как гвозди забивая. Или вы думаете, что вторая история сборника, «John Hollowback and the Witch» она о чем-то другом? Как бы не так, это ещё один гвоздь в гроб патриархата: главный герой, Джон с дырой в груди (буквально), которого бросила возлюбленная, приходит к ведьме за исцелением, чтобы понять, что он сам во всем виноват, ведь посмел помешать отношениям своей возлюбленной с другой девушкой, разрушив их простое лесбийское счастье. И снова единственный мужской персонаж оказывается единственным антагонистом истории, мораль которой сводится к тому, что даже самый обходительный и рефлексирующий мужчина обладает изъяном (дырой в груди) из-за своей порочной природы. И в чем тогда отличие сказочного архетипа от анти-патриархального памфлета?
Да, я понимаю, что литература не бухгалтерская книга, что художественная правда не требует ровного счета, что, в конце концов, это не для меня написано. Но разве это повод кормить свою целевую аудиторию однобокой, упрощённой, поляризованной картиной мира, где мужское — безусловное зло, а женское — добро? А без объективности оптика читательского взгляда превращается в кривое зеркало, единственная задача которого — тешить ресентимент целевой аудитории. Но легко угождать тем, кто и так с тобой согласен, а ты попробуй колеблющихся убеди. И в этом плане Эль-Мохтар полностью проваливается, лишь сильнее поляризуя аудиторию.
Часто можно услышать заблуждение, что феминистичные и квир-произведения пишутся исключительно представителями меньшинств, которые продвигают выгодную им картину мира. Но в случае с Эль-Мохтар это совершенно не так: она замужем и счастлива во вполне традиционном браке, чего совершенно не скрывает и самим своим существованием показывает, что картина англоязычного творческого поля не так однородна, как может показаться на первый взгляд. Весь свой творческий метод она построила на том, что (цитируя ее премиальный рассказ «Времена хрусталя и железа») мужчины — это грубые медведи, днём ранящие словами, а по ночам причиняющие боль своим телом.
Текст, безусловно, написан в традиции феминистического ретеллинга, который имеет свою аудиторию и популярность (более тридцати тысяч читателей на гудридсе не из пустоты взялись). Мне бы не хотелось критиковать его с точки зрения самого факта наличия феминистических идей — пусть каждый сам решает насколько они ему близки. Для меня большее значение имеет то, как они звучат в исполнении Эль-Мохтар, то, как они встроены в ткань повествования. Здесь же органичность текста такова, что отдельные диалоги сестер временами напоминают страницу из манифеста феминизма третьей волны, вырванную и вклеенную в средневековый текст. В классической сказке мораль вырастает из поступков героев. Здесь мораль диктуется современной идеологией. Пожалуй, задача деконструкции сказочного сюжета была выполнена на пять с плюсом. Но что же было предложено взамен? Формально, структура сказки соблюдается, но ее созидательное начало подменено нигилистическим отрицанием традиции.
Несмотря на певучий слог, структурно повесть далеко не идеальна: сказка должна быть лаконична, а Эль-Мохтар, эксплуатируя классический сказочный сюжет, щедро наливает в него воды, да, той самой полной современной грамматики воды, в которой нет-нет да и проплывают гендерно-нейтральные местоимения и другие продукты современной конъюнктуры. Насколько вам будет близка такая, современная магия, когда вневременная сказочная мудрость подменяется чем-то иным, но в красивой, стилистически безупречной обёртке? Ответьте на этот вопрос сами, я для этого не нужен. Но одного не отнять — написана повесть под премию, и премию она, скорее всего, получит.
Во втором томе трилогии «Лионесс», «Зеленая жемчужина», король Тройсинета Эйлас защищает мирное население Старейших островов от разбойников ска, некогда поработивших его, и от короля-злоумышленника Казмира. Мобилизуя необузданных баронов в пограничных краях, Эйлас отвлекается от королевских обязанностей, чтобы пленить обворожительную дочь герцога-ска, уязвившую его пренебрежением, когда он томился в рабстве. Оказавшись наедине с ней, вдали от своих армий, вместо того, чтобы заслужить уважение красавицы, он вынужден пересечь в обществе непокорной пленницы дикую территорию, по которой рыщут наемники Казмира. Тем временем, в мире чародеев происходят судьбоносные события. Средоточием ненависти ведьмы Десмёи к мужскому полу стала зеленая жемчужина, вызывающая убийственную...
