Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
В конце XII века в Палестине орден тамплиеров сажает на трон Иерусалимского королевства безвольного Ги де Лузиньяна. Да, из него выйдет никакущий король, зато им удобно манипулировать в условиях надвигающегося противостояния с Саладином. А за десять лет до этого тамплиер Томас Амнет становится хранителем некоего Камня, который наделяет своего носителя великим могуществом и позволяет прозревать будущее.
В недалеком будущем в Америке пианист Том Гарден обеспокоен тем, что его преследуют загадочные люди; какие у них цели, ему абсолютно непонятно. После прямого нападения Том бросается в бега вместе со своей любовницей Сэнди. При этом ему снятся реалистичные и тревожные сны, в которых он проживает чьи-то жизни в иных эпохах.
Разумеется, обе эти сюжетные линии должны быть связаны. И связь эта предельна конспиралогична и эзотерична: и там, и там происходит великое противостояние между тамплиерами и ассасинами. А если обобщать, то противостояние Запада и Востока, выраженное в двух персонах: в вечно перерождающейся душе Томаса Амнета и в бессмертном Хасане ас-Сабахе, том самом легендарном основателе секты ассасинов. Если этого мало, то заметим, что фигуры Томаса Амнета, Тома Гардина etc. сливаются в аватару Локи, а вот Хасан предстает аватарой Аримана.
В общем, в конце останется только один.
Если вы опасаетесь, что эта книжка будет сложно устроена (в конце концов, две временные линии, смешение исторического романа с научной — и не только — фантастикой), то все как раз наоборот. Авторы строят повествование максимально комфортно для читателей. Главы про прошлое аккуратно чередуются с главами про будущее. Чтобы никто не запутался, первые называются «сурами», вторые — «файлами». Сны Тома Гардена оформлены, как флэшбеки, при этом не занимают много места. Вообще, несмотря на временной размах, перед нами предельно лаконичный роман.
Роджер Желязны, вообще, всегда славился умением сочетать несочетаемое. Не стоит забывать, что одна из самых грандиозных в истории литературы фэнтезийных эпопей («Хроники Амбера», если кто не догадался), вышедшая из-под его пера, начинается в стиле нуара. «Маска Локи» точно так же может быть тому хорошим примером. Приключенческий роман про крестоносцев скрещен здесь с почти киберпанком, при этом перед нами все же мифологическое фэнтези. И да, выглядит вполне гармонично. У этого текста есть проблемы, но они совсем в другой плоскости.
Пусть на обложке и стоят два автора, — Роджер Желязны и Томас Т. Томас, — сама книга выглядит, как типичный образчик творческой манеры именно первого. Мы не знаем, как проходило написание «Маски Локи», что конкретно делал каждый из соавторов, но создается впечатление, что Томас Т. Томас и не участвовал. Можно было бы предположить, что Роджер Желязны занимался исторической частью, а Томас Т. Томас писал про будущее, вот только тут привычное желязновское описание этого самого будущего. При этом в Интернете можно найти сведения, что мэтр создал исключительно концепт, который уже реализовал его малоизвестный соавтор. Если это так, то соавтор оказался талантливым стилизатором. За это ему, конечно, в данном случае пять с плюсом, пусть самое значительное, что случилось в его карьере, и свелось как раз к соавторству с Роджером Желязны.
Все же есть кое-что, что отличает «Маску Локи» от других произведений Желязны. А именно — ярко выраженная политическая подоплека. На момент написания этого романа США уже активно вмешивались в политику Ближнего Востока, а исламский терроризм превратился в глобальную проблему человечества. Определенным образом все это отразилось и в «Маске Локи». Более того, финальное противостояние Тома Гардена и Хасана ас-Сабаха можно легко интерпретировать в качестве не только культурной метафоры, но и метафоры именно что политической. При этом симпатии авторов как раз на стороне Тома Гардена. В конце концов, не просто так в описании финального столкновения героев написано: «И теперь как мог Хасан, древний человек из убогой палестинской пустыни, выстоять против того, что Том Гарден знал, умел, против того, кем стал». Прогресс победит традицию, капитализм сожрет все, что сможет сожрать. Ноль процентов осуждения со стороны авторов. И даже за иронию не примешь. И это в книге Роджера Желязны, который всегда избегал прямых оппозиций и предпочитал неоднозначные финалы. Симптоматично, конечно, что все началось с крестоносцев.
Это, конечно, не минус текста как такового. Просто вот такая тут идеологическая позиция его авторов. Основной минус «Маски Локи» совсем в другом. Соавторы плели причудливую сюжетную вязь, за линиями героев, их прихотливыми пересечениями было весьма любопытно наблюдать, но все свелось к какому-то по-плохому голливудскому финалу. Герой и злодей лицом к лицу толкают пафосные речи, чтобы потом врезать друг другу. Кто победит, понятно любому читателю, главное, чтобы он посмотрел хотя бы парочку типичных голливудских боевиков. Весь бэкграунд, все метафоры, все отсылки, все это летит к чертям собачьим ради этакого яркого и эффектного «бабаха!». Зря киношники не обратили внимания на эту книжку, материал же специально для них. Увы! А ведь до этого было действительно интересно читать. Было же выше и такое: «Во всех прошлых жизнях он сражался мечом и пистолетом и голыми руками. Он покупал и продавал конину и бриллианты, ценные бумаги и земли, поддержанные автомобили и сомнительную живопись, наркотики и крепкие напитки, музыку. Он занимался любовью и делал детей, писал сонеты, делал вино и карьеру и покаянные жесты. Он плел любовные интриги, рыбацкие сети и паутину лжи, тонкие видения и грубые сны. Он сеял пшеницу, кукурузу и панику, разводил телят, гладиолусы и канитель, возводил соборы и напраслину. Он тратил деньги и время, молодые силы и отцовские наследства. Он считал часы в залах суда и приемных врачей, на вокзалах и в аэропортах. Ходил на деловые встречи и похороны, поминки и маскарады, поднимался на вершины и падал в пучину отчаяния. А однажды он отправился в Святую землю, чтобы умереть там».
В далёком будущем Галактика населена множеством разумных видов, а технологии позволяют изменять тела, усиливать интеллект и практически перекраивать человека по собственному желанию. На этом фоне частный космический сыщик Одиссей Фокс выглядит настоящим анахронизмом: он принципиально обходится без улучшений и полагается прежде всего на собственный ум. На старом космическом корабле Фокс путешествует между мирами, берётся за необычные расследования и раз за разом оказывается втянут в истории, масштабы которых значительно превосходят первоначальное дело. Загадочные преступления, исчезнувшие цивилизации, искусственные интеллекты, древние технологии и тайны самой Галактики постепенно переплетаются с загадкой происхождения самого Одиссея. Со временем вокруг него собирается разношёрстная команда,...
Сегодня будет не совсем обычный для меня формат: обзор цикла. Благо есть повод — я в очередной раз перечитала приключения Одиссея Фокса, а заодно познакомилась с самой свежей на данный момент шестой книгой.
Так что эмоции яркие, а впечатления — свежие, но в то же время устоявшиеся.
Для начала несколько общих моментов.
Что это?
Яркая космоопера. Не научная, со множеством инопланетных рас и необычных технологий. Здесь есть главный герой (с богатым прошлым и буквально несколькими жизнями позади), его потихоньку собирающаяся новая команда, тайны вселенских масштабов и вполне рядовые, но при этом яркие расследования. Сюжет обрамлен в детективные истории — при этом автор активно использует потенциал космооперы (то есть необычных технологий, мест и инопланетных рас), а главного героя наделяет необычным методом ведения расследований. Нарративное мифотворчество сначала кажется парадоксальным, но тем не менее тут есть своя логика, а также предыстория.
Особенности цикла
Книги разделены на пронумерованные «дела» — расследования. Каждое со своим названием и законченной сюжетной канвой. Крупные дела могут разбиваться на несколько глав поменьше.
Сочетание жанров. Оно весьма широко — от комедии до пронзительной трагедии, от немного неловкой романтической линии до головокружительных, невероятных расследований. Но в первую очередь это, конечно, детектив. Фантастический детектив, взявший что-то от Дирка Джентли, Доктора Кто и классических, немного старомодных космоопер. Выглядит ли сама история при этом старомодной? На мой взгляд, нет.
Автор не чужд отсылок к самым разным известным фантастическим историям, но эти отсылки не становятся самоцелью. Цитата, пасхалка, максимум — какой-то знакомый образ в новых декорациях. Хотя в некоторых моментах трудно удержаться от ассоциаций с тем же Доктором Кто или Дирком Джентли — из-за экстравагантности поведения главного героя или некоторых общих сюжетных конфликтов.
Чего здесь нет?
Попаданцев, нагибаторства, боярки, элементов РПГ и прочих популярных сетевых тэгов. Из более-менее массового только романтическая линия.
Почему мне не в первый раз приходится всё это перечитывать?
Мне нравится эта история, но основная причина не в этом. Дело в том, что автор любит дополнять, изменять свои книги. Дописывать промежуточные дела. Перетасовывать состав дел в конкретном томе. Добавлять иллюстрации. И статус «завершено» на электронной площадке — вообще не показатель, что книга больше не будет подвергнута очередным изменениям. И я не сверяла точно, но почти уверена, что даже бумажное издание — тоже не гарантия от дальнейших изменений.
Я крайне не люблю такую неопределенность — но в данном случае остается только смириться. И дать совет: читать только с АТ (либо скачивать оттуда же актуальную версию книг), потому что на любых других площадках — вообще без гарантий.
Бумажные издания. Они есть. Однако довольно бюджетные и с мелким шрифтом — читать в бумаге первую книгу я не смогла, потому дальше не собираю. А жаль, цикл достоин большего.
Ну а теперь отдельно о книгах. Здесь я отойду от привычных для меня ссылок на свои отзывы — они полны и информативны, но все желающие могут ознакомиться с ними на соответствующих страничках. Вместо них далее будет что-то вроде путеводителя — разные показавшиеся любопытными цитаты, наблюдения и краткие характеристики самих дел.
Внимание: возможны некритичные спойлеры.
Осторожно: это очень большой путеводитель.
***
ОДИССЕЙ ФОКС
Мой враг — знакомство с героем. Небольшое расследование «на две чашки кофе». Место преступления — красивое, жертва — экстремал, любимец миллионов, обстоятельства — печально-приземленные.
Приобретение сначала загадочного корабля исчезнувшей цивилизации (в добавок к уже имеющемуся артефакту), а потом корабля куда менее загадочного, но по-своему тоже неординарного (детектив, летающий на бронированном мусоровозе — это необычно).
Полнота картины — рисковая операция в бандитском логове. Дерзкий план, основанный на способности по-быстрому перессорить группу ранее незнакомых существ. Не всё пройдет гладко, но как ни странно здесь мы познакомимся с персонажем, который ещё вернется в основной сюжет в следующих книгах.
Сердце истины. Взаимодействие с ещё одним загадочным артефактом исчезнувшей цивилизации. Заодно погружение в детство главного героя, раскрытие некоторых тайн и обстоятельств его прошлого, в том числе история его необычного глаза.
Идеальный блеф. Шик, блеск и финал Большого Блефа — азартной игры, где помимо карт и денег наибольшее значение имеет способность разгадывать чужие тайны. Шоу и «операция под прикрытием» в одном флаконе. Бесчисленные шокирующие повороты сюжета. Благородная цель главного героя и утешительный приз в виде продвинутого ИИ для его корабля.
Обреченная на одиночество. Удивительной красоты космическая история, сочетающая в себе встречу с уникальной космической птицей (со способностью к поглощению света и истинной телепортации), грустную и даже трагичную историю одной жительницы бедного астероидного кольца, внезапно временную петлю и расследование, отдаленное от места готовящегося преступления не только пространством, но и временем. В итоге у главного героя появляется необычный питомец.
Отсюда же на мой взгляд очень показательная цитата, описывающая нашего главного героя:
цитата
«– Гамма, прими её на борт! – приказал Одиссей корабельному ИИ.
Если собрать тысячу известных звёздных капитанов и провести симуляцию с гибнущей чёрной птицей, которой нужна помощь, разные капитаны примут разные решения. Одни брезгливо отбросят непонятную тварь прочь, другие не тронут штуку, а лучше сами отлетят подальше. Третьи кровожадно сожгут птицу дюзами или весело расстреляют из корабельных орудий. Четвертые дальновидно изучат космический организм на расстоянии, пятые рутинно пошлют дроида для близкого контакта и вскрытия. Шестые, ни разу не коснувшись опасной штуки, продадут её на галактическом аукционе и отправят покупателю через нуль-портал. Седьмые проявят достаточно доброты, потратив на спасение птицы ценные ресурсы: беспилотный катер с медицинским комплексом. А восьмые просто не обратят на космический мусор никакого внимания – в их видавшие виды окна и не такое стучалось.
Но почти всех звёздных капитанов роднит одно: девятьсот девяносто девять из тысячи не потащат неизученное инопланетное существо к себе на борт. Единственным, кто непременно затащил бы чёртово создание на свой корабль, был Ридли Безбашенный. Но он не мог принять участие в симуляции, потому что трагически погиб.
