Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Хочу вспомнить один близкий к мистике момент, который, как мне кажется, стал своеобразным предвестником внезапной смерти в августе прошлого года санкт-петербургского фантаста и библиографа Леонида Эллиевича Смирнова (17.04.1960 — 28.08.2025). С Лёней я всегда был в добрых, приятельских отношениях. Его непременной грустной иронии мне нынче очень не хватает...
На всякий случай замечу, что о "Библиографии отечественной фантастики, изданной на русском языке в Российской империи и Советском Союзе, а также за рубежом с 1759 по 1991 год", подготовленной Смирновым, я уже писал. Работа Леонидом была выполнена титаническая...
Леонид СМИРНОВ. Умереть и воскреснуть, или Последний и-чу. Роман. – СПб.: Азбука-классика, 2003. Серия: Правила боя. Тираж 7000 экз. Обложка Антона Ломаева.
Подробнее о некоторой "мистике", связанной для меня с уходом Леонида Смирнова из жизни, — в следующем материале, а пока читайте мою давнюю рецензию на его фантастический роман "Умереть и воскреснуть, или Последний и-чу" (2003), аннотацию на вторую книгу дилогии «Последний и-чу», которая называется "Воскреснут только живые" (2022) и воспоминания самого Смирнова.
В комментариях меня иногда упрекают, что я рассказываю о каких-то древних изданиях, а ведь на протяжении длительного времени я оперативно откликался на новинки фантастики, которые считал заслуживающими внимания и относил к настоящей, а не "массовой" литературе. Пример тому — цитируемый ниже отзыв, написанный мною в 2003 году, сразу же по выходу нового романа Л.Смирнова, по свежим, так сказать, следам. Кстати, книжку эту, как и многие другие, Лёня мне подарил (см. его автограф ниже).
Автограф Леонида Смирнова на титульном листе издания.
Издательская аннотация к роману:
"Время и место действия — XX век, Земля: огромная Сибирская республика, созданная еще легендарным Ермаком Тимофеевичем. Перед нами мир, в котором причудливо переплелись знакомые и мифологические реалии. Наука и магия мирно сосуществуют. Паровоз и аэроплан не исключают философского камня и магического кристалла.
Главные герои романа принадлежат к числу могущественных и гордых “и-чу” — Истребителей Чудовищ. Без них не выживет ни одна страна мира, они пользуются многими привилегиями, но у них много врагов. Слишком много. В бой с ними и вступает “последний и-чу” — Игорь Пришвин".
Задняя обложка издания романа "Умереть и воскреснуть" 2003 года.
Ведьмак по-русски. Рецензия Владимира Ларионова
На первый взгляд кажется, что Леонид Смирнов решил адаптировать для россиян сагу о Ведьмаке поляка Анджея Сапковского, переселив несгибаемого борца со всяческой нечистью в великую Сибирскую Республику. Аналогии с эпопеей Сапковского прослеживаются невооружённым глазом. Главные герои, «генетически предрасположенные» (у Смирнова) и «генетически изменённые» (у Сапковского), одинаково беззаветно трудятся на ниве искоренения монстров, одинаково проходят через тяжёлые испытания, на жизненном пути их ждут одинаково судьбоносные встречи с говорящими и весьма конструктивно мыслящими драконами. Питерский автор не отстаёт от коллеги из Лодзи в умении придумывать кошмарных тварей, эффектно описывать боевые схватки, убедительно показывать реалии мира, где существуют его герои. Возможно, Леониду Смирнову не хватает тонкой лиричности, которая так легко даётся Анджею Сапковскому, но петербуржец компенсирует это непрерывным нагнетанием драматичности и трагизма.
Леонид Смирнов. Умереть и воскреснуть: Фантастическая хроника. — СПб.: АураИнфо, 2021 г. Тираж: 120 экз. Художник Галина Маас.
Младший логик Игорь Пришвин живёт в государстве, в котором мирские власти хоть и не могут обойтись без услуг находящихся вне политики охотников на оборотней, но могучую Гильдию и-чу (истребителей чудовищ) не жалуют. «Кому охота иметь на подвластной тебе территории сообщество гордых и сильных людей, не привыкших ни перед кем склонять головы?».
Иллюстрация Галины Маас из книги Леонида Смирнова "Умереть и воскреснуть" (2021).
К сожалению, эти «гордые и сильные люди» несмотря на свои особенные знания и ритуалы (самозаговоры, манипуляции с логическими кристаллами, умение соединяться разумами и т.п.), никак не могут договориться между собой: процветанию и независимости Гильдии приходит конец, а братство и-чу становится инструментом в руках нежити. На этом фоне Пришвин взрослеет, превращается в умудрённого опытом мужчину, поднимается по ступенькам иерархии Гильдии. С годами герой теряет юношеские идеалы, становясь прагматиком в самом плохом смысле этого слова и зачастую, пусть вынужденно, идёт против собственной совести. Игорь теряет близких, его предают... Да и сам он как-то подозрительно легко, руководствуясь одному ему (да ещё, пожалуй, автору) понятными соображениями, сознательно отправляет друзей на смерть, опускается до лжи, закулисных интриг…
Иллюстрация Галины Маас из книги Леонида Смирнова "Умереть и воскреснуть" (2021).
Пришвину трудно сочувствовать, иногда кажется, что конфликтно-трагические ситуации, из которых он выбирается, фатально жертвуя соратниками, можно было «разрулить» с гораздо меньшими потерями. Беспросветно-надрывная жизнь героя, неисчислимые беды, преследующие города и веси вымышленной Сибирской Республики заставляют вспомнить о судьбе реальной России с реальной Сибирью вкупе. Заговоры, которые плетут различные структуры, несчастья, неудачи, невезение, тупость обывателей – до боли знакомое бытие, которое определяет сознание. И-чу в романе потеряли свою силу и влияние, изменив правде, пойдя на сделку с совестью – аналогии с реальной жизнью лежат на поверхности.
Иллюстрация Галины Маас из книги Леонида Смирнова "Умереть и воскреснуть" (2021).
Леонид Смирнов постоянно помещает героя в безвыходные ситуации, чтобы потом устроить ему спасение всё более замысловатым и всё менее реальным способом. Поначалу Пришвин почти не пользуется своими логическими умениями, а в последней части романа он уже и в воздухе растворяется, и в птицу перекидывается (кстати, совершено непонятно, чем же всё-таки логические заклинания отличаются от магических). Странно, что обладая такими сказочными возможностями, герой иногда совершенно беспомощен и нередко проигрывает схватки с врагами. Но такова воля автора…
Иллюстрация Галины Маас из книги Леонида Смирнова "Умереть и воскреснуть" (2021).
Вводя в заключительной главе понятие Равновесия, как основы Мироздания, писатель вообще загоняет ситуацию в тупик – получается, чем больше укрепляется братство и-чу и его охранительная роль, тем сильнее противодействие чудовищ – и наоборот. К концу книги исчезает, растворяется и иллюзорное сходство Игоря Пришвина с Ведьмаком. Последний в своей внутренней эволюции неуклонно продвигается в сторону превращения из мутанта в обычного, ранимого во всех смыслах человека, напротив – герой Смирнова незаметно теряет человеческие черты…
Автограф Леонида Смирнова на подаренной мне книге "Умереть и воскреснуть" (2021).
Возможно, писатель хотел продемонстрировать в своём многоплановом, хорошо стилизованном сплаве постславянского фэнтези и альтернативной истории хронику восхождения своего персонажа к обретению равновесия, но невооружённым глазом видно, что Пришвину до умиротворения ещё далеко… Пугают скорбные размышления героя в конце романа: «Судя по всему, главное зло коренится в людях. Существо с гордым именем «человек» всё чаще становится чудовищем».
Задняя обложка книги Леонида Смирнова "Умереть и воскреснуть" (2021).
На вопрос, которым я закончил свою рецензию, писатель ответил со значительным запозданием. В книгу "Умереть и воскреснуть" вошли
три первые истории об истребителе чудовищ Игоре Пришвине: "Когти вервольфа", "Глаза кобры" и "Пасть дракона". Четвёртую историю своей фантастической хроники под названием "Улыбка горгоны" Леонид Смирнов написал в 2006 году. Пятая история — "Азарт стаи" — была закончена лишь в 2021 году. Они и составили вторую книгу дилогии, посвящённой судьбе Игоря Пришвина. Книга "Воскреснут только живые" была издана небольшим тиражом в 2022 году.