Возвращаюсь к этой трилогии спустя более чем год с момента чтения первой книги. И это тот случай, когда многословность и основательность авторского стиля идут только в плюс. Потому что про всех основных героев автор напомнит, важные события кратко перескажет, даст ссылку на подробности из первой книги. Причем не нудно, не скучно, а именно что с добротной такой основательностью хроники.
При этом второй том трилогии «Лионесс» начинается в духе классического фэнтези, «сказки сказок», где проклятый волшебный предмет причудливыми путями переходит из рук в руки, сея вокруг злобу и смерть. В определенный момент даже появляется чистый сердцем юноша, вынужденно исполняющий роль временного хранителя волшебной жемчужины (кто сказал «Властелин колец»?). Это узнавание, общие сказочные мотивы и особый авторский стиль с ходу погружают в атмосферу и историю — вот оно, чистое яркое фэнтези.
Но автор, как и в первой книге, снова играет с читательскими ожиданиями. Потому что подарив несколько ярких эпизодов, зеленая жемчужина затем надолго прячется за пределами основного сюжета, чтобы вернуться лишь ближе к финалу. И да, зеленой жемчужины во второй книге по факту оказалось ещё меньше, чем принцессы Сульдрун в первой. По времени, не по значению.
Сама же история в большей степени оказывается сосредоточена на делах абсолютно не магических. А точнее — на политике, шпионаже и военных компаниях местных правителей. Молодой король Эйлас, укрепляющий свое влияние на освобожденных землях и занимающийся множеством организационных вопросов. Амбициозный король Казмир, раскинувший разветвленную шпионскую сеть и лелеющий мечты о единой власти над всеми прочими королями. Бесстрашные захватчики ска с их верой в собственное превосходство по праву крови. Мелкие правители, предающиеся лени, роскошествам или интригам поменьше. Жизни королевств, генеалогии их правителей и политике, балансирующей между интересами и амбициями множества влиятельных фигур, уделено очень много времени. Что по духу роднит «Зеленую жемчужину» с историческими хрониками — и автор по мере сил поддерживает это впечатление.
Разумеется, всё это с поправкой на реальность в этом мире магии и нечеловеческих народов. Так что повествование время от времени разбавляется эпизодами из жизни волшебника Шимрода и полуведьмы Меланкте (их странная романтика, влечение и предательство), коварными проделками ученика чародея Висбьюме (тот ещё самовлюбленный заносчивый тип с низменными пристрастиями) или опасным путешествием по параллельному миру с причудливой природой, флорой и фауной (фактически «туда и обратно», если очень сильно обобщать).
Хотя всё равно, если сравнивать с первой книгой, вторая часть большой истории оказалась по атмосфере несколько менее сказочной и менее непредсказуемой. Основные герои уже известны, их приключения и путешествия могут быть долгими и опасными, но, грубо говоря, за уже понятных любимчиков и «хороших парней» уже меньше приходится переживать. Это справедливо на больших масштабах, хотя в деталях сюжет всё так же способен удивлять, быть непредсказуемым и наполненным магией.
Чтение неторопливое (объем плюс основательность повествования), но приятное. К третьей части подхожу с воодушевлением.
Вместо эпиграфа: Вопрос вопросов. Почему я, конкретно вот об этой, теоретически отличной книге не могу сказать ничего хорошего? Вот умом понимаю и вижу и сложные хитросплетения сюжета, и отличный русский язык и огромную наваленную кучу пасхалок и интеллектуальных отсылок к … (не путать с посылами «на…»). А по факту — тягучая символистская нудятина с плоским сюжетом и криво выписанными героями, запакованная в хороший русский язык. Разве что засыпать помогало, своеобразной ритмикой текста.