Одиссей Фокс не считал себя звёздным капитаном, хотя на его долю выпало немало опасных космических встреч. Но в девятистах девяносто девяти случаях из тысячи он не оставил бы гибнущее существо за бортом.»
Как Гамма нашел себя. Короткая зарисовка в виде диалогов главного героя с корабельным ИИ.
Второе дно айсберга. Лихо закрученная и моментами очень смешная история о том, как главный герой зашел в космический маркет купить что-нибудь этакое, а в итоге вынужден был взяться за расследование будущего преступления — под аккомпанемент обратного отсчета бомбы и угрозы большого космического столкновения. А вокруг посетители и хозяин маркета — один другого подозрительнее. Тут будут поэт, выпрашивающий донаты и похвалы своему творчеству под угрозой оружия, склочная змеиная парочка, дама с почти-собачкой (и кто из них питомец — вопрос с не столь очевидным ответом), потерявший смысл жизни, но до конца сохранивший свою педантичность пожилой бухгалтер, вечно прозябающий в долгах и нищете владелец магазина и тележка с самым склочным и ярким характером (пускай и имитацией). По итогу на корабле главного героя добавится несколько новых членов команды.
Отсюда же парочка ярких цитат:
цитата
«– Если обнаружена бомба, то зачем закрывать магазин? – резко спросил Фокс. – Надо, наоборот, всех эвакуировать.
– Я бы с радостью, – залепетал гепардис, – но алгоритмы у нас устаревшие, не обновлялись уже лет тридцать, наверняка что-то переклинило…
– СУПЕР-СКИДКИ! – радостно воскликнули динамики. – В СВЯЗИ СО СКОРОЙ ЛИКВИДАЦИЕЙ МАГАЗИНА ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ТОТАЛЬНАЯ РАСПРОДАЖА! УСПЕЙТЕ КУПИТЬ, ВРЕМЯ АКЦИИ ОГРАНИЧЕНО: ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ДВАДЦАТЬ СЕМЬ МИНУТ!»
цитата
«– О боже, мы умрём! – взвыла Эллеонора. – Нам осталось полчаса, вы слышите?! Сделайте что-нибудь!
Постоянные крики этой особы уже начинали приедаться, поэтому никто не отреагировал на её призыв, все озирались, думая, как спастись. Разум Фокса заработал с космической скоростью, взгляд прошёлся по столпившимся у кассы посетителям:
Плешивый старый гепардис, владелец космаркета.
Тучная скандалистка в левикресле, с пушистой белой няшей.
Истеричный инсектоид со следами недавних операций.
Муж и жена змеи с говорящим содержимым корзинки.
Молчаливый и опрятный пожилой луур в плаще, под которым угадывается оружие.
И, наконец, Одиссей Фокс в халате и тапочках.
Один из них был убийцей.
Ну, пока ещё не убийцей, но скоро им станет, взорвав всех! И как это предотвратить? Чёрт подери то легкомысленное настроение, с которым Фокс надумал сходить в магазин. Но разве он мог предвидеть, что в одной забегаловке столкнётся сразу с пятью подозрительными субъектами? Кому придёт в голову, что самым опасным событием месяца станет визит в супермаркет?»
Царь горы. Столкновение с ещё одним необычным космическим существом. Существом, которое влияет на саму суть причинно-следственных связей — за счет чего и питается теми несчастными, что попали в поле его влияния. Необычный, полностью чужеродный враг — и необычный отчаянный план борьбы с ним. Не обошлось без потерь, но к счастью обратимых.
Сокровище Романовых. Внезапно, космическая клюква. Заодно большое расследование и появление у главного героя прелестной ассистентки.
Зая и медведь в роли новых Ромео и Джульетты.
Мне не очень нравится клюква (даже в исполнении российских писателей). Но всё же оценить широту полета мысли могу:
цитата
«Ладья величаво двигалась по маршруту, и за каждым изгибом реки открывались картины старой доброй Руси. Вот медведи усердно стругают и красят балалайки. Вот кибер-белочки выгрызают изумруды из зелёного астероида и слагают из них кремль в масштабе 1:20. Из яиц Фаберже вылетают жар-птицы, машут жгучими крыльями, с которых срываются капельки плазмы. Жабровые аквиссы с Акватики удачно вписались в русские мифы – русалки шепчутся и хихикают, сидя на ветвях, обсуждая туристов и болтая чешуйчатыми хвостами. А тридцать три золотых андроида поют протяжную хоровую музыку, ритмично подстукивая фазовыми копьями. В общем, дорогая туристическая планета отрабатывала свой колорит на сто срок два процента.»
цитата
«Над всей этой роскошью возвышался нерукотворный памятник Пушкину, сделанный из древних бумажных книг – поэт неколебимо замер со знаменитой царь-пушкой в руках. Говорят, ровно в полночь гений громогласно читает одно из своих стихотворений, затем поднимает пушку и делает только один залп в чёрное небо. И этот залп расцветает фейерверком небывалой силы: взрывающиеся звёзды заполняют всё небо.»
цитата
«В голове у Одиссея крутилось много вопросов, но он выбрал и задал лишь один:
– В чём причина вражды ваших родов?
– Экзистенциальная несовместимость, – зая подняла одну бровь. – Мы гордые русские зайцы, символ разумной элегантности, а они… биполярные медведи. Есть даже пословица: «Не ладят, как заяц с медведем». Поэтичи сумасшедшие философы, они считают обычную речь низшей формой мысли, и возводят стихи в абсолют. Мы с ними на разных концах когнитивного спектра: Прозаевы – трезвый ум, Поэтичи – пьяное безумство.»
Афина. Новое задание и прекрасная девушка, ради которой герой готов пожертвовать мирной жизнью.
Эта глава больше прочих отсылает к Доктору Кто, и внимательный читатель увидит немало параллелей. Что впрочем никак не отменяет масштабного финала книги и воистину поражающих воображение деталей.
Ещё немного показательных цитат:
цитата
«– Потому что я всё это уже пробовал, – сказал он. – Я был тираном, пиратом, спасителем, был всенародно избранным, потом свергнутым, а ещё повстанцем и борцом за свободу. Во всём это было столько хорошего, и не меньше плохого! Но всё это кончилось ничем. Каким бы великим ты не стал, жизнь просто идёт своим чередом, и величайшие подвиги оказываются лишь гаснущими искрами на фоне вселенной. Если живёшь достаточно долго, ты видишь, как твои самые великие достижения гаснут, исчезая без следа.»
цитата
«– Я хочу продолжать этот путь: день за днём открывать новые планеты, встречать новых невообразимых существ, ведь каждое из них прекрасно, не важно, друг или враг. Я хочу находить самые запутанные тайны вселенной и раз за разом умудряться их раскрывать. Совершать невозможное, рождая удивительные истории. Понимаешь, каждое утро я просыпаюсь с ощущением, что впереди ожидает миллион миров, созданных специально для меня! И радуюсь, что свободен лететь к ним навстречу.»
***
ТЕНИ ЗВЕЗД
Код шеклов. Взаимные притирки Аны и Фокса (оба персонажа изменились, им придется к этому привыкать). Дело о шеклах — непонятных объектах с необычными свойствами, вокруг которых уже сложились своя фанатская база и свой постоянно растущий рынок. А ещё не обойдется без преступлений и истории любви и предательства, длиною в десятилетия. Расследование, которое призвано убрать все сомнения, что обновленный Фокс — всё тот же знакомый нам Фокс, своего рода знакомство героев заново (тут снова ассоциации к Доктору Кто). Но с очередным внезапным сюжетным поворотом в финале. И 42 дня на самые удивительные приключения вместе — до новой разлуки (думаю, всем и так понятно, почему именно 42).
Игрушка. Взбунтовавшаяся планета-аттракцион, пропавший наследник и немного интриг.
Сюжетообразующие цитаты:
цитата
«Летели на планету игрушек, а угодили в артхаусный хоррор»
цитата
«Целый мир детства встал напротив взрослого мира, готовый к последней схватке.»
Ярчайшая из звезд. Достаточно классический по форме детектив про загадочную смерть супер-популярной дивы. Семейные тайны, изнанка популярности, психологические травмы и даже философские вопросы. Красивая и печальная история, только выигрывающая за счет фантастических декораций и условий (от чьей красоты и восхитительности порой захватывает дух). В финале будет классическое выступление детектива перед подозреваемыми, собранными в одной комнате — с разоблачением тайн и срывом покровов. И оно будет великолепно, а порой и ужасно, невероятно опасно (потому что есть силы, чье внимание лучше не привлекать).
Немного цитат:
цитата
«Лицо Одиссея озарила слабая улыбка. Каждый день, просыпаясь, он надеялся, что мир отыщет, чем его удивить. И мир снова не подвёл.»
цитата
«в этом деле смешались арты и искусство; брак и предательство; страхи и замыслы сходящей с ума актрисы; жестокое убийство; солнце, которое сожгло свои планеты; и клеточные процессы удивительных паразитов, которые пытались спасти своих жертв.»
И немного философии:
цитата
«Старое зеркало» позволяло увидеть себя в разных слоях отражений, и задавало вопрос: точно ли я настоящее живое существ, а не конгломерат клеток и функций? Отражения Ирелии разного возраста спорили друг с другом сквозь всю её жизнь, хотя они никогда друг с другом не встречались. И в конце арта этот вопрос ставился точно и глубоко.
«Зеркало» предлагало взглянуть на себя и свою жизнь немного по-другому. Ведь действительно, ты нынешний разительно не похож на самого себя в семь лет, и в пятнадцать. Куда исчезли этот мальчик и тот юноша? Да, они закономерно изменились, выросли в тебя – так плавно, что нигде не проведёшь линии, разделяющей на «тот» и «этот». Но когда задумываешься об этом, то понимаешь, что тот мальчик и тот юноша – были не ты, который сейчас. Они были другие личности, похожие, но другие – твои предтечи, предки внутри одного тела. Которое, впрочем, само по себе было потомком прежнего тела, ведь большинство его клеток обновлялись в течение жизни несколько раз – и уже к юности в тебе осталось совсем немного того, с чем ты родился.
Для большинства эта мысль окажется странной, ведь мы выросли с убеждением, что всю жизнь от начала и до конца проходим как одно существо. Но если посмотреть с другой стороны, то может начать казаться, что под одной шкурой и правда живут и сменяют друг друга разные существа. Иногда разница в убеждениях, привычках, характере одного человека в молодости и зрелости сильнее, чем разница между двумя разными, но схожими в убеждениях людьми.
И в «Старом зеркале» Ирелия Кан эффектно и дотошно раскрывала эту разницу. Как меняются мысли, убеждения, взгляды, вкусы, мечты, жизненные условия, окружение, сфера деятельности. Как всё, почти буквально всё из этого уходит безвозвратно, заменяясь другим. Показала, как в течение одной жизни исчезает тот, кем ты был и появляется тот, кем ты стал. Чтобы потом исчезнуть, уступив место новому тебе. И, завершая свой арт, Ирелия подвела зрителей вплотную к мысли: ваша личность мимолётна, и человек утрачивается в процессе жизни не один раз. Эта мягкая и незаметная смерть, спрятанная в днях твоей жизни.»
цитата
«– Разумные существа нероевого типа по своей природе одиноки, – сказал он. – Мы рождаемся и живём в обществе, но каждый – обособленное существо. Вся наша жизнь, все потребности после самых базовых связаны с созданием и поддержанием связей с другими. С поиском ощущения сопричастности.
– Люди думают, что им скучно, страшно или горько, а на самом деле им одиноко?
– По-моему, да. Можно прервать одиночество, наладив отношения с другими живыми существами – но это… ох, как непросто. На порядок проще и быстрее прочитать, посмотреть или пережить чужую историю, почувствовать себя её частью, найти новых близких там, в выдуманных мирах. И с первых же страниц хорошей книги ты уже не один. Ты не одинок на час, на день, на год. А когда история окончена, ты идёшь искать следующие, которые на время станут и навсегда останутся частью тебя.»
цитата
«Истории щедро дарят нам чувство сопричастности к другим существам. У них есть и другие функции, все важные, как на подбор: передача традиции, саморазвитие, расширение горизонтов и обретение свободы. Но в основе нашей тяги к историям лежит стремление быть ближе к кому-то ещё. Найти любимых.»
***
МИЛЛИОН МИРОВ
Воин без племени. Нападение пиратов и «прелести» плена у них. Возвращение одного из знакомых ранее персонажей (плюс один член в команду).
Динамично. Из забавного: словесный баттл двух хамок и отсылки к Дюне.
Заяц Шрёдингера. Начинается как забавное быстрое расследование с участием забавных эмоциональных местных жителей: крабитян — полиэмотов. Но продолжается довольно дурацким заражением главного героя смертельно опасной звездной оспой и возникшей параллельно угрозой взаимного уничтожения двух цивилизаций. Это хроника врачебного подвига (не смотря на космический бой, планетарные бомбардировки и сомнительные способы заработка бродячего госпиталя), мирных переговоров, в которых самое здравомыслящее лицо находится на грани потери сознания и последующей смерти, и жестокого в своем равнодушии ультиматума, который нужен был ради мира. И везде на первых ролях главный герой.