Леонид Смирнов. Воскреснут только живые: Фантастическая хроника. — СПб.: АураИнфо, 2022 г. Тираж: 120 экз. Художник Галина Маас.
Для комплекта размещаю здесь аннотацию к книге "Воскреснут только живые"
"Истребитель Чудовищ Игорь Пришвин попадает из огня да в полымя: из пекла кровавой междуусобицы — в фильтрационный лагерь, а оттуда — прямиком на фронт. Началась опустошительная война, имперские полчища при поддержке татарской конницы атаковали ослабленную долгим лихолетьем Сибирскую республику. Война, в которой на обеих сторонах впервые в истории сражались и люди, и чудовища.
Стратегическое противостояние лучших умов Священной Римской Империи и Сибири, яростные схватки солдат и чудовищ на фронте, который огненным адом прокатился от Камы до Енисея, – это не весь роман, это лишь его внешняя сторона, «надводная часть айсберга». Для читателя вдумчивого роман откроется с другой своей стороны, ведь автор рассказал альтернативную версию российской истории двадцатого века, историю, полную великих трагедий, подвигов и предательства, закулисных интриг и политических битв.
Понеся огромные потери, Сибирь побеждает в этой страшной войне, но впереди страну ждут новые испытания. Игорь Пришвин с честью проходит через фронтовое горнило, но ему не суждено обрести покой и тихое семейное счастье. И-чу обречены сражаться до гробовой доски".
Иллюстрация Галины Маас из книги Леонида Смирнова "Воскреснут только живые" (2022).
А вот что сам Леонид Смирнов писал о двухтомнике: "Это фантастические хроники, описывающие триумф и катастрофу могучей Гильдии Истребителей Чудовищ, которые охватывают нескольких десятилетий альтернативной истории России ХХ века. Хроники несомненно трагические — кого-то они могут даже испугать, но российская жизнь и в нашем (реальном) мире никогда не была легкой, доброй и бескровной. И это справедливо для любого века — от времен Рюрика до нынешнего дня. Ну а ХХ век — он особенно трагичный...
Надо сказать, что дилогия "Последний и-чу" первоначально должна была состоять из трех томов. Первый том, повествующий о юности главного героя Игоря Пришвина и гражданской войне ("Умереть и воскреснуть"), был впервые опубликован в издательстве "Азбука-Классика" (СПб) в 2003 году и выдержал два издания. Второму тому ("Воскреснут только живые"), который посвящен опустошительной войне Сибирской республики и Священной Римской империи, повезло гораздо меньше. Он не успел выйти в свет до закрытия серии "Правила боя" и затем много лет тщетно пытался преодолеть сопротивление издательских товарищей. Третий том, где действие должно было происходить уже после континентальной войны, не имело смысла писать без реальной перспективы издания всей трилогии. Когда я сумел запустить юбилейный проект, такая перспектива возникла, но запал у меня был уже не тот. Прошли годы, изменились взгляды, выветрились идеи... Меня хватило только на короткую пятую хронику — "Азарт стаи", которую я вполне логично добавил к написанной в 2006 году масштабной четвертой хронике ("Улыбка горгоны"). Таким образом трилогия превратилась в полновесную, законченную дилогию".
Иллюстрация Галины Маас из книги Леонида Смирнова "Воскреснут только живые" (2022).
Вот основное, что я хотел сообщить моим дорогим читателям относительно дилогии Леонида Смирнова "Последний и-чу". А об упомянутом в начале этой записи мистическом моменте, напишу в следующий раз...
Заходите на мой канал «Владимир Ларионов о книгах, фильмах и не только...», где я много и регулярно пишу о фантастике и фантастах: https://dzen.ru/id/61504245ca93df7c0e5f8f63
О питерских фантастах и их творчестве на моём канале:
Урсула Ле Гуин. Волшебник Земноморья. Графический роман
В этом издании художник Фред Фордем придал одному из самых знаменитых произведений жанра фэнтези визуальное воплощение – яркое, красочное, с глубоким вниманием к деталям. Понятно, что от текста остались только реплики персонажей, и то не все, они представлены в переводе Алексея Осипова. Но зато эмоциональная составляющая запечатлена в иллюстрациях очень точно и выразительно.
Сам роман — история Геда, мальчика, ставшего магом, которому пришлось столкнуться со зловещей Тенью — она пришла в обычный мир из небытия, потому что герой неосторожно применил слишком сильное и опасное заклинание. Непростой путь Геда — от обычного пастушка на одном из островов, к проявлению магических способностей, ученичеству у мага и дальнейшему пребыванию в Школе Магии на острове Рок, — связан с неукротимым желанием научиться настоящему волшебству. При этом он по-прежнему подросток, юноша, которого, как и его сверстников, не обошли проблемы взросления, ошибки, обиды и желание доказать сверстникам (с более знатной родословной), что он не хуже их.
Ввязавшись в магическое состязание с другим учеником, он вызывает ужасную Тень и чуть не гибнет. Тень, двойник и враг Геда из Царства Смерти, которая потом преследует его, — темная часть его натуры, как потом выясняется. Но понять это оказывается очень непросто. В романе – как первоначальном, так и нынешнем графическом — показано, что нет абстрактного знания и непонятно каким образом действующего волшебства. Всё всюду связано воедино, всё имеет свою цену и последствия…
«Мы уселись в голове пиршественного стола. Места слева и справа от отца предназначались для тех, кто занимал высокое положение, хотя я заметил, как моя младшая сестренка Нуна, златокудрая и с очаровательной белозубой улыбкой, вскоре забралась к отцу на колени. После смерти нашей матери в его сердце нашлось особое место для семилетней дочери. Мама умерла, произведя ее на свет, и потому отец еще больше дорожил Нуной. Нуну любили все. Она обладала даром оживлять комнату одним своим присутствием. На почетном месте по правую руку от отца сидел один из его ярлов – Гаутар Фалруфсон из Ромсдаля. Даже этот кряжистый седой воин, который был на несколько лет старше своего вождя, не смог устоять перед обаянием Нуны и широко улыбнулся, когда малышка угостила его сластями со своей тарелки».
Тим Харди. Зал костей
Этот роман, являющийся дебютным произведением автора, открывает цикл «Братство Орла». Он написан в жанре темного фэнтези. Автор явно вдохновлялся древними мифами Скандинавии и традициями викингов.
Место действия – земля Ласкар, где властвуют и соперничают между собой несколько могущественных кланов. Повествование идет от лица Ратгара, сына вождя одного из кланов. На первых страницах он еще мальчик, который только готовится к обучению основам боевого искусства. Наследником отца должен стать его старший брат, а самому Ротгару надлежит быть его надежным сподвижником.
Празднество по случаю заключения помолвки между тем самым братом и дочерью главы союзного клана нарушено пока еще смутными слухами о смене власти в еще одном клане. Там сын убил собственного отца… Пока непонятно поддержат ли его другие родственники и воины. Но постепенно множатся печальные новости о жестоких набегах нового правителя на своих соседей. А со временем приходит понимание, что дело не только в жестокости самого вождя, но и в том, что его клан подпал под власть древнего зла.
«Мои слова застали отца врасплох, он нахмурился.
– А как же! Думаешь, я слишком стар, чтобы махать мечом, когда разбойники нападают чуть ли не у стен моей собственной крепости? – Спешившись, он крепко обнял нас с братом. – Ну уж нет! Прошлой ночью я сам отправил нескольких воинов из клана Ворунд в чертоги Навана. Адальрик больше не повторит своей ошибки. Что скажешь, Йохан, может, отплатим ему той же монетой и предадим земли Ворунда огню?
– Да! – воскликнул Ругга. – Пусть отведают нашей стали!
Поднялся несусветный гвалт: и воины, и вольный люд в равной мере требовали справедливости и отмщения. Однако Йохан остался невозмутим, его суровое лицо было спокойным и задумчивым».
«В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.
И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, — так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные — на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня — пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и всё до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе — ни облачка. Того и гляди, кто-то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина…
Дуглас во все глаза смотрел на плывущие мимо поля. Нет, ни садом не пахнет, ни дождем, да и откуда бы, раз ни яблонь нет, ни туч. И кто там может хохотать в лесу?..
А все-таки, — Дуглас вздрогнул, — день этот какой-то особенный».