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
***«Поясню, почему термин «криво». Криво — здесь это не оценка качества. Это оценка авторского стиля. Назвать колодановские персонажи картоном язык не поворачивается. Картон он плоский, а герои автора хоть и показаны мелко, без глубины и разнообразия характера, но отнюдь не плоские. Они у него гротескно выпяченные. Ну вот представьте вы на улице встречаете девушку половину лица которой занимает родимое пятно. Рост, вест, фигура, во что одето – все затмевается явно видимым уродством. Вот автор своих героев и описывает, указывая, где у персонажей такие пятна на характере находятся. У этого на лице, у того на жопе, а вот у этого вообще на носу бородавка. На этом раскрытие «глубокого внутреннего мира» и заканчивается. Поведение персонажей по тексту создает впечатление, что в них ничего, кроме вот этой вот гипертрофированной черты характера, по которой нам его и представили и нет». ***
О дивный новый мир, что расстилается перед нами. Условная Испания в условные 30-е, условная катлинка (каталонка) с навахой в зубах (она же персонаж детских мультиков – Dora/даша, авторским произволом переименованная в Клару) в пучине противостояния с миром реальным и миром снов. Между зарождающимся фашизмом и поехавшими крышей красными движениями (представители левых политических течений выделяются даже на фоне того цирка уродов, что у автора заменяют героев). Паноптикум персонажей дюжинами дюжин, плещущихся в авторском произволе. Злодеи гротестко злодейные, герои гротестко геройные… Сюжет же, когда его очищаешь от шелухи словоблудия – простой как две копейки, довольно потасканный и не законченный.
Текст вязкий и плотный, как болотная тина. Настолько вязкий, что даже активный экшен не спасает от ощущения что, вы наблюдаете трепыхание полудохлой мухи на подоконнике. Вот такое вот странное впечатление – автор описывает как злобный жандарм из пистолета расстреливает четверых человек, а мне хочет зевнуть от всех его словесных вывертов в стиле: «парень рухнул на пол, а стена украсилась осколками кости и мозгового вещества. Вот такое новое искусство. Никто не успел понять, что произошло, никто не успел ничего сделать. Еще три выстрела прозвучали один за другим, аплодисменты старухи-смерти. Мертвые пали … к ее ногам». Бла-бла-бла и ворох ассоциативных кружев. Оборви все эти словесные рюшечки и от текущего объема останется ¼. Как по мне, книга бы от этого только выиграла, но тогда это был бы уже другой автор.
Еще пара слов о тексте:
Авторский стиль меня местами сильно раздражал. Автор начинает и не заканчивает действие героев. Простой пример:
«когда Клара выбралась из ванны, из крана вдруг хлынула ржавая горячая вода… (здесь у нас еще немного словесных кружев)
— О! – сказала Дафна. – Гюнтер починил бойлер.
— вовремя,- сказала Клара. … шлепая босыми ногами она прошла в спальню».
Э, а воду выключить? Вроде бы мелочь. Понятно, что кран закрыли, воду из ванной спустили. Только вот такие мелочи у автора, каждые два-три абзаца и мое внимание постоянно подвисало, на брошенных в воздухе логических нитях. Особенно это цепляет, когда в пространстве текста висит сразу несколько действий, начатых в разных абзацах. Плюс между такими вот, подвешенными логическими нитями, у автора напихано много разных словесных интервенций – вроде тех же «аплодисментов старухи-смерти» из выше процитированного. Такой стиль затрудняет визуализацию происходящего. Получаем; «яркий карминово- розово и чуть-чуть фукси, с непередаваемыми оттенками заката в прожилках самых разных оттенков желтого, лимонными, охрянными, и дынно-яичными, лист клена падал. В километре от клена обнявшись стояла парочка» и как из таких далей и с такими отвлекающими деталями уследить, что парочка вообще делает то? Целуются или она воткнула ему нож в печень?
Дочитав первую книгу, хотел бросить… но отзывы других лаборантов вроде как намекающие, что дальше будет лучше вернули меня к тексту.
Зря. Текст второй книги ничем не лучше первой и ладно бы, главное, что не хуже. Но нет, разочарование добавила убитая концовка. В общем, не надо было мне прерывать недельную паузу между первым и вторым томом.