Сюжетообразующая цитата:
цитата
«Жизнь идёт своим чередом, по трупам тех, кто был неосторожен».
Кульминация (а именно само место разговора, раскрываемые фоном трагедии целых цивилизаций и звучащие там слова) — красивая и впечатляющая.
Крик о помощи. Большая загадка, исчезновение межзвездных врат, ради решения которой вместе собираются сразу несколько лучших детективов. История с временными петлями и крайне закрученной предопределенностью (в концепции автора события в прошлом изменить нельзя, будущее предопределено — а свобода выбора существует как раз за счет незнания).
цитата
«всё время уже существует, целиком от и до с сотворения вселенной до её окончания, ведь время является лишь одним из измерений пространства»
цитата
«Ведь в мире нет никаких вариантов, параллельных измерений, разных путей развития; вселенная изначально единая и законченная, от и до. Только непререкаемая реальность и ничего лишнего.»
Из любопытных придумок: четырехмерная раса и их способность видеть тени будущего, а также проявляться в трехмерном мире только по необходимости.
Есть крайне удачные яркие визуальные образы. Аномалия. Гигантский космический водоворот. Множество осколков, движущихся вокруг центра аномалии, каждый со своей скоростью и в своем потоке. Почти что хаос, залитый горячим черным светом.
Ещё это пронзительная история, которая в некоторых моментах просто размажет вас эмоционально («семнадцать лет»…).
Тайна семи планет. Хроника одного неудачного свидания. Увы, романтическая линия — самая слабая часть истории. При этом я понимаю, что без романтики тут тоже не обойтись (в том числе с точки зрения глобального сюжета).
***
ГОЛОС ДРЕВНИХ
Одно событие на всю книгу — соревнование на планете Древних. Череда испытаний, временных союзов, сражений и постоянного выбора. В погоне за наградой, которая зыбка и не до конца понятна, но потенциально велика. Заодно это путь осознания: истории древних цивилизаций и их мотивов.
Иными словами, здесь развивается глобальный сюжет (а ещё попутно решаются романтические проблемы главного героя).
Из необычных придумок: жизнь, возникшая в условиях переизбытка энергии. Уникальная эволюция пятимерных существ, для которых эволюционной выгодой оказалось сотрудничество.
Не обошлось без парадокса Ферми
цитата
«Архаи оказались самым могущественным, но самым одиноким народом вселенной: они родились и познали жизнь на миллиарды лет раньше всех остальных. Они вышли в космос за три миллиарда лет до формирования планеты Земля и многих других миров, которые станут родиной разумных рас.
Первым разумным вселенной было не суждено найти собратьев. Им было суждено вымереть от одиночества. Больше того, архаи поняли, что никому не суждено найти собратьев. Пространство и время слишком огромны, а жизнь любой цивилизации слишком мала. Ни одной из рас, которые возникнут после них, не суждено встретить другую: кого-то будут разделять миллионы лет, кого-то десятки миллионов, а кого-то сотни подойдёт к закономерному концу, не важно, каким он будет.
Вся разумная жизнь во вселенной обречена на одиночество.»
И космологических вопросов
цитата
«Со всей их мощью, со всеми ресурсами и знаниями Древние подошли к пределу возможностей и не смогли его преодолеть. В конце концов в своей глубинной основе вселенная несгибаема: можно лишь дотянуться до краешка рая, а в сам рай попасть нельзя. Потому что рая нет.»
цитата
«В мире никогда не было иного рая, кроме маленькой и бесценной жизни. Но каждого рождённого изначально ждёт ад перерождения в небытие.»
***
ЯРОСТЬ ВЕЧНЫХ
Выкуп по-гендарски
Большая история, в которой похитили одного из членов команды Мусорога, а главный герой в ответ прошелся по всей криминальной лестнице звездной системы и вскрыл зреющий там заговор и личность истинного хозяина системы. Личность эта способна удивить (хотя не сказать, что автор действительно оригинален).
Есть отсылки. Порой довольно простые (вроде Зойки Пересмешницы), порой позаковыристей:
цитата
«Самодовольная речь тележки вполне подтверждала теорему Уоттса: иногда отсутствие личности и интеллекта позволяет сделать самый трезвый и непредвзятый вывод.»
Ещё одна визуальная придумка-отсылка этой истории — гендосы, полуразумные паразиты в виде мягких кактусов с пушистыми иголками.
История динамичная и забавная (чего стоит полет в космосе при помощи газировки), но есть место и вполне серьезным наблюдениям:
цитата
Замещение. Неустроенные люди стремятся разбавить свою непростую реальность проживанием чужой роскоши; они всегда готовы принять общие достижения как свои. Почти вся аудитория элит-стримеров, ведущих глянцевую жизнь напоказ – небогатые люди, которым она недоступна. Не важно, смогут ли они вырваться из неустроенности к лучшей жизни – пока не вырвались, у них нет иных способов уравновесить дурное хорошим.»
Злодейские рассуждения тоже есть
цитата
«Общаться с этой запутавшейся массой можно только в толстых перчатках и маске! – нравоучительно сообщил Директор. – Иначе утонешь в испражнениях, которые люди самонадеянно считают своим драгоценным мнением, самовыражением и свободой, а на самом деле, это всего лишь побочные продукты их жизнедеятельности. Много побочных продуктов.»
День дракона
Возвращение к прошлому героя, к одной его яркой и трагичной главе.
Впрочем вскользь узнаем мы гораздо больше: девять жизней, прошлая любовь. Сын и дочь, которые постарели и умерли — и это на время сломало героя.
цитата
«Жизнь даёт тебе многое, но ничего не будет по-настоящему твоим, – прорычал Одиссей. – Жизнь – это буря потерь, и чем дольше познаёшь и находишь, тем больше теряешь. До тех пор, пока утраченное не затмит всё небо»
Ещё одна отсылка, теперь уже к Танелорну — мифическому городу вне времени и пространства из цикла Майкла Муркока о Вечном Воителе (название выбрано не случайно).
История печальная и даже страшная — явлением Вечных (существ из небытия), страшным, почти невозможным выбором и трагедией стертой из реальности цивилизации.
Почему День Дракона:
цитата
«центральным образом их культуры стал витой змей, пожиратель народов.
– Почти Уроборос?
– Только спиральный, и у него лишь один конец: пасть, а хвост теряется во тьме времён. Эроны так его и назвали: Дракон Безначальный, этот образ кочевал из одной культуры в другую почти без отличий. Их мифы и памятники культуры подтверждают: каждый новый вид эронов понимал, что их вытеснят и уничтожат потомки. Витой змей царил в их мире, все поколения поклонялись Дракону и приносили ему жертвы.»
Нир
Ещё одна печальная история о необычном убийстве и не менее необычном искусстве, основанном на картинах из эмоций.
Сюжетообразующая цитата:
цитата
«впервые выпала возможность расследовать убийство вместе с жертвой.»
Хорошая именно детективная придумка: преступление, ставшее возможным
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
из-за непреднамеренного лишения будущего убийцы его положительных черт.
Само понятие Нир появляется только в конце истории — как чувство бытия (за неимением более точных слов).
***
ЗВЕЗДНЫЙ ЗВЕРЬ
Распродажа желаний
Небольшой рассказ, который начинается с подарков ко Дню Галактики:
цитата
«праздник Галактики возник как лекарство от тяжёлых будней освоителей космоса, в этот день принято дарить друг другу радость – и чествовать каждого члена экипажа просто за то, что он рядом и пока живой.»
И продолжается коротким расследованием в космическом торговом центре. Где в качестве основных действующих лиц: бывший маньяк и его «дорогой убийца».
Сюжетообразующие цитаты:
цитата
«я не могу сбросить несправедливость, она пришита к моей спине, где отрезали крылья демона»
цитата
Вирп твоего вирпа — не твой вирп
Яркие детали дела: аннигиляторная водка и почти неиллюзорный риск утонуть в джакузи.
Особенности мусорогской культуры
Короткая глава про преследование вора среди околопланетных колец. Погоня, шутки, благотворительность, высокотехнологичные гаджеты.
Квант удачи
Основная большая история. Расширяющаяся амплитуда удачи и неудачи, раскрывающаяся на фоне планетарной катастрофы и угрозы всем миллионам обитаемых миров, которая постепенно вырисовывается в очередное запутанное дело, в котором сходятся вместе сразу несколько преступных замыслов, несколько полузабытых сюжетных крючков из первых книг и судьбы посетителей целой планеты.
Главные детали этой истории: Флюон — квант удачи (или беды). Связанные с ним секты, ученые, коллекционеры и хитроумные преступления. «Финальный зверь» — лис, который может прыгать по пространству-времени.
Просто неплохая цитата на тему:
цитата
«Не старайся перекричать жизнь, а пытайся услышать. Чем адекватнее ты воспринимаешь мир, тем правильнее реагируешь на события и тем чаще ситуация складывается в твою пользу. Со стороны кажется, что жизнь награждает тебя удачей, но в реальности ты создаёшь её сам.»
А потом, в самом конце, ты внезапно понимаешь, что всё это время перед тобой была история о маленьком принце и его лисе. И в одном сюжетном моменте сходятся сразу три совершенно несовместимых вектора: невозможность, предопределённость и свобода…
Это катарсис. Не только книги, но на данный момент и всего написанного цикла.
***
Итоговая характеристика.
Это космоопера в чистейшем своем сиянии — невозможных технологий, разнообразных судеб и дрожащих от напряжения физических законов. Когда остается один шаг до чистой магии, но автор балансирует на краю калейдоскопа придуманных технологий и пределов своей Вселенной.
При всем при этом оставаясь в рамках приключений одного космического детектива и его команды.
«Мы не можем ждать милости от природы, взять их у нее – наша задача»
Иван Мичурин
«В Стране Дремучих Трав» Владимира БРАГИНА опубликованы в 1948 году в Детгизе в серии «Библиотека приключений». А в 1959-м появилось второе издание, существенно переработанное и дополненное — с подзаголовком «Роман-сказка» и в серии «Библиотека приключений и научной фантастики».
Ян Ларри
При обсуждении романа Владимира БРАГИНА неизменно встает вопрос: насколько он соотносится с повестью Яна Ларри «Необыкновенные приключения Карика и Вали», вышедшей в 1937 году в том же издательстве, имевшем чуть другое название и иного учредителя. И там, и там резко уменьшившиеся герои с риском для жизни путешествуют в мире насекомых.
Ларри написал повесть с подачи самого Детиздата: «Детям нужны книжки о науке, о научных достижениях и проблемах». Она успела выйти в журнале «Костер» и два раза книгой. Но за письма Иосифу СТАЛИНУ Ян Леопольдович был арестован весной 1941 года и провел в лагерях 15 лет. Потом реабилитирован. С момента ареста и до 1957 года повесть не переиздавалась.
БРАГИН не мог не знать о предшественнике со схожим сюжетом и постарался максимально дистанцироваться от возможного плагиата. Произведения написаны по-разному и для разного возраста.
Набор занимательных сюжетов о насекомых не так уж велик – не более полусотни — и в той или иной комбинации кочует из одной научно-популярной книжки в другую. Источник немалой части из них – Жан Анри Фабр, которого активно переводили в России и до революции и после: почти все сказанное у Ларри и БРАГИНА об осах-охотницах, пчелах-листорезах, муравьином льве, взято оттуда.
«В Стране Дремучих Трав» автор, даже рассказывая о тех же повадках насекомых, подает их иначе, чем в «...приключениях Карика и Вали»: там, где
Ларри скуп, БРАГИН сообщает больше, а где подробен, едва упоминает.
Эразм Маевский
На самом деле, и «Необыкновенные приключения Карика и Вали» и «В Стране Дремучих Трав» имеют своим источником «Доктор Мухоловкин» 1890 года польского писателя Эразма Маевского.
Во втором переработанном издании романа БРАГИНА 1959 года повествователь Нестеров, оказавшись в кабинете исчезнувшего несколько десятков лет назад Сергея Думчева, увидел его библиотеку:
— На полках было расставлено множество книг и журналов. Тут же, в деревянных библиотечных ящичках, — картотека. Все в строго алфавитном порядке. Я обратил внимание на то, что в одном ящичке лежало всего несколько карточек не по алфавиту: Свифт — «Путешествия Гулливера» (на английском языке), Афанасьев — «Сказки», Н. Рубакин — «Дедушка Время», Е. Маевский — «Доктор Мухолапский» (на польском языке), Ринер — «Человек-муравей» (на французском языке), Ласвиц — «На мыльном пузыре» (на немецком языке).
И у Маевского, и у БРАГИНА приключения начинаются с того, что на теле пойманного летающего насекомого обнаруживается микроскопическое письмо от затерявшегося в стране насекомых человека, и повествователь, уменьшившись, отправляются на его поиски, но у него оказывается только одна порция увеличивающего вещества и он благородно пытается отдать ее «спасаемому». В итоге увеличиваются до прежних размеров оба. Можно провести параллели и с неудавшейся женитьбой Ивана Мухоловкина (в другом переводе – Мухолапского) и Сергея Думчева – у обоих она расстроилась прямо в день свадьбы. Или с пожаром, губящим насекомых.