Рэй Брэдбери. Винo из одуванчиков
Есть книги, которые показывают то, что тебе давным-давно снилось, думалось и просто мечталось. Увы, чаще всего именно это постепенно растворяется, куда-то уходит, оставляя лишь щемящую пустоту. Может быть, это надежды на простое счастье, которое не измеряется счётом чего-то, или просто ощущение чуда, радости жизни и понимания, что именно это — есть те мгновения, которые стоит вспоминать.
Пусть в них нет совсем так называемых великих событий (марсиан и суперменов), но зато есть ты и твои друзья, родные, знакомые. Увы, никакие дневники, фото и видеоматериалы, как бы тщательно и с душой они ни были сделаны, не смогут передать и сохранить то время и те чувства, которые ты испытывал. И поэтому персонажи романа — юные братья — думают, что именно в вине из одуванчиков, которое по старинному рецепту готовит их дедушка, смогут сохраниться те три чудных летних месяца на рубеже детства и отрочества со всеми их событиями и обычаями. Может быть, именно для того, чтобы «распаковать» этот чудесный эликсир старший из братьев ведёт свой причудливый дневник.
Каждый из нас может перечитывать роман по-своему, возвращаясь к нему через пару десятилетий, как к тому самому бережно хранимому вину из одуванчиков. Ведь это не только возвращение к давним (и в основном уже позабытым) событиям, но и к самому себе, ещё не покрытому коростой условностей и самоискривлений во имя чего-то невечного и на самом деле — неличного...
«— Черт подери. Пожалуй, так оно к лучшему. — Он глубоко вздохнул. — Я сейчас подумал. Забавная штука. Годиков эдак через тридцать среди ночи вдруг зазвонит у нас телефон. Вот эти самые парнишки, только они уже выросли, выпивают где-нибудь там в баре, и вот один звонит нам по междугородному. Среди ночи звонит, понадобилось им задать один вопрос. Это, мол, все правда, верно ведь? Это, мол, на самом деле было, верно? Случилось с нами со всеми такое когда-то там, в девятьсот пятьдесят восьмом? А мы с тобой сидим на краю постели, ночь ведь, и отвечаем: верно, ребятки, все чистая правда, было с нами такое дело в пятьдесят восьмом году. И они скажут — вот спасибо! А мы им: не стоит благодарности, всегда к вашим услугам. И мы все распрощаемся. А еще годика через три, глядишь, парнишки опять позвонят».
«Знаешь, мне такой строй не по душе. Сваливать погибших на высотах в провалы, в трещины, не спускать тела — я не буду. Пусть зовут меня язычником, но рисковать можно и правильно не только за-ради жизни. Я настойчиво верю, что место людей — на земле. Да, мы рвемся в горы, но упокоиться должны на равнине. Чтобы матери имели средство прийти, побыть рядом, чтобы дети и жены могли попенять и поплакать. Лишь тогда и в гибели найдутся смыслы, понятными станут поступки людей».
Алексей Небыков. Неодолимая тишина света. Русский хтонический рассказ
Произведения, объединенные в этой книге, представляют собой одно из заметных направлений в современной отечественной литературе — хтоническую прозу. При этом автор обращается и к традициям «страшной» литературы, к ее истокам. В текстах органично сочетаются стилистическая изысканность, обращения к фольклорным мотивам, занимательные сюжеты. И добротный, пробирающий до костей страх, само собой, тоже. Любителям творений Стивена Кинга и «отца ужасов» Лавкрафта атмосфера этой книги должна понравиться. Кстати, сборник был отмечен в финалах литературных премий — им. В.К. Арсеньева «Дальний Восток» (2025) и им. Ю. Левитанского (2026).
Рассказы сборника сочетают в себе широту тем, глубину контекстов и разнообразие жанров. Здесь найдутся жесткие тексты о выживании на море и в горах; дикий мир первобытной, непознанной Африки. Азия сплетется с судьбой России самым неожиданным образом. Присутствуют и образцовые хтонические истории о глухих деревнях, где крепче всего проявляются не только мир покойных, но и ярость беспокойных, которых наши предки призывали остерегаться.
«С каждым днем грубый мир все сильнее увлекал меня. Мне казалось, сто́ящий человек живет ради чего-то большего, а не просто для сна в обычной, каждодневной кровати. «Жить — не значит проспать!» — говорил мне отец, увозя из сибирской тайги семью в Африку в начале двадцатого века».
«Судя по жанровым признакам, поэма «Ворон» выдержана в традициях готической литературы. Сочетание камерности, часто единственной локации — замка или старинного дома, эстетики мистики, ужаса и романтизма традиционно позволяет классифицировать это произведение как готическое. Взглянув на кладбища XVIII–XIX веков, относящиеся ко времени появления и расцвета готического жанра, можно заметить характерные величественные склепы, роскошно украшенные скульптурами и барельефами, образующими единые архитектурные ансамбли. Чаши нередко используют как декоративный элемент в оформлении надгробных памятников. Образ чаши является центральным в европейской мифологической системе. Это эвфемизация смерти и бездны».
Эдгар Аллан По. Ворон
Стихотворение, представленное в этой книге, стало для Эдгара По тем самым произведением, после которого автор проснулся знаменитым. Более того, «Ворон» и в наши дни остается одним из культовых шедевров во всей мировой поэзии. Его перевели на множество языков, в том числе и на русский, причем неоднократно. В новом издании «Ворон» опубликован в классическом переводе Константина Бальмонта.
Когда-то сам Эдгар По в эссе «Философия творчества» подробно поведал о работе над этим стихотворением: «Теперь мне следовало сочетать две идеи: влюбленного, оплакивающего свою усопшую возлюбленную, и Ворона, постоянно повторяющего слово "nevermore". Мне следовало сочетать их, не забывая о том, что я задумал с каждым разом менять значение произносимого слова». То есть, потрясенный горем лирический герой пытается уловить ответы судьбы или высших сил в единственно слове «никогда», которое произносит говорящая птица. Хотя герой пытается удержаться в пределах реальности, цепляясь за мысль, что других человеческих слов Ворон просто не знает. Но горе слишком велико…
Плеяду замечательных иллюстраторов «Ворона» от Гюстава Доре до Эдуарда Мане и многих других теперь продолжила Галя Зинько, работающая в поэтичном и пугающем стиле сказочного реализма. В книгу также включена ее статья, в которой художница размышляет о самом произведении и тех ассоциациях, которые оно вызывает.
«И вскричал я в скорби страстной: "Птица ты — иль дух ужасный,
Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, -
Ты пророк неустрашимый! В край печальный, нелюдимый,
В край, тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда!
О, скажи, найду ль забвенье, — я молю, скажи, когда?"
Каркнул Ворон: "Никогда"».
«Первая европейская культура зародилась на острове Крит в Эгейском море, неподалеку от континентальной Греции. Эту культуру считают переходной от ближневосточных очагов цивилизации к собственно европейской, которую создали греки в Элладе. По5мнению некоторых исследователей, население древнего Крита (в V тысячелетии до нашей эры) составляли представители халафской культуры из Месопотамии, с берегов рек Тигра и Евфрата. Однако маловероятно, что халафы в то время могли проделать столь опасный морской путь. Словом, загадки, загадки…
На Крите в начале II тысячелетия до нашей эры возникли первые четыре царства с центрами-дворцами в Кноссе, Маллии, Фесте и Като-Закро. В гомеровской «Илиаде» Крит предстает как богатый «стоградный» и «пространный» остров, жители которого отличаются высокой культурой и живут богато и размеренно. По Гомеру, первоначально Крит населяли пеласги – не греки и, как считают большинство ученых, не индоевропейцы. Но остров пережил несколько волн миграций. Пеласги перемешивались с другими этническими волнами, в том числе со II тысячелетия – с индоевропейцами, которые принесли на Крит символ своей цивилизации – колесницу».
Арсений Замостьянов. Европа. Краткая история с иллюстрациями
В книге известного историка рассказывается о трех тысячелетиях держав, войн, правителей и культур, существовавших и еще существующих на этом континенте, с древнейших времен до Крестовых походов, возникновения дома Медичи, эпохи Просвещения, революции во Франции, возвышения и падения Наполеона, триумфа железных дорог, итогов двух мировых войн и создания Евросоюза. Текст начинается с описания царств на острове Крит, возникших в начале II тысячелетия до н.э. Далее наступает очередь древней Греции, Гомера и Олимпийских богов, Перикла и Демосфена.
Демосфен, величайший оратор древности и патриот Афин, родился в богатой семье торговца оружием. Он получил отличное образование, а в подвале своего дома повесил зеркало и репетировал свои будущие выступления. Он начал судебным оратором, а затем стал произносить политические речи, обретя среди афинян огромную популярность.