________________
Итого три вывода по прочтении:
1. По ощущениям это типичное подростковое, даже скорее детское фэнтези. Вот есть серия детских детективов «Черных котенок», есть серия детских ужасов «Ужастики», а вот аналогичную по возрастному охвату (где-то с 8 до 13-14 лет) серию фэнтези вспомнить как-то не получается. Но, в любом случае – «Пересмешник» бы в такую серию вписался просто идеально. Сильно ближе к классической сказке, чем мне комфортно для чтения. Слишком утрировано-лубочные характеры у персонажей, слишком явственные «социальные язвы», слишком выпячено-выразительные декорации. В общем, все немного слишком. На этом фоне откровенно чужеродно-инородными и полностью ненужными смотрятся вставки из серии – «помнишь дядю Хулио, он работал у вас на ферме, он бродил по полю и искал свою оторванную руку безумно хохоча, пока пуля не вышибла ему мозги». Зачем? От того, что колобок матерится, меняется законодательный возрастной рейтинг, а не целевая аудитория. А уж если в результате таких манипуляций первое, напрочь исключает второе, то автор сам себе злобный буратино. Как не старайся, мир адаптированных советской цензурой детских сказок от добавления в него мата не станет миром «Живых и мертвых» или «Проклятых и забытых». С другой стороны, автора сложно упрекнуть в непоследовательности. Стилистически и идейно, перед нами тоже самое «Время бармаглота». Как автор не пытался уйти во взрослые смыслы, погружая читателей в глубины «Лабиринта Фавна» Эль Торро, получилась все та же Кэрроловская «Алиса в Стране чудес» безнадежно залитая чернухой. Детские несуразицы, титаническими усилиями автора, вытаскиваемые на взрослую аудиторию. Жаль, что все усилия были безрезультатными. Все тот же детский нарратив «а-ля Колобок», где персонажи иногда говорят матом. Впрочем, надо отдать автору должное. В отличии от «Бармаглота», ему почти удалось сюжет вытащить из состояния черновика и довести, хотя бы до видимости завершенности.
Нет, я допускаю, что Колодан пытался «делать фарс/буффонаду», но если и так, то у него явно не получилось. Для фарса требуется не только утрирование характеров персонажей и набор пасхалок на книги и фильмы, о которых большинство читателей уже забыло. Для фарса нужен не только цинизм и интеллект, но еще и хотя бы капельку юмора, и щепотку умение смеяться над собой. С этим у автора не задалось.
Если же мое предыдущее допущение не верно, то все еще хуже и перед нами просто очередное «умствование» ради «умствования». Игра словами ради игры словами, под которую специально взят простенький сюжет и недоделанные персонажи. Причем к концу игры, автор сам настолько от нее устал, что просто скомкал чистыми листы, на которые планировал дописать окончание и ткнул точку там, где получилось.
Но здесь уже только читателю решать – нужна ли ему книга ради попыток среди картона и циркового реквизита найти смыслы, закопанные автором или нет. Хотите копаться – копайтесь. Сознаюсь, я в этой книги новых смыслов, ни по содержанию, ни по глубине не нашел. Для меня в этой темной комнате нет ни то, что черной кошки, но даже старой ободранной черной плюшевой собачки (считайте это моей пасхалкой уже прочитавшим книгу Колодана). Под ярким клоунским гримом здесь такие же старые усталые рожи, как и у десятков людей, который вы сегодня встретили по дороге с работу. Под многими словесами и грудами второстепенных персонажей здесь стандартный сюжет и стандартное для детской сказки взаимодействие героев. Причем для сказки именно советской, эстетика тех самых «королевства кривых зеркал» и «веселое сновидение или смех сквозь слезы» обильно политая чернушным символизмом.
2. Вот этого вот всего — слишком много. Текст не просто затянут, сюжет откровенно тонет под ненужным ворохом слов и лишних «бездомных», и «бездумных», персонажей. Авторский замысел (если он вообще был), в этом море красиво скомпонованного словоблудия ведет себя так же, как в океане ведет себя жертва мафиози с тазиком цемента на ногах: трепыхаясь, дергаясь и пуская пузыри быстро идет ко дну. Ну и традиционно – Колодан это не про умение писать концовки книги. Говоря словами его персонажа: «А где катарсис? Где очищение через страдание и рвоту? Где вот это все? Мое личное мнение, что и этот номер откровенно запорот…» (с) Д. Колодан. О концовке этой книги лучше и не скажешь.
3. И еще, ну вот хоть автор убейся, но не сочетается психоделическая фантастика с социальной. Ну вот от слова совсем. Как нельзя методами кубизма изобразить классический натюрморт, так и насыщая текст психоделикой сна неэффективно «бичевать социальные пороки» и «безответственность науки». Как говорится «доктор, вы уже определитесь туда или обратно» (с). Реши, что ты пишешь — бред твари дрожащей или манифест право имеющего.
Вместо эпилога: нет, все же есть то, что я могу назвать хорошим в этой книге. Русский язык! Множество прилагательных и яркие образные сравнения. А еще орфография и пунктуация. Вот прямо много и хорошо!
облако тэгов