Повесть Яна Ларри так же легко сопоставляется с Маевским: от шеста с флагом, куда уменьшившиеся герои должны вернуться, полета на стрекозе, до энтомологических рассказов профессора Ивана Енотова, очень похожих, местами чуть ли не дословно, на «лекции» Ивана Мухоловкина. Даже образ муравьев-рабовладельцев, столь возмутивший Карика, — из Маевского, как и сравнение профессора Енотова ручейника с рыцарем, закованным в крепкую непроницаемую броню.
Второе издание
Перерабатывая роман для издания 1959 года Владимир БРАГИН попытался уйти от прямого подражания Маевскому, в результате чего, микрописьма Думчева (на сей раз два) были обнаружены не на бабочке, а в букете цветов.
В первом варианте книги события происходили в 1948 году, во втором год не указан, в первом повествователь – театральный режиссер, во втором он – драматург. Все главы романа в 1948 году были с эпиграфами из классиков.
Были убраны явные несуразности.
1948 год: Нестеров оказался в месте, где находится уменьшившийся Думчев из-за прилетевшего с микрописьмом бражника «мертвая голова»: эти бабочки обитают на картофельных полях, а большие городские картофельные поля в окрестностях Ченска находятся в 15-20 км за пустырем с заброшенными каменоломнями, а значит, на этом пустыре и надо бы искать пропавшего – согласитесь: очень шаткое основание для определения необходимого места.
1959 год: цветы с микрописьмами Думчева были сорваны около старой заброшенной беседки, что за рощей у Райпищеторга, к тому же нашелся свидетель – бывший актер, знавший до революции Думчева и посещавший его тогда у той же беседки в летнем (позже снесенном) фанерном домике, где доктор проводил эксперименты: в этом домике он и исчез, оставив одежду.
1948 год: к бродящему у беседки повествователю бросается собака, он роняет думчевский порошок, хозяйка собаки пугается, что та съест его, и Нестеров сам глотает порошок, демонстрируя его безвредность, так как только что сделанный химический анализ показал: это «простое соединение свинца с органической кислотой». Явная натяжка — к 1930-м годам в советской фармации уже было известно о негативных последствиях приема внутрь соединений свинца.
1959 год: Нестеров глотает порошок по ошибке, перепутав в суматохе его с прописанным ему порошком от головной боли. Химический анализ никто не проводил.
1948: рассказ невесты Думчева о несостоявшейся свадьбе носит несколько фельетонный оттенок, что вызывает недоумение.
1959: рассказ о несостоявшейся свадьбе – это и есть фельетон в местном желтом журнальчике.
В издании 1959 года Думчев стал еще более уверенно управляться в «Стране Дремучих Трав»: страницы из дневника, рассказывающие, как он, переняв повадки и крылья ос-каликургов, смело ходит мимо нор пауков и те трусливо уползают внутрь, впечатляют. Паука-волка он использует как вьючное животное, а воздушные пузыри пауков-серебрянок – как водолазный шлем.
Эти и многие другие изменения были, в частности, результатом многочисленных замечаний от читателей.
В 7-м номере журнала «Новый мир» за 1949 год академик Александр ОПАРИН опубликовал рецензию на роман БРАГИНА. Оценил высоко, но заметил, что после уменьшения героя в 100-200 раз обе «спасительные пилюли» продолжают умещаться в его кулаке, хотя все остальное миниатюрным не стало (у Маевского, кстати, персонажи уменьшились вместе с одеждой и пистолетом).
Забавно, что одну из крупинок (пилюль) закатывают в навозный шар скарабеи. В конце путешествия увеличившийся до нормальных размеров Думчев находит катящих навозный шар скарабеев и раздавливает шар. Видит (!) в нем крупинку, потом кладет спящему миниатюрному Нестерову в рот эту крупинку, только что вытащенную из навоза.
В издании 1959 года БРАГИН учел замечание: размеры крупинок по отношению к уменьшившемуся Нестерову, стали как футбольные мячи по отношению к человеку. И теперь тот сам недоумевает: «чтобы проглотить хотя бы кусочек такой крупинки, надо ее расколоть каким-нибудь твердым предметом». Одну крупинищу опять-таки утащили в шаре «высотой с трехэтажный дом» скарабеи, но зачем ее искать, если и оставшуюся-то целиком съесть просто невозможно из-за ее размера? Поэтому автору пришлось эту вторую тоже потерять: ее раздавили искавшие Нестерова люди. Выяснилось, что Думчев все эти годы экспериментировал в поисках возможности воссоздать увеличивающее вещество и ему не хватало только графита: он его получил из найденного в траве карандаша, так что оба героя восстановили первоначальный рост. То есть ко времени появления Нестерова у Думчева уже была почти готова увеличивающая смесь и он самостоятельно мог вернуться в большой мир.
Критика
В первом номере журнала «Октябрь» за 1950 год опубликована статья Сергея Иванова «Фантастика и действительность», которая цитируется практически во всех публикациях о «фантастике ближнего прицела» как установочная:
«Советская научно-фантастическая литература должна отображать завтрашний день нашей страны, жизнь нашего народа. Именно завтрашний, то есть промежуток времени, отделенный от наших дней одним-двумя десятками лет, а может быть, даже просто годами. А некоторые литераторы ориентируются сами и ориентируют других на изображение отдаленного будущего. Недавно на одном из заседаний в Союзе советских писателей Л. Успенский яростно доказывал необходимость писать о том, что будет через сто и даже двести лет. Это, на наш взгляд, не случайная ошибка. Это стремление поклонника западноевропейской фантастической литературы направить нашу литературу на тот же лад».
В качестве положительных образцов Иванов высоко оценил творчество Владимира Немцова и Вадима Охотникова, а среди отрицательных больше всех досталось «В Стране Дремучих Трав» Владимира БРАГИНА:
«Сопоставляя человека и природу, БРАГИН все свои симпатии отдает «умным» букашкам и таракашкам, всячески принижая человека. Доктор Думчев, уменьшенный автором в сто – двести раз, попадает в «страну дремучих трав», т.е. в нормальную обстановку естественной природы, и здесь, противопоставленный насекомым, является читателю беззащитным существом, склоняющимся перед пауками, муравьями и прочими представителями мира насекомых. Хотел или не хотел этого автор, а в борьбе человеческого разума с инстинктом насекомых он сделал победителем инстинкт, а не разум. Человек – ничто в сопоставлении с живой природой – таков несомненный вывод, к которому приходит автор».
Свой тезис Сергей Иванов повторяет не раз:
«Хороши же «материалистические взгляды», в результате которых природа властвует над человеком, инстинкт ставится выше разума!»
Но все эти утверждения – прямая и откровенная ложь.
В ходе первой же встречи доктор Думчев спас повествователя от опасного богомола, умело всадив осиное жало в нервный узел.
Думчев оказался в Стране Дремучих Трав один, но высокое желание обогатить человечество новыми знаниями согревало его одиночество и давало ему необходимую одержимость. Еще до своего путешествия, после неудачной попытки полететь с вышки на ярмарке на аппарате со стрекозиными крыльями, он упрямо сказал: «Я еще полечу... Я научусь этому не здесь, а там... только там».
В схватке человеческого разума с многообразием инстинктов обитателей Страны Дремучих Трав победителем вышел как раз разум. Думчев, учитывая механизм жизни насекомых, застывшие, ограниченные формы их поведения, не только не погиб в этой стране, но обратил эти инстинкты на службу себе — человеку.
Когда повествователя, режиссера Нестерова муравьи потащили в свое гнездо, Думчев не растерялся, а использовал опыт и знания, притащив в муравейник жучка ощупника, потом ламехузу (в современном написании – «ломехуза»), а далее остановил преследователей «картечью» личинки муравьиного льва.
После этого странно называть его склонившимся «перед муравьями и прочими представителями мира насекомых». Сергей Думчев не просто освоился в этом мире, он одевается в жилетку из осиной бумаги и разноцветные плащи, используемые для мимикрии – черный плащ на фоне земли, зеленый — на листе или травинке. Он выстроил дом с крепкими – почти как металлические — воротами из надкрыльев медного жука, оградой из шипастых ног кузнечиков и крыльев бабочек, эти же бабочки – уже живые — служат ему вентиляторами и ароматизаторами, светлячки освещают комнаты, в стойлах размещен оркестр сверчков и жуков-скрипунов (все примеры – из первого издания 1948 года).
Спустя три года после Сергея Иванова – во втором номере за 1953 год в том же «Октябре» появилась статья главного редактора журнала «Техника – молодежи» Василия Захарченко «К разговору о научной фантастике»:
«Другой пример — роман В. БРАГИНА «В стране дремучих трав». Интересный познавательный роман. Но автор, дав герою лекарство, делающее его крохотным, низвел человека — царя природы — до положения существа, стоящего гораздо ниже насекомого. Беспомощный человечек этот одиноко бродит среди насекомых, изучает, правда, их повадки, но отторгнут от жизни и поставлен в полную зависимость от сил природы. Автор также попытался скопировать западные романы, не давая себе отчета в особенностях нашей советской литературы и нашей советской науки».
«Беспомощный человечек одиноко бродит среди насекомых...»?! Одиноко – может быть, но не беспомощно! У Думчева есть полевая лаборатория, где он экспериментирует со стрекозами, хирургическим путем меняет пчелам и кузнечикам головы, выращивает бабочек без голов и червей с тремя хвостами.
Читал ли Василий Захарченко роман? Ранее я уже приводил другую цитату из этой же статьи: о «Тополе стремительном» Георгия Гуревича, где так же разоблачается с указанием на повесть прямо обратное тому, что там написано.
Оба критика использовали прием «strawman fallacy» или «imago» по Карелу Чапеку из эссе «Двенадцать приёмов литературной полемики, или Пособие по газетным дискуссиям»:
— Он заключается в том, чтобы подменить реального оппонента гротескной карикатурой, не имеющей ничего общего с действительностью, а затем опровергнуть эту карикатуру. Например, можно спорить с тем, чего оппонент вовсе не имел в виду и никогда не говорил; выставляя оппонента глупцом, вы доказываете ошибочность его позиции, опираясь на тезисы, которые действительно глупы и неверны, но при этом ему не принадлежат.
Подчинить природу
Претензии Сергея Иванова в «октябрьской» статье 1950 года не ограничивались «беззащитностью» человека в стране насекомых:
«Из этого порочного вывода делаются столь же неверные и другие: о необходимости для человека с благоговением относиться к природе, к ее «чудесам», а не бороться с природой, не подчинять ее человеку, не ставить ее на службу человеку. К таким выводам приходит не только доктор Думчев, очевидно, перенесенный автором в «таинственный» мир природы еще до Октябрьской революции, но и советский человек нашего времени (действие развертывается летом 1948 года), режиссер Нестеров, от имени которого ведется повествование. Автор пытается вкладывать в уста Нестерова возражения против «теорий» Думчева, но в результате заставляет и Нестерова склониться перед природой: «Так, может быть, Думчев в чем-то и прав?»
Сергей Иванов и здесь обрушился на «соломенное чучело». На то, чего нет.
Нестеров не склонился перед природой. В конце романа, вернувшись в Москву, он восхищается столичным метро:
— Над входом в метро все ярче горит остроконечная буква «М». Сейчас там, внизу, прибывают последние поезда. И теперь, поздней ночью, как и утром, как и днем, их встречает колоннада мощных многогранных мраморных стеблей. Из каждого стебля вырывается цветок, могучий цветок. Он тянется вверх и, подсвечиваемый скрытым мягким светом, вдруг растекается по потолку в узоре великолепной пятиконечной звезды. Вся колоннада этих цветов говорит неслышным языком о величии, простоте и благородстве.
Для него красота рационального устроенного метрополитена куда красивее природной насекомой стихии:
— В эти минуты возникает предо мной грозная, дикая Страна Дремучих Трав: возникает могучий, то нарастающий, то затихающий, но бесконечный, беспрерывный шум трав, колеблемых ветром. А Думчев… Он был один! Один среди живых машин, слепых и многоглазых, уродливых и ядовитых!
Такое вИдение Нестеров пронес через весь роман, чуть ли не с самой первой встречи скептически оценивая восторги Думчева о способностях насекомых:
— Перенесите это же гнездо в сторону, совсем близко, но так, чтобы пчела видела его, и она не узнает свое же гнездо. Она находит только то место, от которого отлетает. Здесь инстинкт. А вы сказали: человеку надо учиться у пчелы, подражать ей. Ведь это нелепо! В безбрежном океане человек найдет человека. Разум человека создал компас и другие сложнейшие инструменты. Он их изобрел! Он ими пользуется!
Доктор Думчев попал в Страну Дремучих Трав еще до революции, около 40 лет изучал ее в надежде передать человечеству новые знания, взятые у Природы. Но пока он бродил по травяным джунглям, техника и наука существенно продвинулись. Зачем изучать механизм полета мухи или стрекозы, если самолеты могут быстро перенести человека за тысячу километров. Зачем, говорит ему Нестеров, перенимать у пчелы-каменщицы секрет изготовления цемента, если «открыты новые вяжущие материалы — портландцемент, гидравлический цемент. Цемент дал возможность создать новый строительный материал — бетон. Теперь люди строят также из железобетона. И вовсе не пчела подсказала изобретение железобетона. А теперь из железобетона строят здания, мосты, перекрытия и будет построен Дворец Советов. Это грандиозное сооружение!».