Его главным противником стал македонский царь Филипп. Македония прежде считалась диковинной и бедной провинцией Эллады, но в царствование Филиппа, умелого дипломата и хитреца (подкупавшего врагов и разрушавшего их союзы), создавшего могущественную армию, Македония стала претендовать на власть над всей Элладой. В историю вошел термин «филиппики» — так стали называть речи Демосфена против царя Филиппа.
По инициативе Демосфена был создан союз греческих городов против Македонии, которая двинула на них свое войско. Греки были разгромлены, Демосфен ранен. После убийства Филиппа и прихода к власти Александра Демосфен выступил перед народом, призвав на священную войну с новым македонским царем, называя его «мальчишкой» и «дурачком», призывая греков дать ему урок. Жители Фив подняли восстании против македонцев, но были разгромлены, Александр повелел разрушить мятежный город до основания, а Афины должны были выдать ему Демосфена. Но афиняне отказались…
Отдельная глава посвящена возникновению Римской империи и персоне Октавиана Августа.
«По завещанию Цезаря, все граждане Рима после его смерти получили от него по 300 сестерциев. Но основным наследником бездетного диктатора стал молодой Октавиан – его дальний родственник. Марк Антоний на похоронах Цезаря обвинил Брута и других заговорщиков в черной неблагодарности. Возмущенные римляне требовали расправы над убийцами диктатора. Смута переросла в гражданскую войну. Сформировался новый триумвират сторонников Цезаря. В него вошли Антоний, Октавиан и Марк Эмилий Лепид, консул и известный полководец. Народное собрание предоставило им полномочия для «устройства государственных дел». Они разделили между собой провинции разросшегося Рима, прибегали к проскрипциям, в которых значилось даже имя Цицерона… Брут потерпел поражение в гражданской войне. Крушение республиканских порядков было предопределено, и начался новый круг борьбы за власть.
Кандидатом в диктаторы в то время считали Антония – опытного военачальника. Но Октавиан оказался более проницательным и ловким политиком. Одной из ошибок Марка Антония был роман с египетской царицей Клеопатрой.
В легионах косо смотрели на этот романтический союз. Сенат, под влиянием Октавиана, объявил войну Клеопатре, а Антония лишил властных полномочий. И солдаты, и военачальники один за другим переходили на сторону молодого Октавиана, который наступал на Египет. Антоний, не вынесший позора, покончил с собой. Его примеру последовала и Клеопатра. По приказу предусмотрительного Октавиана убили совершеннолетних детей Антония. Возвратившись в Рим, победитель пышно отметил свои военные триумфы. Но его путь к единоличной власти был извилист: приемный сын Юлия Цезаря не желал слишком явно ломать республиканские порядки. Выступая перед Сенатом, он даже заявил о готовности отказаться от властных полномочий. Ошарашенные сенаторы не позволили ему совершить такой шаг. В результате он получил неограниченную власть над провинциями – и титул Августа, что означало – священный, великий. Его называли и принцепсом – первенствующим в Сенате. Каждый год Август получал должность консула. Он, подобно Цезарю, поощрял и разговоры о своем божественном происхождении».
"26 февраля 1959 года, когда поисковики, а это были студенты и выпускники УПИ, имеющие значительный туристский опыт, и солдаты внутренних войск, обнаружили палатку и первые трупы, они были ошеломлены. Их потрясло, как могли полураздетые люди покинуть палатку, выбежав на мороз, и броситься вниз по склону горы в ветер и темноту. Причем практически босиком. Следы на снегу сохранили отпечатки пальцев ступней.
Непонятно было, что заставило их так поступить, чему такому страшному они не могли противиться, от чего спасались. Найдя свою гибель.
Спасатели нашли разрезанную изнутри палатку и в пределах полутора километров от нее по прямой линии вниз по склону горы в долину обнаружили четыре замерзших тела и чуть позднее – пятое. Трупы остальных ребят нашли лишь в мае, после длительных поисков, еще дальше, в овраге ручья.
Необъяснимо халатно проведенное следствие сделало вывод о смерти от замерзания. Хотя у нескольких туристов были прижизненные смертельные травмы, и даже лояльный следствию судмедэксперт поставил заключение – смерть насильственная".
Николай Железняк. Перевал Дятлова. Первое честное расследование
Издание, вышедшее в серии «История в лицах и эпохах», анализирует данные и версии об одной из самых загадочных советских трагедий, прошедшей на Северном Урале. Предположительно ночью с 1 на 2 февраля 1959 года погибло девять туристов. Эту группу, состоящую по большей части из студентов Уральского политехнического института из города Свердловска, возглавлял Игорь Дятлов, один из самых опытных и подготовленных к экстремальным ситуациям руководителей туристических экспедиций. Именно его именем позже был назван перевал, неподалеку от которого разыгралась трагедия, – перевал Дятлова.
В тексте подробно как подготовка, так и сам поход, поиски версии следствия. Самая интересная из глав – «Что же произошло». В ней перечисляются различные версии трагедии, от конфликта в самой группе, до лавины, ракеты, убийства туристов кочевыми местными жителями или диверсантами-шпионами западных стран, сотрудниками МВД или военными.
В тексте обращается внимание, что согласно данным следствия, всех умирающих обыскивали, исчез дневник Колеватова и фотопленка из фотоаппарата Золотарева. Все ли материалы следствия были опубликованы? Почему район трагедии был четыре года закрыт для посещения?
В издание включены материалы из архивных документов, уцелевшие фотографии с пленок участников похода и более поздние свидетельства современников.
«Все поисковики – опытные туристы – убежденно твердили одно и тоже: ничто и никто внутри палатки не мог вселить в ребят панический ужас.
Вынудило их к бегству проявление внешних сил, чрезвычайное обстоятельство, которое заставило группу в полном составе считать нахождение в палатке более опасным, чем в штормовой ветер полуодетыми ночевать на снегу. Уходить раздетыми, кто в чем был, при плохой погоде ночью из единственного теплого уголка возможно только под страхом смерти. Причем отступление было сознательным, что ясно по следам. Но обстоятельства такого спешного оставления палатки, что пришлось выходить не через дверь, а сделанный изнутри разрез, были необъяснимы. Знавшие дятловцев отмечали: испугать их могла вооруженная группа не менее десяти человек.
Само следствие понимало, что травмы туристов свидетельствуют об избиении и добивании… Хочется сразу оговориться, это не была так называемая зачистка военными или сотрудниками МВД подозрительных неизвестных из-за их пребывания в районе ракетного полигона».
«Вам чего-то не хватает, потому что это есть у других?»
Ментальный веер Жаннет Фишер
Это необычное издание оформлено в виде веера из карточек, на которых запечатлены высказывания и вопросы от известного психоаналитика и писательницы Жаннет Фишер. Недавно на русском языке вышли в свет три ее книги – «Ненависть», «Страх» и «Всё желанное со мной: Нарцисс и нарциссизм». В них автор подробно анализирует каждое из рассматриваемых явлений.
«Ментальный веер» побуждает каждого читателя к поиску самостоятельного ответа на вопросы, способные пробудить беспокойство или осветить те уголки сознания, в которые мы сами почему-либо избегаем заглядывать. Речь идет о популярных страхах современного человека, о парадоксе, когда мы ищем покоя и тишины, одновременно испытывая боязнь остаться в одиночестве, и о других психологических проблемах.
Многие вопросы и афоризмы дают возможность не только осмыслить ту или иную черту психики, но и немного посмеяться на собой и избыточно серьезным отношением ко всему вокруг.
«Надежда подразумевает уклонение от ответственности?»
«Для того чтобы писать, надо читать. Много разного. Для того чтобы писать кино, надо смотреть. Опять же много и разного. Для сценариста нет и не может быть неинтересных фильмов. Если вы выключили фильм, не досмотрев, потому что он скучен, неинтересен или откровенно плох, с вашей точки зрения, – вы обокрали себя. Важно смотреть и досматривать любое кино. Если на хорошем вы учитесь, как делать надо, то плохое как минимум научит вас тому, как делать не надо. И это не менее важно. Кроме того, непонравившееся вам кино вполне может иметь успех у зрителя, и тут автор, если он, конечно, автор, а не сноб, обязан остановиться и призадуматься над тем, почему это не самое удачное, с его точки зрения, кино получило аудиторию и зрительскую любовь.