По возвращению домой, в Ченск, Думчев целый доклад написал, чему насекомые и паукообразные могли бы научить человека. На его полях Нестеров сделал многочисленные пометки: «поздно» и «устарело».
Уже изобретены двухфокусные очки без обращения к особенностям зрения жука-вертячки, искусственный шелк – без пауков и шелкопрядов, машины для рытья туннелей – без изучения проходки твердого дерева древоточцами и т.д. и т.п.
Так что вопреки мнению «октябрьских» критиков Владимир БРАГИН стоял на той же позиции, что и они. Достижения Советской власти не могут зависеть от усилий одиночки, психологически застрявшего в царскорежимном времени:
— Вне общества, вне коллектива, человек в одиночку, чего доброго, додумается до того, что действительно начнет... подражать природе. И начнет такой подражатель строить для себя водолазный колокол из паутины! Да, из паутины! Совсем так, как водяной паук. «И ни к чему мне,- скажет такой одиночка, — кораблестроительные заводы, я сам вместо завода корабли построю и в море спущу! Пусть плывет!» Вот что значит подражание природе!» (слова физика Калганова из последних глав издания 1948 года).
В романе советская цивилизация проникает в небо и землю, стоя на твердой платформе науки и техники: в бетоне и металле. Она выстроена самостоятельными усилиями человеческого разума, а не божественным провидением и не взято готовой у природы. Станция метро, мраморные цветы которой прекраснее натуральных, называется «Дворец Советов».
И лишь как утешение стойкости и усилиям доктора ДУМЧЕВА, автор позволил одному из его наблюдений осуществиться. При содействии физика Калганова из новейших сверхтонких материалов была создана облицовка зданий, которые передает яркие цвета крыльев бабочек. Думчев успел увидеть образцы и умереть со словами «разуму человека хвала и слава».
Лилипуты или гиганты?
Но что же такое чуждое почувствовали критики в романе Владимира БРАГИНА, раз он вполне советский автор и за рамки дозволенного не выходил?
Известный немецкий исследователь советской фантастики Маттиас Швартц предположил, что одной из причин нападок на роман явилось микроскопичность его героев, так как в рамках мегаломаниакального сталинского взгляда на советское общество человек должен не уменьшаться, а становиться гигантом. Под стать сталинским высоткам или будущему дворцу Советов.
Выступая в 1958 году на Всероссийском совещании по научно-фантастической и приключенческой литературе писатель Георгий Гуревич иронизировал по этому поводу (уже можно было иронизировать):
«Хуже, когда критики замечают только одно направление. А это бывает в тех случаях, когда критик один раз в жизни берется высказаться о фантастике: «Что такое фантастика? — думает он. — Это Жюль Верн и прочее. Жюля Верна я читал когда-то с наслаждением. Был автор, не то, что нынешние. Что же такое фантастика? Научная мечта. А о чем мечтает писатель, допустим Брагин, автор книжки «В стране дремучих трав»? О том, чтобы человек стал малюсеньким, дрался врукопашную с насекомыми. Какая мизерная мечта!» И следует разгром».
В середине 1930-х Ян Ларри сталкивался с теми же самыми замечаниями:
— Вот он лежит передо мною, пожелтевший от времени «документ», — рецензия на повесть, полученная мной от заведующей редакцией научно-художественной литературы московского Детиздата Н. Максимовой:
«Неправильно принижать человека до маленького насекомого. Так, вольно или невольно, мы показываем человека не как властелина природы, а как беспомощное существо. Говоря с маленькими школьниками о природе, мы должны внушить им мысль о возможности воздействовать на природу в нужном нам направлении» (Ян Ларри «Поиски прозрачного слова»).
И даже в новом, переработанном варианте «Карика и Вали» успел ответить на такое мнение:
«— А люди могут уменьшаться?
— А почему же нет?
— Ну как же, — нерешительно сказал Карик, — человек все-таки царь природы и… вдруг он будет меньше мухи… Это же неприлично!
— Почему?
— Не знаю! Бабушка говорит — неприлично. Мы с Валей читали недавно книжку про Гулливера и лилипутов, а бабушка взяла да и порвала ее. Бабушка рассердилась даже. Она сказала: человек больше всех животных, а потому все и подчиняются ему.
— А почему же прилично человеку быть меньше слона?
— Так то же слон!
— Глупости, мой мальчик, человек велик не ростом, а своим умом. И умный человек никогда не подумает даже, прилично или неприлично выпить уменьшительную жидкость и отправиться в странный мир насекомых, чтобы открыть многое такое, что очень нужно и полезно человеку».
Спустя полтора десятка лет критики-современники БРАГИНА уподобились бабушке Карика и Вали (или редактору Детиздата Максимовой): советскому человеку неприлично быть маленьким.
Космополит
Немалую роль в критическом «избиении» Владимира БРАГИНА (как и Георгия ГУРЕВИЧА) сыграл их пятый пункт. Напомню, что в СССР с 1949 года шла активная борьба с космополитами и журнал «Октябрь» после публикаций Валерия Кирпотина был на острие этой борьбы.
К тому же в сравнении со «Страной Дремучих Трав» предъявляемые вышеуказанными критиками в качестве эталонов правильной фантастики произведения Владимира Немцова и Вадима Охотникова явно проигрывали в занимательности.
Может быть, и потому, что роман строится на мировой жанровой классике, которую эти критики поторопились списать с повестки дня («отвлечь внимание большого круга читателей от книг Уэльса с его философией упадка, переключить внимание молодого читателя с мечты любимого и уважаемого нами Жюль Верна на мечту нового времени» — Василий Захарченко). Завязка с таинственным письмом отсылает к «Детям капитана Гранта», полевые эксперименты Думчева в Стране Дремучих трав – к «Острову доктора Мора», а сам он – и в рисунках Милашевского тоже – очень напоминает Робинзона Крузо.
А возможно, их задел выбор идеи Думчева для осуществления – переливающаяся красками будущая облицовка домов в Москве? Столица, а потом и страна из черно-белой должна была стать многоцветной.
Во всяком случае, во втором издании 1959 года из текста исчез «Дворец Советов», а доктор Думчев, увидев сверхтонкие красочные пластинки, привезенные Калгановым, уже не умер с хвалой разуму человека: «глаза его светло и смело глядели на нас».
Фигура умолчания
Есть у Думчева и открытие, которому непочем скептизм Нестерова, да и сомнения кого бы то ни было: уменьшающее в 100-200 раз и обратно увеличивающее вещества. В издании 1959 года доктор, например, увеличивал до размера крупной овчарки паука. Но это открытие почему-то абсолютно не привлекает чьего-то внимания. Физик Калганов говорит Нестерову: «А Страну Дремучих Трав вы придумали так… для занимательности… Сознайтесь! Ваш Думчев просто любитель-энтомолог. Наблюдатель природы». Ему и в голову не приходит ухватиться за такую сенсацию, которая может произвести переворот в науке.
Все остальное в романе укладывается в критерии научной фантастики, а это открытие не в фокусе повествования. Хотя в «Пище богов», «Патенте «АВ» и «Роковых яйцах» аналогичное изобретение не мешает научной фантастике, и даже, наоборот, является ее ядром. Но Владимир БРАГИН сознательно решил, что для него это только условность, художественный прием: ведь все остальное находится в рамках научных представлений, а это допущение выходит "за грань возможного", поэтому и обозначил произведение как роман-сказка, чтобы и вопросов не было. Хотя в редакции 1948 года даже пристрастные критики-октябристы не усмотрели в приеме нарушения жанра.
"Засуха продолжалась десять миллионов лет, и царству ужасных ящеров уже давно пришел конец. Здесь, близ экватора, на материке, который позднее назовут Африкой, с новой яростью вспыхнула борьба за существование, и еще не ясно было, кто выйдет из нее победителем. На этой бесплодной, иссушенной зноем земле благоденствовать или хотя бы просто выжить могли только маленькие, или ловкие, или свирепые. Питекантропы, обитавшие в первобытном вельде, не обладали ни одним из этих свойств; поэтому они отнюдь не благоденствовали, а были, напротив, весьма близки к полному вымиранию. Около полусотни этих существ ютилось в нескольких пещерах на склоне сожженной солнцем долины; по дну ее протекал слабенький ручеек, питаемый снегами с гор, лежавших в трехстах километрах к северу. В особо засушливые годы ручеек исчезал совсем и племя сильно страдало от жажды".
Артур Кларк. 2001: Космическая Одиссея
В новом оформлении классики научной фантастики добавлен эпилог, утерянный в предыдущих изданиях. Самое первое издание на русском языке вышло в 1970 году было без последних глав.
Текст романа структурно представляет собой не одну историю, а как бы сборник самых главных эпизодов человеческой истории, которые оказались связаны с таинственным артефактом – Черным монолитом. Первый из эпизодов, «В первобытной мгле», разворачивается миллионы лет назад, когда в африканской саванне племя нашло идеально ровный черный прямоугольник – Монолит. И в племени появляется Смотрящий на Луну.
Проходит время и люди уже на Луне обнаруживают такой же Монолит,
пролежавший в грунте миллионы лет, и затем отправляющий радиосигнал к Сатурну. Затем к Сатурну летит космический корабль «Дискавери-1» под управлением суперкомпьютераЭАЛ-9000, и начинается его конфликт с экипажем...
"Перед ним блестящей игрушкой, перед которой не устоит ни одно Дитя Звезд, плывет Земля со всеми ее народами.
Он возвратился вовремя. Там, на густо населенной планете, вот-вот вспыхнут на экранах радаров тревожные сигналы, зашарят по небу громадные телескопы, выслеживая цель, – и истории, какую знали люди, настанет конец.
Он уловил – в тысяче миль под ним пробуждается от сна смертоносный груз, лениво шевелится на своей орбите. Жалкие силы, дремлющие там, не страшны летящему, но он предпочитает чистое небо. Он направил туда свою волю, и скользящие вокруг земного шара мегатонны расцвели беззвучным взрывом, на миг озарили обманным рассветом половину спящей планеты. А он выжидает, собирается с мыслями, взвешивает свои еще неиспытанные силы. Этот мир подвластен ему, однако пока не совсем ясно, как поступать дальше".
"Как убить опытного, отлично подготовленного человека?
Ответ очевиден: усыпить его бдительность и нанести внезапный удар в спину. И не нужно переживать, что это подло, ведь важен результат, а не процесс, поэтому в данном случае это не подлость, а тактическая хитрость, которая позволит ударить фатально. Сразу насмерть. Ведь подготовленные люди способны на многое, и даже тяжёлая рана не заставит их испугаться или запаниковать. Опытный человек не ждёт нападения каждую секунду, иначе станет параноиком, но всегда к нему готов: благодаря инстинктам и отточенным долгими тренировками рефлексам. Если не убить его первым ударом – получишь яростный ответ, и ещё неизвестно, кто останется в живых: ты, начавший драку, или он, истекающий кровью, но слишком сильный и слишком умелый, чтобы проиграть.
А убийцу такой финал не устраивал.
Но как подкрасться к опытному, отлично подготовленному человеку на расстояние фатального удара? Да ещё в месте, где тебя не заметят случайные прохожие и не запишет следящая видеокамера? В месте, которое отлично подходит для убийственной атаки, но при этом не покажется опытному человеку подозрительным, и он не будет настороже. Ведь вы незнакомы, а значит, он не подпустит тебя слишком близко, тем более в подозрительном месте и в удобное для нападения время, например в сумерках. Как усыпить бдительность опытного человека? Как убить первым же ударом? И как потом уйти, потому что нет ничего глупее, чем ошибиться с планом отхода и позволить полицейским проследить себя до дома".
Вадим Панов. Сквозь другую ночь
Все случилось пять лет назад, те самые пять странных убийств, которые не были раскрыты, и теперь профессиональный борец с негодяями Феликс Вербин берется это расследовать. они остались нераскрытыми, и к тому же эти ликвидации стали основой нового романа. Спрашивается, кто же тогда главный герой той книги? Откуда автор романа узнала непубличные подробности? ...
Помимо динамичного сюжета, в романе аккуратно показаны социальные коллизии — метаморфозы — интеллектуальные персонажи становятся за большие деньги настоящими убийцами и это превращение их самих совершенно не шокирует.
тексте не слишком много мистики, диалоги не всегда радуют, но зато интересный финал. Есть и потомственный убийца в третьем поколении, и разные загадки, которые порой разгадываются. Герой в целом соответствует своему ТЗ. А куда ему из книжного сериала деваться?..
"Шиповник знал, что Вербина беспокоит не ответственность за последствия действий, а сами последствия. Карина хладнокровна, прагматична и достаточно жестока. Ей уже доводилось совершить тяжкое преступление, и неизвестно, как она поступит, узнав, что три последних года дружила, жила, а то и вовсе спала с убийцей своего жениха. Или что её жениха убила родная сестра. За Кариной, разумеется, будут присматривать, но успеют ли оперативники предотвратить преступление, если молодая женщина на него решится?
– Что бы ты себе ни напридумывал, твой ход не последнее средство, не крайняя мера, а стандартное оперативное мероприятие, – твёрдо произнёс Шиповник. – Ты выводишь подозреваемых на активные действия и получаешь то, что тебе нужно. Такова реальность, Феликс, и таковы правила игры: мы должны предотвратить следующую ночь.
– И пройти сквозь эту".
«К началу двадцать второго века актёры не ошибались. Зрители не зевали. Критики не врали — они были частью прошивки. Просто понятие «актёр» свели к пакету игровых пресетов: от «чуть взволнован» до «катарсис по Станиславскому». «Режиссёр» стал интерфейсом с ползунками «драма», «комедия» и «неожиданный поворот». В таких условиях человеческий фактор был давно признан ошибкой.
А «театр»… куда ж без него. Только теперь «аутентичный арт-опыт» продавался по подписке: платишь — имеешь право на подлинные эмоции без рекламы, а в демоверсии Гамлет мог остановиться между «быть или не быть», чтобы появилось предложение оформить PRO-версию!
Никто уже не ошибался, не забывал текст, не хрипел от волнения. Никто не выходил на сцену вслепую. Никто не играл.
Кроме Софии».
Николай Пронев. Сон в цифровую ночь
Философская повесть «Сон в цифровую ночь» уже успела выйти в финал одной из номинаций премии «История будущего», а в специальной номинации «За буквальный след в цифровую эпоху» от портала «ГодЛитературы.РФ» получить приз. В тексте переплетены черты сразу нескольких жанров и эпох. Конечно, название прежде всего напоминает о Шекспире и его бессмертной комедии. А произведение в целом скорее похоже на техно-фэнтези, чем на чистую НФ в традиционном понимании. Потому что высокие технологии здесь не для того, чтобы показать их возможности, а чтобы побудить читателя к размышлениям о вечных ценностях и важности живой души.
Итак, XXII век. ИИ повсюду, а в сфере искусства – особенно. Ведь он умеет создавать безупречные произведения намного лучше, чем несовершенные люди. И играют цифровые актеры столь же безупречно, они не выходят на сцену в растрепанных чувствах после бурной вчерашней гулянки, не забывают текст и не срывают голос. И никогда не возражают режиссеру, давно превращенному в набор алгоритмов.
Но в этом мире живет девочка по имени София. Она странная. Конечно, не настолько, чтобы это стало подозрительным для окружающих, но все-таки… София учится на специалиста по оптимизации реальности, а ночами пишет собственную пьесу. Без всяких нейросетей и цифровых аватаров, зато с пространством для ошибок, промахов и прочей неидеальности. А еще она сама собирает труппу, которой предстоит воплотить в жизнь эту постановку.
«Весь мир — театр. И точка.
На красной пыльной равнине Марса в студии «Новый Олимп ТВ» за стеклянным столом сидит ведущий в безупречном серебряном костюме. За его спиной через панорамные окна видно вечернее Солнце и далёкие горы Тарсис. На экране позади него мелькают кадры с фестиваля в Пушкинских Горах.
ВЕДУЩИЙ. Добро пожаловать в программу «Театральная орбита». Я – Марк Серебряный, и сегодня мы говорим о грандиозном событии, которое потрясло весь театральный мир. Фестиваль в Пушкинских Горах завершился, и у нас есть победители!
На экране появляются кадры церемонии награждения под искусственной ночью Земли.
ВЕДУЩИЙ. Но сначала — сенсация! Лучшим актёром фестиваля был признан исполнитель роли Ариэля в постановке «Бури». Титания, главный судья конкурса, лично вручала награду тому, кого считала выдающимся нейроактёром последнего поколения.
Камера показывает момент награждения. Титания в своём облачном одеянии протягивает кристаллический приз фигуре в обгоревшей форме охранника.
ТИТАНИЯ (в записи). Ваша игра была безупречна. Никогда ещё нейросеть не передавала столь тонко человеческие эмоции и…
Титания замирает, её облачное лицо искажается от удивления.
ТИТАНИЯ. Простите, но вы… вы человек?»
«…Люди в некоторой степени предсказуемы, и ими можно манипулировать. Но как организовать животных? Как можно спрогнозировать агрессивное поведение такого количества собак?
— Спрогнозировать? Никак. Но такое поведение можно стимулировать. Специальные препараты, гормональные средства, да мало еще какой гадости придумают биохимики...
Как будто это мы виноваты, что неуправляемая агрессия животных растет почти в геометрической прогрессии. Мы ведь давно уже не предпринимаем никаких мер, наоборот, даже активизировали эвтаназию бродячих собак. Но мы не можем контролировать поведение каждой собаки! То, что происходит, необъяснимо. Такое ощущение, что звери действительно взбесились».
Александр Трусов. Люди и звери
Роман, в котором главному герою — следователю приходится распутывать загадочное дело, связанное с убийством собак. А потом самому доводится стать объектом охоты со стороны загадочной, чтоб не сказать, зловещей, организации.
Сюжет — динамичный, с четким описанием как обстоятельств, так и психологических нюансов, взаимоотношений людей. И того, как они воспринимают странности, которые проявляются в жизни, принося угрозы и неприятные неожиданности. И возникает неизбежный вопрос — а действительно ли происходившее и происходящее является случайностью? Или за этим скрываются те, кто снова и снова борется за власть, используя секретные политтехнологии?
Как часто случается в отличных триллерах, там, где действуют зловещие секты, героя будет спасать таинственное животное, большой черный пёс. А поскольку события разворачиваются в самом мистическом городе нашей страны Санкт-Петербурге, то кульминацию сюжета сопровождает грандиозное и явно случившееся не просто так наводнение.
«Сейчас ни слева, ни справа Невы не было. Она исчезла, превратившись в одно сплошное пространство, залившее практически полностью Васильевский, Петроградский и Крестовский острова, левобережье и значительную часть правого берега.
Здания Смольного комплекса стояли прямо в воде, покрывавшей Безымянный полуостров почти до самых окон первых этажей. А Большеохтинский мост превратился в понтонную переправу, через которую перекатывались серые волны. И хотя ливший несколько дней подряд дождь кончился, штормовой западный ветер по-прежнему не стихал. Со стороны Финского залива наступали новые и новые валы повернувшегося вспять течения».
"Новый Свет концептуально появился и получил такое название благодаря Старому Свету. Европейцы несколько раз «открывали» Америку. Первыми свои колонии на североамериканском континенте основали викинги, а примерно 500 лет спустя, в конце XV века, в попытке найти западный путь из Европы в Индию, экспедиция Христофора Колумба высадилась в Южной Америке. Именно высадку экспедиции Колумба на острове Сан-Сальвадор в 1492 году принято считать началом европейской колонизации Америки. Через 200 лет в Южной Америке будут жить 4 миллиона европейцев, а в Северной – 4,5.
Но кого сами американцы считают своими праотцами? Первыми европейскими колонистами, непосредственными идейными предками? Звание национальных предвестников американцы традиционно отдают пассажирам корабля «Мейфлауэр», которые высадились в 1620 г. в Новой Англии, где основали Новый Плимут и Плимутскую колонию. Нередко их называют отцами-пилигримами".
Кей Уэбстер. Американцы
В первой части рассказывается, кто такие американцы, кто был «первыми» поселенцами, и кто плыл на "Мейфлауэре" (представители гонимых в Англии религиозных сообществ), как возник национальный праздник День благодарения, как живут в Лос-Анжелесе и других городах, и что там происходит экзотичного.
Следующая часть рассказывает о культуре, начиная от Великого американского романа, различных шоу и церемоний. Отдельная глава книги посвящена американской кухне, в том числе — гамбургерам, фастфуду, школьным обедам, американским пирогам и выпивке.
Одна из самых интересных глав — «Борьба за трезвость». В ней рассказывается о том, как в девятнадцатом веке началось движение за трезвость, которое спонсировали как некоторые церкви, так и крупные промышленники. «Например, прием рабочих на стройку канала Эри осуществлялся через «сухие» приходы или общества трезвенников. В рабочих кварталах в качестве альтернативы пабам и салунам строились специальные дома досуга, в которых организовывались различные «сухие» мероприятия. Крупнейшие бизнесмены эпохи Томас Эдисон, Генри Форд, Джордж Пулман и другие перемещали производство в некоторое отдаление от крупных городов и строили модельные «сухие» рабочие городки.
Форд даже посылал своих шпионов проверять мусорные баки в домах рабочих, чтобы удостовериться, что там не было бутылок из-под алкоголя, — нарушителей могли уволить».
«Почему так несправедлив этот мир? Почему меня никто не любит? Я всё делала для того, чтобы быть хорошей дочерью, а потом хорошей женой. Училась на отлично, чтобы родители любили меня. Но они всегда больше любили мои достижения, мои оценки... Если я получала не пятёрку, а четвёрку или, не дай Бог, тройку, они обливали меня ледяным молчанием... Они не видели и не слышали меня, будто я для них умерла... Им нужна была не я, а возможность мною гордиться... Нет, не мною, а моими достижениями. Я для них была не маленькой девочкой, ищущей их любви, а безжизненной функцией…»
Карина Сарсенова. Александр Суворов. Вечного света исток
В книгу включены поэтические и драматические произведения писательницы и психолога Карины Сарсеновой, а также стихи православного священника Александра Суворова.
Подборка стихотворений Карины Сарсеновой в начале сборника задаёт тон всей книге: «Любовь всегда неодолимая. / Любовь всегда непримиримая / И к малодушию, и к слабости, / Ко злу, и в нём жестокой радости…». Есть и стихи, напоминающие о древних традициях, например «Вот идёт весна», где можно уловить мотивы старинных песен весеннего праздника Навруз. А пьесы (сценарии спектаклей и мюзиклов) Карины Сарсеновой посвящены самым острым вопросам современности и одновременно вечным ценностям. Среди опубликованных в сборнике пьес: «Бьёт – значит любит?!», «Вселенная души», «Желать нельзя отказывать», «Любовь как смысл бытия». Их персонажи вспоминают о самых горьких моментах своей жизни, например, о родительской нелюбви, радуются осознанию своего пути.
Необычайно интересно читать именно многоголосье персонажей, каждый из которых имеет личные интонации, пристрастия, любимые выражения и словечки, иногда — с печалью, порой — с юмором или сарказмом. Поэтому диалоги звучат так, словно происходят наяву, в них спорят и объясняются в любви, ненавидят и пытаются избежать неизбежного.
Многие стихи Карины Сарсеновой посвящены детям, их миру, переживаниям и надеждам. В ряде произведений описываются увлекательные фантастические ситуации, истории, в которых словно тестируется, чем является наше существование на самом деле.
Подборка стихов протоиерея Александра Суворова называется «Хроники вечного света». Автору удалось создать целую галерею образов, своего рода мгновенных фото разных моментов нашей беспокойной реальности.
«Сегодня немного из времени вышел, / Но хватит ли времени, чтоб донести / О встрече эпох, двух Заветов, двух жизней…»
"Все истории в китайской мифологии нам знакомы. Они хранятся, сокрытые и спящие, в мире живых в простых и четких формах, передаются из уст в уста, ширясь и разветвляясь. Наши предки появились из хаоса, добывали в группах пропитание, искали подходящие места для жизни, охотились на диких животных, боролись с ними и спасались от них. Они покидали поселения и с опаской пересекали реки, взбирались на вершины гор и смотрели с высоты на четыре стороны света. Пробирались через леса и выходили в поля. Наслаждались теплом солнца, звуками
Люди поколениями переписывали первоначальные мифы и легенды, основываясь на реалиях своего времени, и таким образом сохраняли сказаниям жизнь. Внутреннее значение мифа – процесс рождений и перерождений, несущий в себе тягу к усовершенствованию формы, что становится заметно при изучении мифологии. Например, во времена, когда узурпация власти была привычным явлением в обществе, при переписывании легенд в них включались добавления. Пересказы легенд последующими поколениями (или даже откровенное их переписывание) входят в процесс постоянного воссоздания древних сказаний. Они обогащаются таким образом новыми смыслами и формами".
Чжан Динхао, Хуан Дахай, Сян Цзин. Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве
Красочное издание, повествующее о сотворении мира и человека в нём, деяниях могущественных китайских богов, которые, как и чудовища из легенд могли с помощью магических облаков возноситься на небеса и бродить по вселенной. В тексте рассказывается о том, что узор в виде облаков особенно распространился во времена династии Хань и символизировал магию небес. Среди популярных китайских богов был Фэн-бо – бог ветра и дождя, который считается спутником Лэй Гуна — бога грома и молний.
Один из разделов посвящён древнейшим временам и райской гармонии. Тогда, когда было сотворено человечество, у мест не было названий и люди блуждали по бескрайней дикой пустоте. В том легендарном мире все людям хватало еды, и человеку не нужно было трудиться, достаточно было протянуть руку и сорвать с дерева свежий плод, а жильем служили пещеры.