Ровно так же для автора не бывает неинтересных жанров. Если, к примеру, вы любите детективы и игнорируете на этом основании другие жанры, вы себя хороните уже на старте. Ну или если и не хороните, то сильно ограничиваете. Особенно это касается авторов, работающих в жанре авторского или фестивального кино. Да, авторское кино – это жанр. Причем жанр самый простой, ведь нет ничего проще, чем включить в себе себя любимого и пустить на бумагу или на экран поток сознания.
Сейчас меня проклянут любители и создатели высокого фестивального искусства, но в авторском кино может работать абсолютно любой жанровый автор. А вот работать в жанре умеет далеко не каждый создатель фестивальных фильмов для избранной тусовочки. Ну и еще напомню, что искусство, оставшееся в веках и ставшее по-настоящему народным, никогда не было элитарным. Ни Шекспир, ни Пушкин, ни Высоцкий не работали «для своей аудитории». Они работали для всех. Так что смотрите фильмы в любом жанре и работать учитесь тоже в любом».
Алексей Гравицкий, Андрей Мармонтов. Кино для чайников
Как пишутся сценарии и снимаются фильмы? Своим опытом и попутно забавными историями делятся сценарист и режиссер. В тексте рассказывается о кинобизнесе и многочисленных питчингах, конкурсах, проводимых Институтом развития интернета и авторской программой Фонда кино. «У кинодраматурга весь инструментарий ограничен тремя «д»: действие, диалог, деталь… Продюсер постоянно мониторит рынок, отслеживает тренды и, если он нормальный профессионал, очень четко понимает, что нужно и что не нужно в данный момент рынку. Потому, если ваша идея не нужна, он ее забудет в ту же минуту, как выслушает». Начинающим авторам картин не советуют пихать в короткие тексты общие слова и философские категории, нужен яркий сюжет.
В сценарии все должно работать на историю, но автору никогда не стоит представлять себе актера на месте персонажа, потому что тогда начинает писать под актера, а актера на съемках может оказаться другим. Главным критерием сценария является то, что основное событие практически всегда находится в конце фильма.
Вызывает история эмоции, какие сцены вызывают, а какие нет? Но эмоции не должны мешать главной мысли картины, не быть эмоциями ради эмоций, и все должно сложиться в сюжет. И поэтому начинают историю строить с конца. Отдельные главы посвящены плюсам и минусам сочинения сценария в соавторстве, роли вторых режиссеров, трюков и каскадеров.
«Власть режиссера. В современных реалиях продюсерского кино – вещь практически несуществующая. Какой властью обладает человек, который не может никого уволить? Более того, эта самая мифическая власть вредна, ибо рождает в режиссере самодура. В самом начале карьеры любому режиссеру кажется, что все, что извергают его уста, – чистое золото. И все окружающие, в том числе и продюсеры, должны смотреть ему в рот. Ибо он – творец, демиург. Можно пребывать в этом заблуждении многие годы. А можно попытаться понять, как работает механизм кино.
Можно, конечно, не понимать. Можно стоять посреди площадки и орать на всех. Упиваться эфемерной властью и поднимать свое ЧСВ за счет окружающих людей.
Если вас не интересует конечный результат».
«Жил старик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в ветхой землянке
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу».
А.С. Пушкин. Сказка о рыбаке и рыбке
Это произведение было впервые опубликовано прочти 200 лет назад – в 1835 году. Так что сюжет известен уже многим поколениям читателей и до сих пор никого не оставляет равнодушным. Бедный рыбак раз за разом забрасывает свой невод, но тщетно. Вместо рыбы попадаются одни водоросли. И вдруг в сети оказывается единственная рыбка, зато какая – вся золотая!.. Она человеческой речью обращается к рыбаку, прося отпустить ее обратно в море и обещая взамен богатую награду. Но добрый человек, потрясенные таким дивом, отпускает ее без всякого выкупа.
Вот только дома его ждет жена, которая немедленно начинает браниться, узнав, что муж ничего ценного не потребовал у чудесной рыбки. Приходится рыбаку плестись обратно на берег, звать рыбку и просить для начала новое корыто, потом добротную избу… Заканчивается всё уже вошедшим в поговорку возвращением к старому разбитому корыту – неуемная жадность до добра не доводит.
Нынешнее издание проиллюстрировано красочными рисунками художницы Гали Зинько, которые выстраивают отдельный образный ряд, усиливая глубину восприятия, неспешно повествуют о вечной истории любви рыбака к своей старухе.
После выхода в 1924 году фантастического романа "Психомашина" (о нём я недавно рассказывал в статье "Профессор Вепрев в "Психомашине" планировал извести всех большевиков"), в котором начались головокружительные приключения комсомольца Андрея на Земле и на Луне, автор книги, загадочный советский фантаст Виктор Гончаров, продолжил описание удивительных космических путешествий своего героя новым романом "Межпланетный путешественник". Книга вышла в том же 1924 году в Ленинградском отделении издательства "Молодая гвардия" тиражом семь тысяч экземпляров.
В. Гончаров. Межпланетный путешественник. — Л.: Молодая гвардия (Ленинградское отделение), 1924 г. Тираж: 7000 экз. Художник не указан.
Состоит роман из двух частей: "Комбинации Вселенной" и "Ком-са (Записки профессора Зенеля)". "Ком-са" издавалась и отдельно — как фантастическая повесть в тифлисском журнале "Красные всходы»" (№№ 2-7 за 1924 год). В "Красных всходах" ранее выходили и другие произведения Виктора Гончарова, в том числе — роман "Психомашина" (первый роман условного цикла "Межпланетный путешественник"), это было в 1923 году.
Одна из обложек тифлисского журнала "Красные всходы" тех времён.
Найти информацию о произведениях Виктора Гончарова, да и сами произведения в настоящее время не так уж и сложно. С конца шестидесятых лет прошлого века о них начали упоминать в своих статьях историки фантастики и литературоведы. В последние десятилетия книги этого писателя, исчезнувшего из поля зрения после 1929 года (писали даже, что В. Гончаров застрелился), иногда переиздавались. Правда, печатали их чаще всего мизерными тиражами, предназначенными исключительно для коллекционеров. Но не всегда... Например, в 1994 году в Екатеринбурге вышел авторский сборник В. Гончарова "Долина смерти" с двумя его произведениями крупной формы (романом заглавным и романом "Век гигантов") тиражом 75 тысяч экземпляров. Кстати, надо бы про авантюрно-фантастический роман "Долина смерти" отдельно рассказать...
Виктор Гончаров. Долина смерти. — Екатеринбург: КРОК-центр, 1994 г. Серия: Золотая библиотека приключений. Тираж: 75000 экз.
О самом Викторе Гончарове сведений, как я уже писал ранее, почти нет. Рукописи Гончаров присылал в московские издательства почтой, гонорары получал переводами, с издателями лично не встречался. В письме в издательство "Молодая гвардия" автор дал о себе следующую краткую информацию: "Родился в 1900 году в Тифлисе. Окончил там реальное училище. После Февральской революции примкнул к меньшевикам. В 1921 году раскаялся, встал на сторону большевиков. Работаю в местной библиотеке. Знаю два иностранных языка – немецкий и французский". Считается, что после 1927 года Гончарова прекратили публиковать как троцкиста.
Исследователь фантастики А.Шерман делится своими предположениями относительно исчезновения Виктора Гончарова в послесловии к одной из его книг: "Очевидно, писательский успех побудил Гончарова в середине двадцатых годов перебраться в Москву. В справочнике "Вся Москва" за 1927 г. мы находим литератора Виктора Алексеевича Гончарова, проживающего на Большой Грузинской, д. 16, кв. 9. В 1926 г. "Молодая гвардия" публикует приключенческий роман Гончарова "Под солнцем тропиков", авантюрно-просветительское повествование в духе Ж. Верна, но со свойственным Гончарову иронически-пародийным переосмыслением канонов жанра. Критика Гончарова не жаловала, времена же становились все более суровыми. Случайно или нет, но закат Гончарова совпал с падением Л. Троцкого... В 1927 г. в "Молодой гвардии" ещё выходит переиздание "Малых величин" (полное назвапние повести "Приключения доктора Скальпеля и фабзавука Николки в мире малых величин", примеч. В.Л.), в январской книжке журнала "Октябрь" — реалистический и несколько кафкианский рассказ "День Ромэна". Далее — провал, молчание".
Психо-машина с обложки первого книжного издания романа "Психомашина" (1924 г.).
Роман "Межпланетный путешественник" — это вторая книга одноименного цикла, то есть — продолжение "Психомашины". Автор вводит в нём любопытное и достаточно необычное для отечественной фантастики того времени понятие множества тождественных миров:
"В необъятности Вселенной существуют миллиарды миллиардов планет, существует бесконечно громадное количество миров… Но жизнь Вселенной протекает по строго определенным законам, начиная от зарождения из хаоса и кончая смертью планет и новым зарождением, благодаря столкновению между собою. Нет ничего случайного, нет ничего непредвиденного законами развития, законами жизни и смерти… В необъятности Вселенной возможны поразительные сходства в условиях зарождения отдельных планет и даже отдельных солнечных систем, возможны детальнейшие совпадения вследствие этого в течение их жизней; такие совпадения, когда на отдаленных друг от друга на миллиарды верст планетах одновременно появляются два разумных существа, возникшие от тождественных семей, тождественных народа и государства, говорящих на одинаковых языках и носящих одинаковые имена. Возможны такие совпадения, когда на двух планетах жизнь: поступки и деятельность отдельных личностей, целых обществ, народов и государств с момента их возникновения и до последней минуты не разнятся ни в чем: ни на одно слово, ни на одну мысль, ни на одно движение и событие".
Виктор Гончаров. Межпланетный путешественник. — М.: Т8 Издательские технологии / RUGRAM, 2024. Серия: Мир русской фантастики.
Таким образом, В. Гончаров в своём "Межпланетном путешественнике" допускает существование очень похожих и даже идентичных вселенных. Теперь их иногда называют параллельными. В отечественной и зарубежной фантастике второй половины 20-го века и ныне, в веке 21-м, коллизии, связанные с параллельными мирами, писатели-фантасты в своих произведениях эксплуатируют нещадно и перманентно. Достаточно вспомнить термин "мультиверсум" и ряд произведений фантаста Павла Амнуэля, где используется идея многомировой интерпретации, выдвинутая физиком Хью Эвереттом в 1957 году. Некоторые учёные считают, что при физическом расширении на ранней стадии Большого взрыва образовалась целая сеть вселенных, что-то вроде сцепленных между собой мыльных пузырей. Есть космологическая модель канадца Нила Турока, построенная на фундаменте гипотезы, предполагающей, что наша Вселенная — это зеркальное отражение подобной Вселенной, состоящей из антивещества,
Писатель Виктор Гончаров стал одним из первых, применивших в своём творчестве подобное фантастическое допущение. Его герой, комсомолец Андрей, путешествует по идентичным вселенным, используя выводы и расчёты лунного учёного Айрани. Замечу, что Виктор Гончаров стал не только "первопроходцем" применения в фантастическом произведении теории тождественных миров (Гончаров назвал их "Комбинации Вселенной"), но угадал и кое-что другое. Например, между делом описал компакт-диски: лунные книги в его романе очень на них похожи, правда, записываются они мыслями авторов. В одной из таких книг и были изложены выводы веза Айрани.
Виктор Гончаров. Межпланетный путешественник: Издательство в книге не указано, 2010 г. Серия: Фантастика. Приключения (Витебская). Тираж: не указан.
В "Комбинациях Вселенной" Гончарова случается неодновременное возникновение тождественных планет, не всегда совпадают и периоды их существования, поэтому планета в одной солнечной системе может быть прошлым или будущим для такой же планеты в другой солнечной системе. Андрей получает от веза Айрани координаты нескольких планет, идентичных Земле, находящихся по отношению к ней в будущем и поочерёдно посещает их с помощью психомашины.
На Земле-2, которая на пять лет впереди (там — 1927-й год, тогда как на Земле Андрея — 1922-й) герой наносит визит самому себе (хоть Айрани категорически не советовал этого делать) и едва
не влюбляется в Таню, очень красивую и "звонкоголосую" подругу своего двойника Андрея-2, а заодно знакомится со сложившейся на Земле-2 международной обстановкой. Все государства мира уже советизированы, "кроме одной Америки, где скопилась вся мерзость капиталистической своры, согнанная сюда со всех концов земного шара. Но она уже обнаруживала явную тенденцию к разложению, благодаря хроническому несогласию между собой и нарастающему раздражению рабочих. Советские республики оставили Америку в покое до поры до времени и только зорко охраняли свои границы от могущей быть интервенции с её стороны".
Виктор Гончаров. Межпланетный путешественник. Полное собрание сочинений. Том II авторская книга, часть собрания сочинений, электронное издание: Salamandra P.V.V., 2016 г. Серия: Виктор Гончаров. Полное собрание сочинений в шести томах.
Земля -3 опережает нашу Землю на 100 лет, на ней — 2022 год. Здесь мировое социалистическое государство, у власти — все трудящиеся. Последний оплот контрреволюции — Америка — пал в 1930 году. Коллективная воля трудящихся творит чудеса, осуществлено "машинизирование" производства, рабочий день сокращен до четырёх часов. Люди комфортно живут среди цветов и зелени, на крышах — аэродромы для аэропланов, планеров и дирижаблей. Дым из труб отводится в подземные поглотители, осаждается, очищается и прессуется в новое топливо. Благодаря чудодейственному универсальному препарату "антисептикум" жизнь человека продлена до трёхсот лет. Своё свободное время трудящиеся посвящают умственному и физическому развитию, а также — разумным развлечениям, куда, главным образом, входят научные экскурсии. Разговаривают на эсперанто — международном языке, "обязательном для изучения по всему земному шару".
Но даже в этом почти идеальном обществе не всё гладко. Автор объясняет: "Слишком много живёт еще старичков, сохранивших от времен капитализма весь свой эгоизм, индивидуализм, жадность и всякие другие прелести…". Обозлённые и всё ещё опасные "бывшие капиталисты" похищают Андрея. Добавив кульбит с похищением и последующим спасением главного персонажа в канву романа, автор не даёт читателю заскучать, а своему герою предоставляет возможность в очередной раз проявить смелость и смекалку.
Земля-4 находится в будущем, отстоящем от 1922 года на 500 тысяч лет. Первое, что видит Андрей на подлёте — отсутствие Луны и Землю в защитной оболочке, при этом вся поверхность планеты застроена. Полюса Земли соединены чем-то вроде мостов с полюсами Венеры. Мосты прикреплены к искусственным осям обоих планет, их вращение засинхронизировано. Луна использована как материал при грандиозном космическом строительстве. Население Земли — социали с очень развитым чувством коллективизма. Живут они коммуной. "Роскошь и красота нового мира достигала невиданных, неслыханных и немыслимых когда-либо форм. Жизнь каждого члена социалистического общества Солнечной системы была обставлена таким комфортом, который вызывал даже некоторое сомнение: и человечество после этого не выродилось? Развлечениям и утонченнейшим наслаждениям не было конца..."
Виктор Гончаров. Межпланетный путешественник. Книга 1-я: Психо-машина. — Екатеринбург: Изд. дом «Тардис», 2011 г. Серия: Фантастический раритет. Тираж: 1300 экз.
Помимо прочего, земляне-коммунары развлекаются пьесами с массовым действием и огромным количеством актёров-участников (они же — зрители), продолжающихся неделями и даже месяцами. Здесь Гончаров опять угадал, предсказав появившиеся ближе к нашему времени ролевые игры. моделирующие различные события. Кстати, проклятые империалисты присутствуют и в данной реальности, но гадят они социалям из соседней Солнечной системы. Социали бесполы, размножаются делением. Здесь с Андреем случается некий казус, после которого он решает немедленно покинуть Землю-4. При возвращении комсомолец развивает слишком большую скорость и, пытаясь затормозить в родной Солнечной системе, теряет контроль над управлением. Его "вчистую" разрядившаяся психомашина попадает в притяжение "снежнооблачной" Венеры, где Андрей и совершает вынужденную посадку.
"Ком-са" — вторая часть романа "Межпланетный путешественник". Теперь повествование ведётся от имени профессора Зенеля. Кстати, под этой фамилией повесть "Ком-са" и была в своё время напечатана в тифлисском журнале "Красные всходы". Профессор Зенель фигурирует и в самой первой главке "Психомашины", которую я не стал упоминать в своей предыдущей статье. Главка называется "Вместо предисловия" и объясняет появление публикации первой книги цикла. Комсомолец Андрей сверху, из зависшей в воздухе психомашины, прикладывает Зенеля собственным сапогом по голове, чтоб привлечь внимание профессора. За сапогом вниз летит рукопись-дневник Андрея, которую впоследствии якобы Зенель (а не Гончаров) и опубликовал в 1923 году в "Красных всходах" под названием "Психомашина".