В книге рассказывается о том, как зародилась культура, возникли Великие произведения и прекрасные легенды, уникальные свитки и изображения, описания небесных дворцов и советы мудрецов.
"Согласно легендам, феникс (фэнхуан) – владыка птиц. Изначально он представал в виде фэн – самца и хуан – самки. Фениксы в полете символизировали удачу и гармонию. На этом свитке изображено около трехсот птиц, среди них утки, сороки, дикие гуси, павлины и маньчжурский журавль. В центре рисунка находятся два феникса, их позы преисполнены грациозности и достоинства, художник использует богатую палитру красок. Перья на хвостах тщательно прорисованы, равно как густая листва и ветви павловнии, на которой сидят птицы. По всей длине свитка птицы и деревья образуют вместе яркую и красочную, пьянящую и преисполненную жизни картину мира природы".
. «Жила-была одна деревня на западе Туниса, которая звалась Сакият-Сиди-Юсуф. Здесь и случилось мое рождение в осень 1949 года. Здесь жил я в семейственной идиллии до 1958 года, когда несчастье прервало жизни моему отцу, матери и четырем младшим братьям. Нелепо сброшенные французскими колониалистами из Алжира бомбы упали на нашу деревню, хотя мишенями их были соратники Фронта национального освобождения. 68 человек погибло, а я в результате остался бессемейным. Друг семьи транспортировал меня в город Джендубу, в дом, где меня оприветили добрейшая Шарифа и любезнейший Файсал, державшие неформальный детский приют для антиколониальных мучеников.
Скажи, являл ли твой родитель тебе остатки того дома? Приют дислоцировался в одном из восточных кварталов Джендубы, недалеко от парка со статуями и недавно закрытого кинозала. В нем были две спальные комнаты с лазурными ставнями и декоративными решетками. В нем были кухня и обеденный зал, учебная комната с шершавыми партами, истертой классной доской».
Юнас Хассен Кемири. Монтикор. Молчание тигра
Роман одного из самых популярных современных скандинавских авторов начинается с послания, которое получает молодой писатель Юнас. У его отца Аббаса был друг по имени Кадир («герой и его оруженосец»). И вот теперь этот Кадир предлагает Юнасу написать историю жизни отца, который был фотографом-самоучкой, и однажды внезапно исчез без следа.
Как утверждал Аббас (ставший после переезда в Швецию Кристером Хольмстремом Аббасом Кемери), фотографии ловят и фиксируют момент реальности, ускользающей от людей. Кадир описывает в своих посланиях к Юнасу перипетии совместных путешествий, попыток заработка и отношение некоторых шведов к эмигрантам, как к ненужным чужакам в то самое хаотическое время 1980 — 1990-х годов, когда произошло убийство шведского премьер-министра Улофа Пальме. Тогда и фотостудию Аббаса разгромили местные налетчики...
Что случилось потом с самим Аббасом? По его собственным словам, он создал артистическое фотографическое имя и дрессировал мышцы своего языка до идеального прононса местного языка. Но какова была дальнейшая судьба? И, главное, во что превратился окружавший его и Кадира мир? На что стала похожа Табарка, тунисский город-курорт?
«Мы проходили мимо старого отеля «Мажестик», чей экстерьер выглядел тускло и затерто в контрасте с большими отелями, которые белыми рядами зубов выставились вдоль морского берега.
Мы проходили мимо прилавков, где торговали плюшевыми верблюдами, футболками с надписью «Coca-Cola», декоративными кальянами и экстремально колорированными открытками. Твой отец с широко открытыми глазами высматривал все встречные фигуры».
«Знали бы писатель Стивенсон и дедушка Давид, к чему приведут «Остров сокровищ» и старые портновские ножницы. Какая связь? Просто месяц назад чрезвычайно одарённый и смышленый ребенок, каким считали меня все соседские бабушки, был поражён одноимённым фильмом. А точнее, волшебным блеском драгоценных камней в сундуке мертвеца, на который, как вы знаете, претендовали пятнадцать человек. Романтическая натура взяла вверх, и, справедливо рассудив, что каждый человек имеет право на двойку-тройку драгоценных камней, я незамедлительно приступил к их поиску. Поиски начались и закончились в родительской шкатулке.
Клад был найден. Как вы догадались — папины запонки. Но возникла проблема. Мне нужны были только камни. И вот, дождавшись момента, когда родители оставят меня одного, а брат уйдет гулять, не теряя ни минуты, я, оправдывая оценки пожилых соседок, огромными портновскими ножницами, кстати, тоже доставшимися от дедушки Давида, вспорол презренный жёлтый металл запонок и стал обладателем двух маленьких драгоценных звёзд.
Исковерканные запонки были положены на место в коробочку, коробочка в шкатулку, шкатулка в трюмо, пахнущее мамиными духами и помадами. Камни я закопал. В надежном месте. Под цветком алоэ, в горшке, в спальне у родителей».
Олег Липовецкий. Жизнь номер один
Автор книги — актёр, режиссёр и продюсер, лауреат многих театральных премий, в своей книге (по которой поставлен популярный спектакль) рассказал не только о своем детстве и юности, но и том времени и обстановке, в которой ему довелось жить. Семья, детский сад и школа, первая любовь и первая разлука — все это бережно зафиксировано и собрано в единую жизненную мозаику.
Однажды главный герой сходил с родителями на выборы. В советских выборах «выбирали» одного из одного кандидата, и люди приходили и голосовали за него. Но для того, чтобы люди пришли голосовать, местные власти устраивали на выборном участке праздник: продавали дефицитные товары, устраивали разные бесплатные концерты и выступления. И мальчик неожиданно попал на спектакль народного театра, в котором его сверстники играли в мушкетёрских плащах со шпагами. Это был первый спектакль, который он видел вживую. На следующий день он пришёл к руководительнице театра, и через два дня получил свою первую роль — старшего брата-лисенка в новой постановке. Лисёнок играл на гитаре и пел. Но главным для героя оказался не успех у публики, а сама театральная атмосфера, которая была удивительно тёплой — никто не стремился самоутвердиться, у каждого было своё слово и дело.
В книге рассказывается и о том, как главный герой на закате СССР был принят в состав рок-группы (которая называлась "Голос разума") и как прошло их первое и последнее выступление в местном доме культуры, где проходил праздник в честь 8 марта.
«Зал заводского клуба не мог вместить всех желающих прикоснуться к прекрасному, международному и женскому. После положенных речей и почётных грамот начался концерт. Коллективы сменяли друг друга один за другим. На сладкое, конечно, оставили самое беспроигрышное: младшую группу хореографического ансамбля "Идиллия" (как вы знаете, малые всегда вызывают умиление у взрослых) и нас, как явление новое. А новое в Питкяранте было страшной редкостью, поэтому уже успех был гарантирован. И после танца маленьких утят под занавес концерта объявили нас.
И Питкяранте услышала "Голос разума".
Нет, сначала увидела.
Аплодисменты, звучавшие после объявления, как по команде стихли, когда мы вышли на сцену. Нас было четверо. Волосатых, в цепях, в перчатках с заклёпками».
«Диким Западом увлекались многие режиссёры. Собственно, благодаря им и известна история завоевания Дикого Запада, которую они представили в серии ярких картин. Особую последовательность в освоении этой темы проявил Джон Форд, поставивший около 130 фильмов, причем значительную их часть составили вестерны…
Впервые столкновение переселенцев и индейцев показано Фордом в фильме «Дилижанс» (1939). В карете, перевозящей людей по просторам отобранных у индейцев земли, собралась довольно пёстрая публика… Что в фильме по-настоящему реально — это противостояние индейцев и белых. Вначале они присутствуют в качестве фона. Люди в дилижансе постоянно перешептываются между собой, то и дело всплывает имя Джеронимо.
И вот индейцы появляются во всей красе, вооружённые стрелами, и начинают преследовать дилижанс».
Гарена Краснова. Вестерн: ковбои, и не только…
Автор книги, киновед, исследователь западного кинематографа, в издании рассматривает как классические, так и современные фильмы, посвященные первооткрывателям Дикого Запада, их отношениям с коренными жителями и их женщинами.
Один из разделов посвящён «картине Дилижанс». Этот фильм, классический вестерн, динамично снятый, с минимумом декораций и без особых спецэффектов, показывает маленький город, экипаж и то, как меняются люди при появлении настоящей опасности. Фильм после окончания Второй мировой войны показывали в СССР.
«- Джентльмены не курят в присутствии дам!
— Вчера мне довелось вытаскивать пулю из одного несчастного, которого застрелил джентльмен… Пуля была в спине».
Среди разбираемых в книге фильмов – «Выживший», американский вестерн, боевик-драма 2015 года, в котором описываются события, пережитые жителем приграничья Хью Глассом в 1823 году. В фильме снимались Леонардо Ди Каприо и Том Харди.
"Охотники за головами — самые популярные герои итало-вестернов. Их присутствие в действии позволяло развернуть на экране настоящую вакханалию насилия и ужаса. Во времена фронтира, чтобы получить вознаграждение за разыскиваемого преступника, его можно было доставить в офис шерифа либо живым, либо мёртвым. Это порождало множество злоупотреблений. Вскоре охотники за головами были лишены права распоряжаться судьбами других людей по своему усмотрению".
Авторы материалов о творчестве писателей часто приурочивают подобные публикации к датам рождения (или смерти) фигурантов своих статей. Порой так делаю и я, но не очень охотно, не люблю устанавливать какие-то обязательные рамки. Вот сейчас решил написать несколько слов о вольных продолжениях повести Алексея Толстого "Аэлита" (1923), в первую очередь о повести Анатолия Андреева (1947-2003) "Звезды последний луч" (1987), и неожиданно выяснил, что день рождения этого фантаста – 12 сентября! Совпадение? Думаю...
(Поясняю. Совершенно случайно получилось так, что я выложил этот материал на Дзене 11 сентября, в канун дня рождения писателя Анатолия Андреева).
Анатолий Александрович Андреев (12.09.1947 — 25.04.2003).
Анатолий Александрович Андреев родился 12 сентября 1947 года в селе Большая Мурта Красноярского края. Среднюю школу окончил в Уфе, высшее образование получил в Ижевском механическом институте. С 1970 года работал на Ижевском электромеханическом заводе: регулировщиком радиоаппаратуры, инженером-патентоведом, начальником БРИЗ, конструктором, заместителем главного метролога завода. С 1992 года — старший научный сотрудник, затем заведующий учебно-научной лабораторией приборостроения в Удмуртском государственном университете.
Фантастические книги Анатолия Андреева в моей библиотеке.
Начал печатался в многотиражных и республиканских газетах с 1970-х годов. В 1980-м в издательстве "Удмуртия" вышла первая книга Анатолия Андреева – сборник фантастических произведений "Рейс на Росу". Писал не только фантастику, например, в 1988 г. была опубликована реалистическая повесть Андреева "Машина" о создании на одном из заводов машины для геофизических исследований. В 1989 г. был принят в Союз писателей. В 1990 г. вышел авторский сборник Андреева с тремя фантастическими повестями под общим названием "Вторая попытка", в 2000 г. в Ижевске – сборник "День оборотня", в 2001 г. в издательстве АСТ – роман "Искатели странного". В 2002-2003 гг. Андреев был заместителем главного редактора литературного журнала "Луч". Писатель умер от сердечного приступа 25 апреля 2003 года…
Рисунок художника А. Щербакова на обложке романа А. Толстого "Аэлита" (1955).
Многие считают роман Алексея Толстого «Аэлита» неоконченным. Окончательная судьба восставших народных масс Красной планеты да и всего населения Марса осталась в нём непрояснённой. К тому же, земляне вынуждены были срочно покинуть Туму (Марс), оставив там несчастную Аэлиту. Любовная линия "инженер Мстислав Лось – марсианская принцесса Аэлита" не завершена. Читатели помнят рвущий сердца открытый финал романа, когда влюблённый инженер уже на Земле слышит в радионаушниках голос прекрасной марсианки.
"Медленный шёпот раздался в его ушах. Лось сейчас же закрыл глаза. Снова повторился отдаленный, тревожный, медленный шёпот. Повторялось какое-то странное слово. Лось напряг слух. Словно тихая молния, пронзил его сердце далекий голос, повторявший печально на неземном языке: — Где ты, где ты, где ты, Сын Неба? Голос замолк. Лось глядел перед собой побелевшими, расширенными глазами... Голос Аэлиты, любви, вечности, голос тоски, летит по всей вселенной, зовя, призывая, клича, — где ты, где ты, любовь...".
Эта вопиющая, как считают некоторые (я к ним не отношусь) незавершённость неумолимо подвигает литераторов к "закрытию гештальта". Между прочим, Анатолий Андреев был не единственным автором, озаботившимся восстановлением "романтической справедливости" и отправившим Лося на Марс во второй раз, но мы остановимся пока именно на том продолжении знаменитого романа русского классика, которое придумал именно он, фантаст из Ижевска.
Иллюстрации художника А.Пасеки к повести А. Андреева "Звёзды последний луч" в журнале "Уральский следопыт" (1987)
.