Виктор Гончаров. Межпланетный путешественник. Книга 2-я: Комбинации Вселенной. — Екатеринбург: Изд. дом «Тардис», 2011 г. Серия: Фантастический раритет. Тираж: 1300 экз.
И вот теперь события дилогии закольцовываются при непосредственном участии Зенеля. По жанру "Ком-са" близка к "шпионской" литературе, потому как профессора практически выкрадывает (а точнее, покупает за пять тысяч фунтов стерлингов) дуэт американских шпионов, прибывших в Россию, как ни странно, на психомашине. Позже выяснится, что построена эта машина лаборантом-студентом профессора Вепрева (читавшие роман В.Гончарова "Психо-машина", помнят студента Никодима), а позднее — совработником, оказавшимся в связи со своими научными изысканиями в США. Здесь Никодима и прикончили проклятые империалисты. Они же зарядили психо-магнит его советскими мозгами, чтоб извести всех советских людей. Но для этого психо-магнит нужно вывести на земную орбиту. Использовать построенную Никодимом психомашину на полную мощность могут только советские люди, потому и прилетели американские агенты за профессором Зенелем, который коммунистам искренне сочувствует, но от мелкобуржуазного нутра своего ещё не избавился. Мощная мысленная энергия профессора прекрасно управляет психомашиной, но в остальном от него толку мало, поэтому автор вводит в роман двух энергичных юных комсомольцев (они-то и есть "ком-са"), сотрудников соответствующих органов: глазастого Михаила и вихрастого Григория. Тупые (совсем как у Задорнова) американцы не замечают, как Миха и Гришка прячутся в психомашине и летят с ними (и с профессором, который всё замечает) прямо в Америку. Далее начинаются всяческие авантюры и приключения действующих лиц за океаном и в космосе вплоть до эвакуации Андрея (надеюсь, вы не забыли, кто это) с насыщенной палеозойской флорой-фауной Венеры и счастливого финального приводнения у берегов Крыма всей четвёрки положительных героев "Ком-сы": Андрея и Зенеля, Миши и Гриши.
Внутренних иллюстраций в книге В.Гончарова "Космический путешественник", выпущенной "Молодой гвардией" в 1924 году, нет. Кстати, в его "Психомашине" того же года издания иллюстрации имеются, правда, фамилия художника не указана (см. мою статью об этом произведении). Рисунки отсутствуют и в последующих переизданиях "Космического путешественника", поэтому я сопровождаю эту статью обложками различных изданий романа. Прямо скажем, не особенно разнообразными и оригинальными.
Журнал "Красные всходы" апрель-май 1923 № 4-5. Тираж: 1500 экз. Страниц: 120. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации В. Кроткова.
В своей статье о "Психомашине" я приводил слова питерского литературоведа А.Ф.Бритикова, который характеризовал Виктора Гончарова как "писателя небесталанного, но разменявшего своё дарование на пародирование штампов авантюрного романа". В пандан можно добавить отзыв критика Р. Нудельмана на рассмотренный выше роман "Межпланетный путешественник": "В. Гончаров рассказывает, как его герой странствовал на ракете, движимой психоэнергией, переносясь с одного двойника Земли на другой; все эти двойники рассыпаны в космосе и отличаются друг от друга тем, что каждый представляет какой-то этап будущего нашей Земли, которое, к сожалению, показано у Гончарова, помимо воли автора, в плане анекдотическом. Беда Гончарова, писателя, несомненно, талантливого, одаренного живым юмором, состояла в том, что у него было слишком буйное воображение и слишком сильное пристрастие к приключениям при полном или почти полном отсутствии серьезных научных и социальных идей; поэтому он широко использовал чужие идеи и сюжеты...".
А я добавлю, что фантаст Виктор Гончаров не особо заморачивался логикой и мало-мальским правдоподобием написанного, используя порой примитивные идеологические штампы. Кстати, я не уверен в том, что автор сознательно что-то пародировал, так уж у него получалось... Это особенно заметно по его роману "Долина смерти", который я сейчас читаю. Тем не менее, фантазией писатель обделён не был, пером владел бойко, будущее представлял смело и даже кое-что угадывал. Ему бы добавить немножко художественного вкуса, но не всем же быть Алексеями Толстыми... Между прочим, как раз в "Долине смерти" Виктора Гончарова, вышедшей в 1925 году, вполне осязаемо просматриваются элементы фантастического допущения, применённого Алексеем Толстым в романе "Гиперболоид инженера Гарина" (1927). Впрочем, тема использования разнообразных смертоносных лучей в фантастике 1920-х была чрезвычайно популярна. Одни названия книг чего стоят: "Лучи смерти" (1924) Николая Карпова, "Машина ужаса " (1925) Владимира Орловского...
Заходите на мой канал «Владимир Ларионов о книгах, фильмах и не только...», где я много и регулярно пишу о фантастике и фантастах: https://dzen.ru/id/61504245ca93df7c0e5f8f63
Для тех, кто хочет вспомнить старую советскую фантастику, рекомендую следующие свои материалы:
Сегодня поговорим о темной лошадке этого года и, по моему предварительному мнению, наиболее вероятному лауреату премии Хьюго, — о романе Антонии Ходжсон «The Raven Scholar». Раскрою карты сразу — обзор будет крайне комплиментарный, а сама книга обязательно войдет в список лучшего, прочитанного за год. С годами я становлюсь все более привередливым, в этом году таких романов всего два. Первый — «Лёд» Яцека Дукая, обзор на который был в колонке ранее. Роман Ходжсон — второй. И двух менее похожих книг не найти.
«Лёд» — это классический пример премиальной фантастики старой школы. Огромный, философский, стилистически сложный, требующий недюжих читательских усилий роман. Дукай воссоздает альтернативную историю XX века с изменённой физикой и логикой, рассуждая о природе реальности, истории и политике. «The Raven Scholar» — пример развлекательной, коммерческой фантастики высокого уровня. Использованы все популярные тренды: темная академия, королевская битва, становление аутсайдера. Хотя книга длинная, но читается на одном дыхании, чему служит динамичный сюжет, юмор, драма, постоянные сюжетные твисты и растущие ставки.
Оба подхода имеют право на жизнь. Очевидно, что книги, авторы которых пошли вторым путем, всегда будут популярнее. «The Raven Scholar» так и вовсе одно из самых популярных фэнтези прошлого года. К настоящему моменту более 57 000 оценок на Goodreds (для сравнения, у суперхита Аберкромби «The Devils» сейчас 74 000 оценок, впрочем, обе книги далеко отстали от Айлингтона, чья «The Strength of the Few» имеет более 110 000 оценок — да, Айлингтон ныне популярнее Аберкромби, — живите теперь с этим). Но практически на протяжении всей истории существования премий, номинировать и награждать все же старались авторов, идущих первым путем, заставляющих думать, вместо того, чтобы просто развлекать. Что же случилось в последнее время с премией, что чисто развлекательные книги все чаще не только номинируются, но и побеждают? И как вписывается бестселлер Ходжсон в общий тренд? Давайте разбираться.
Чего у Ходжсон не отнять, так это умения закручивать сюжет, что она демонстрирует с первых же глав, проворачивая трюк, подобный тому, что был исполнен, в, пожалуй, лучшем аниме прошлого года, — «О движении Земли». Автор рисует вполне типичного для приключенческого янг-эдалта с академкой персонажа с не менее типичной предысторией: травмированная девушка из благородной, но опальной семьи, с неотесанным, но амбициозным братом. Помещаем ее в не менее типичную среду: имперский двор, политические интриги, древние традиции, шанс поступить в престижную академию и принять участие в турнире с императорским троном на кону. И ровно в тот момент, когда читатель начинает чувствовать, что взялся за еще одну комфортную и привычную, многажды читанную историю, Ходжсон бьет под дых и меняет всё, крайне жестоко расправляясь с той, кто, казалось бы, будет главной героиней истории. Никакой истории взросления мы не увидим. Настоящая героиня — тридцатипятилетняя архивная крыса по имени Нима Краа, которая неожиданно, и без всякого удовольствия для себя, оказывается втянута в круговорот интриг во время фестиваля, во время которого восемь фракций, поклоняющихся разным божественным Покровителям-животным (Ворон, Лиса, Тигр и прочие), отправляют лучших чемпионов на испытания ума и тела, чтобы один из них стал новым правителем. Но в первый же день чемпиона Воронов находят мертвым, с кинжалом в спине. И не каким-нибудь кухонным ножиком, а Кинжалом мира — древним артефактом, который, по преданию, приведет к концу света, если когда-то отнимет чью-то жизнь. Волею судеб нашему социально неловкому, педантичному не в меру и старающемуся всегда держаться в тени книжному червю приходится оказаться в центре кровавой королевской битвы, где все участники — либо гениальные стратеги, либо смертоносные воины. Расследовать убийство, распутать клубок политических интриг, предотвратить надвигающийся апокалипсис и как-то не погибнуть во время испытаний, к которым остальные участники готовились всю свою жизнь.