Повесть "Звёзды последний луч" была впервые опубликована в журнале "Уральский следопыт" (в №4 за в 1987 год). С небольшим предисловием к ней под названием "Незавершённость совершенства" выступил известный советский фантаст Сергей Снегов, который, в частности, отметил: "Совершенные произведения художественной литературы обладают удивительной особенностью: они оставляют читателя неудовлетворенным. Неудовлетворенность — обратная сторона того эстетического наслаждения, которое великое творение вызывает в читателе. Живой интерес к действиям литературных героев, увлечение их характерами, их мыслями, их жизненными целями, невольная сопричастность их судьбе порождает душевный отклик на все события, описанные в книге: любовь к одним персонажам, недоброжелательство к другим. Литературный герой становится на долгие годы своеобразным спутником нашей собственной жизни…".
Иллюстрация художника А.Пасеки к повести А. Андреева "Звёзды последний луч" в журнале "Уральский следопыт" (1987).
Тем самым Снегов объясняет неодолимое желание ряда авторов наваять продолжение известного литературного произведения. Объясняет достаточно возвышенно, ведь в советские годы появление подобных продолжений не было частым явлением. Это теперь литераторы (профессионалы и любители) без зазрения совести пишут непритязательные продолжения (их иногда пренебрежительно называют "фанфиками") и к собственным, и к чужим текстам. Особенно, если наличествует платежеспособный потребитель. То есть, на первом плане – удовлетворение материальных потребностей автора, а не эстетический экстаз читателя. Говорю без осуждения, всем надо как-то жить. И желательно не "как-то", а хорошо. Тем более, что "потребитель" порой действительно требует продолжения приключений полюбившихся героев. Издатели тоже "не возражают" против коммерчески успешных бесконечных циклов.
Анатолий Андреев. Вторая попытка. — Ижевск: Удмуртия, 1990 г. Тираж: 15000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации С. Быданова.
В переводе с придуманного Алексеем Толстым марсианского языка имя Аэлита означает "видимый в последний раз свет звезды". Иван Феоктистов — герой Анатолия Андреева — придаёт этой фразе более поэтическое звучание, произнося в финале повести свой вариант перевода: "Звёзды последний луч", ставший названием произведения. Давайте немножко поговорим о содержании повести ижевского фантаста.
Иван Феоктистов — человек из будущего. Автор не уточняет конкретный год, но в этом будущем Иван и его приятель Костя создали установку, которая может перенести человека в любой из бесчисленного множества миров мультиверсума, в какую угодно его временнУю точку. А поскольку миров — бесконечное количество, среди них есть даже и такой, который максимально идентичен реальности, описанной в "Аэлите". Иван ещё в детстве прочёл роман Толстого, и мальчишку потряс своей безысходностью отчаянный зов влюблённой марсианки сквозь пустоту. С тех пор Феоктистов мечтает помочь инженеру Лосю...
Шмуцтитул художника С. Быданова к повести "Звёзды последний луч" в сборнике А. Андреева "Вторая попытка" (1990).
Вечером, 3 декабря 19.. года, Иван, перенесясь из своего времени, ждёт Мстислава Сергеевича Лося на Ждановской набережной в Ленинграде. Расстроенный Лось как раз возвращается с радиостанции. Феоктистов быстро убеждает инженера, что перед ним — гость из будущего, да и как тому не поверить, если странный незнакомец пересказывает только что услышанные Мстиславом по радио печальные слова Аэлиты... Далее Иван уговаривает Лося повторить экспедицию на Марс, помогает ему довести до ума оснащение и двигатель космического аппарата, даже достает нужное количество фантастического горючего — ультралиддита. На начальном этапе знакомства Феоктистов предлагает инженеру посетить время, из которого Иван прибыл, но Лось отказывается со словами: "Будущее нужно заслужить". В этом я вижу сходство характеров героев, ведь точно так же Иван (даже вместе с Лосем) мог мгновенно переправиться на Марс с помощью изобретённой им установки, но он предпочитает пройти весь путь полностью, как бы "заслужить" Марс, а не отправиться туда на "экскурсию". Короче — "сквозь тернии к звёздам" с максимальным погружением в трудности.
Иллюстрация художника А.Пасеки к повести А. Андреева "Звёзды последний луч" в журнале "Уральский следопыт" (1987).
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ ПОД КАТОМ:
Коротко ознакомив вас с завязкой повести, я воздержусь от пересказа деталей марсианских приключений героев Андреева (опасные моменты, схватки и погони обязательно будут). Но всё же не могу не отметить, что ближе к финалу в поисках Аэлиты они доберутся до гор Лизиазиры, преодолеют туннель в скалах. выберутся из пещеры, а потом...
"Лось, Торнтул и Иван лежали на узком каменном выступе, залитом утренними лучами солнца. Перед ними простиралась громадная, не менее десяти километров диаметром, котловина. Противоположный край её тонул в густой тени. Это был кратер вулкана, пробившегося в боковом отроге горы и погасшего в незапамятные времена. В центре блестело озеро, к нему бежала извилистая лента реки. Щедро разбросанные там и сям рощи деревьев, заросли кустарников вдоль обрывистых склонов цирка придавали картине идиллический вид... Стены кратера, почти отвесные, были уже заметно выщерблены временем, но возвышались над дном котловины не менее, чем на триста метров".
Первое издание романа Адексея Толстого "Аэлита" (Берлин: Издательство И.П. Ладыжникова, 1923 г.).
Роман «Аэлита», впервые опубликованный в журнале «Красная новь» в 1923 году и тут же изданный в Берлине и Москве, своим появлением открыл новую, советскую фантастику. Искромётный и талантливый выдумщик Алексей Толстой, уверенно владея художественным словом, безошибочно угадал (а тем самым угодил, кому следует) и правильный политический вектор. Созданный классиком образ красноармейца Гусева, самоуверенного, бесшабашного и нагловатого, который на Земле "четыре республики учредил… один раз собрал сотни три ребят, — отправились Индию освобождать", а на Марсе – возглавил восстание, стал на многие десятилетия примером яростного бойца фантастической мировой революции. Другой основной герой "Аэлиты" — одинокий инженер Лось, угнетённый и подавленный на Земле смертью жены, на Марсе неожиданно находит нежную любовь и смысл жизни. Таким образом к социально-политической теме романа, олицетворяемой энергичным и недалёким Гусевым, добавляются сентиментально-романтические мотивы отношений рефлексирующего Мстислава Лося с мечтающей о любви Аэлитой. Плюс беспроигрышный фантастико-приключенческий антураж: увлекательный полёт на Марс, оригинальное описание Красной планеты и её обитателей – расы, в которой смешалась кровь коренных марсиан (аолов) и потомков эвакуировавшихся с Земли атлантов (магацитлов). Всё это было подкреплено бесчисленными переизданиями романа и обеспечило "Аэлите" популярность на многие десятилетия.
Рисунок художника Л. Хайлова на обложке романа А. Толстого "Аэлита" (1984).
Но вернёмся к повести Анатолия Андреева. Признаюсь, я что до сего времени "Звёзды последний луч" не читал и ознакомился с этим текстом лишь недавно (на букинистическом сайте подвернулся авторский сборник Андреева "Вторая попытка", ранее отсутствовавший в моей библиотеке). Начало увлекло, но ближе к середине повести я стал испытывать некоторое разочарование. Конечно, я не ждал, что открываю никем до меня не оцененный по достоинству восхитительный фантастический шедевр, но всё же…
Деликатный Сергей Снегов в предисловии к журнальному варианту "андреевского" продолжения "Аэлиты" пишет: "«Уральский следопыт» предлагает читателю фантастическую повесть молодого писателя Анатолия Андреева. Тема — вторичное посещение Марса Лосем в сопутствии с придуманным автором человеком из будущего Иваном Феоктистовым. Задача — вызволить Аэлиту из заточения, на которое её обрек жестокий отец Тускуб. Следует сразу оговориться: по своим художественным достоинствам повесть А. Андреева сравнения с великим творением А. Толстого, конечно, не выдерживает. Но она может представить интерес для читателя как образец того, как старая задача межпланетного рейса совершается средствами новой техники и писательскими приемами современной научной фантастики".
Повесть А. Андреева в журнале "Уральский следопыт".
Лично мне в повести Андреева не хватает значимого подтекста, оригинального авторского месседжа, какого-то особенного смысла, контуры которого вроде бы вырисовывались на старте произведения... Автор, без сомнений, литературно не беспомощен, но в какой-то момент при чтении его "Звезды" начинает складываться впечатление, что писатель утратил свою изначальную энергию и заканчивал повесть уже без воодушевления, так и не придумав, чем поразить читателя. Стало скучновато читать… Возможно, я придираюсь... Конечно, нельзя не оценить смелость автора в советские времена замахнувшегося на продолжение классического культового романа. Нельзя не признать, что и стилистически текст повести А. Андреева отточен неплохо. Обязательно надо отдать должное решимости фантастического подвижника, заведующего отделом фантастики «Уральского следопыта» Виталия Ивановича Бугрова, взявшего повесть Андреева "Звёзды последний луч" в журнал. Но, на мой взгляд, одного лишь факта создания и обнародования фанфика классического романа, пусть и добротно исполненного, недостаточно. Хотелось бы видеть в произведении самостоятельную художественную ценность…
Чуть выше я оценил стилистические умения автора повести. Вот, например, описание старта космического аппарата Лося с Земли, наглядно демонстрирующее, что и в описании технического явления может присутствовать органичность и литературный вкус :
"Но тут, перекрывая гул голосов, раздался первый тяжкий удар. От него звякнули оконные стекла далеко окрест, и спросонок захлопали крыльями голуби на чердаках. Коротким вздохом пронёсся шелест по листве. А потом в сарае низко заревело. Блестящее в свете прожекторов, выплыло гигантское яйцо, отстреливающееся треском вспомогательных стабилизирующих двигателей. Подъём его всё убыстрялся. Прожекторный свет не мог угнаться за снарядом, лишь зелёный огонь ракетного выхлопа постепенно таял в вышине, не теряя своей яркости, а просто уменьшаясь в размере. Сходил на нет оглушительный рев двигателя и стало вдруг ясно, что это был невообразимый по своей громкости шелест, словно кто-то гигантский с натугой рвал на части нескончаемое гигантское полотнище. Вот он всё дальше, рвёт всё слабее, и уже ушёл совсем..."
Между прочим, по приведённому выше абзацу повести "Звёзды последний луч", который я взял из авторского сборника А. Андреева "Вторая попытка", мне сразу стало ясно, что в сети выложен значительно сокращённый, журнальный вариант повести. Процитированный мною фрагмент отличается от аналогичного абзаца в интернете. Вывод — читать надо бумажные книги...
Рисунок художника И. Архипова к роману А.Толстого "Аэлита".
Я не смог удержаться и, на всякий случай, перечитал, как взлёт космического аппарата описал сам Алексей Толстой в оригинальном романе (кстати, почему классик своему реактивному яйцу не дал никакого названия?):
"Вдруг звонко вдалеке заржала лошадь. Кто-то крикнул страшным голосом: — Тише! В сарае оглушающе грохнуло, затрещало. Сейчас же раздались более сильные, частые удары. Задрожала земля. Над крышей сарая поднялся тупой металлический нос и заволокся облаком дыма и пыли. Треск усилился. Черный аппарат появился весь над крышей и повис в воздухе, будто примериваясь. Взрывы слились в сплошной вой, и четырехсаженное яйцо, наискось, как ракета, взвилось над толпой, устремилось к западу, ширкнуло огненной полосой и исчезло в багровом, тусклом зареве туч". Только тогда в толпе начался крик, полетели шапки, побежали люди, обступили сарай".
Для комплекта и полного счастья приведу этот же момент из продолжения романа "Аэлита", которое написано известным отечественным фантастом Василием Головачёвым. Повесть Головачёва называется "Магацитлы" (2003), возможно я о ней ещё напишу.
"За рекой закричал паровоз. Толпа шумно выдохнула, дрогнула.И тотчас же в сарае оглушающе грохнуло, затрещало, из ворот вынесло клубы дыма и пыли. Задрожала земля. Сарай едва не развалился как карточный домик, зашатались стены. Из тучи дыма показался тупой нос металлического яйца. Грохот усилился, слился в потрясающей силы рев. Блестящий аппарат появился весь, сверкая на солнце, повис в воздухе. Затем пошел вверх, ускоряясь, ширкнуло яркое радужное пламя – и он взвился в воздух, превратился в пасхальное яйцо, в свечу, в звезду. Исчез… Толпа разом выдохнула, разразилась бурей криков…"
Ладно, надо как-то закругляться. Не думаю, что задачей писателя Анатолия Андреева было опечалить читателя, да и заканчивается его "Звёзды последний луч" для героев вполне удачно (Лось разыскал Аэлиту, Иван встретил симпатичную марсианку Иххнор), но у меня почему-то после прочтения повести настроение испортилось. То ли от неудовлетворённых завышенных ожиданий, то ли из-за плохой погоды, то ли от того, что я не нашёл в произведении никаких надсмыслов. Вообще-то от поиска подтекстов и дополнительных смыслов надо отвыкать, особенно в произведениях большинства нынешних фантастов...
облако тэгов