итальянское издание
И вот здесь Ходжсон отрывается по полной. Ей удается убедительно балансировать между различными и, казалось бы, несочетаемыми жанрами, беря от каждого лучшее. Тут тебе и классический детективный роман (кто убил и зачем), и турнирная арка с неожиданными союзниками и врагами, и глубокий разбор последствий одного морального выбора, сделанного восемь лет назад. Прошлое постоянно лезет в настоящее, и почти каждый значимый персонаж несёт на себе груз тех событий, свидетелями которых мы стали в первых главах.
Хороши персонажи: яркие, характерные, с узнаваемыми чертами и своими тараканами. Даже те, кто поначалу кажутся ходячим картоном а-ля «холодный амбициозный воин», «беспринципный интриган» или «мать, готовая на все ради детей», с развитием сюжета раскрываются далеко не самым очевидным образом. При этом Ходжсон отлично удается избегать типичных ошибок развлекательного жанра и навязших на зубах клише: милая неуклюжая героиня внезапно не станет избранной, которая всех порвёт. Божественные покровители, приходящие на помощь, имеют собственные интересы, слабо сочетающиеся с желаниями самих спасенных. Ходжсон не боится быть жестокой по отношению к героям: пострадают очень многие, а выживут — далеко не все. Некоторые сюжетные линии закрываются очень красиво, некоторые — болезненно и неожиданно.
Отдельно хочется отметить язык и стиль Ходжсон. Постаралась она на славу: пишет плотно, живо, вкусно. Диалоги острые, естественные с отличным чёрным юмором, особенно когда в них вступает Нима со своей неу(ё)мной педантичностью. Автор прекрасно передаёт внутренний голос героини: её мысли скачут, она себя постоянно поправляет, анализирует и язвит. Продумано все, вплоть до сносок и шрифтов, и все играет на повышение "крутости" романа, чего стоят только списки дел, которые составляет героиня — и отмечает выполненные пункты:
цитата
• Avoid being killed by Ruko ✔
• Avoid being killed by Katsan ✔
• Encounter the Raven and refuse to do its bidding ✔
• Apologise to Cain and get into his trousers ✔✔
• Convince Vabras and the emperor I am not a threat ✔ ?
• Prevent Ruko from winning the throne/ending the world ✘
• Cake? ✔ (Stolen)
В романе почти на 700 страниц практически нет воды: каждый эпизод важен, каждая сцена подкидывает новые фрагменты мозаики, ставит новые сложные задачи или раскрывает секреты — да такие, что пару раз хочется книгу отложить, чтобы отдышаться. «The Raven Scholar» — это именно тот редкий случай, когда коммерческая фантастика при этом остаётся умной, злой и очень хорошо написанной. Некоторым недостатком можно назвать разве что камерность событий — практически все действие ограничено императорским дворцом и той неделей, которая отведена под фестиваль и турнир претендентов на престол. И, стоит помнить, что это только лишь первая часть трилогии — вполне возможно, не более чем пролог к дальнейшим событиям: последние главы запускают с пол дюжины сюжетных линий в самых разных частях мира книги, трансформируя цикл из локальной истории в эпическое фэнтези с широким размахом. И, ах, сколько же авторов на этом обжигались. Сможет ли Ходжсон удержать уровень при возросших масштабах, узнаем только в следующем году.
подарочное издание
Но довольно елея.
Несмотря на то, что он мне понравился и понравился весьма, это совсем не та книга, которую я бы выдвигал на высочайшую премию в области фантастики. Ходжсон сделала почти идеальную коммерческую книгу, но она остаётся именно коммерческой. Она развлекает, держит в напряжении и даёт эмоции, однако принципиально не пытается перевернуть что-то внутри читателя и не расширяет границы жанра. Хорошо исполненное упражнение, без интеллектуального или эстетического вызова. По-хорошему, она просто отточила до совершенства популярную формулу и упаковала ее в новую яркую обёртку, подобно победителю Хьюго прошлого года — Роберту Джексону Беннетту с романом «The Tainted Cup». Беннетт, блестящий стилист и визионер, в данном случае тоже сознательно работал в регистре кассового жанрового чтива, снижая градус глубины и амбициозности, что были свойственны его более ранним, недооценённым вещам.
Именно поэтому я и считаю, что Ходжсон — наиболее вероятный победитель этого года, ведь она как влитая вписывается в тренд. Тренд куда более тревожный, чем когда высшие награды массово получали книги, посвященные гендерным и расовым вопросам. Тогда премия, по крайней мере, сохраняла претензию на содержательность, остроту и социальную значимость, пусть даже сами поднимаемые темы часто вызывали вопросы и раскалывали фэндом. Я готов принять как победителя Хьюго, например, «Память, что зовётся империей» Аркади Мартин, при всем моем, в целом, отрицательном отношении к роману: его тяжело свести к чистой развлекухе — есть и работа со стилем, и относительно свежие фантдопы. Это текст, с которым можно спорить, но который требует от читателя известной эрудиции и готовности к языковой игре. Но наполучали наград и одномерные агитки «за все хорошее и против патриархата», на смену которым с неизбежностью пришла манная кашка на соевом молоке для самых маленьких (да, Киллербот, это камень в твой огород), литература, ставящая своей главной, а часто и единственной целью заботу о душевном комфорте читателя, старательно избегая любых острых углов, сложных тем и экспериментов с формой. Вот только подобная диета сильно портит вкус и мешает усвоению чего-то более сложного, требующего от читателя соучастия, сопротивления и труда.
разворот обложки подарочного издания
Именно поэтому в шорт-листах современных премий так мало фантастики и так много откровенно эскапистского фэнтези. Именно поэтому премируется и награждается не то, что заставило подумать, а то, что хорошо развлекло — с как можно большим количеством спецэффектов и вотэтаповоротов. Пиши ярче, пиши круче, пиши поверхностно, но с претензией. Роман у Ходжсон получился именно такой. «Развлекать» и «думать» не всегда антонимичные понятия, но акцент у нее смещен в известную сторону. Известная вилка (либо ты пишешь коммерческую книгу и получаешь чемоданы, либо ты пишешь интеллектуальную, сложную, визионерскую прозу — и получаешь уважуху, премии и место в пантеоне) постепенно размывается, и авторы коммерческой прозы отбирают себе и крупные премии. Интеллектуальная фантастика постепенно уступает место аттракциону, пусть он даже и первоклассный, премирование и награждение книг подобного толка — симптом, возможно, глубочайшего кризиса за всю историю жанра.
Мурманский писатель, архивист и краевед, историк фантастики Дмитрий Ермолаев прислал мне свою прекрасно изданную книгу "Север, которого не было. Мечты фантастов и реальные планы", недавно вышедшую в "Паулсене", в которой, как сообщает автор, "сплетены воедино грёзы фантастов и всерьёз предлагавшиеся к осуществлению замыслы учёных, архитекторов, инженеров".
Дмитрий Ермолаев. Север, которого не было. Мечты фантастов и реальные планы. — М.: Паульсен, 2026.
Лично мне отрадно видеть книгу очерков "Север, которого не было" на своём столе, поскольку Дмитрий Ермолаев исследует в данном труде один из любопытнейших аспектов развития советской фантастики — её творческую связь с Арктикой и севером. А развитие отечественной фантастики, особенно в первой половине прошлого века (и это хорошо заметно по количеству и содержанию моих публикаций на Дзене), меня интересует особенно.
Форзац книги.
Северная, арктическая тематика всегда занимала в особое место в сердцах и мыслях фантастов . Автор не видит в этом ничего удивительного, "ведь Север и Арктика и были нашим первым космосом, о покорении ледяных просторов которого еще век назад мечтали ничуть не меньше, чем о межзвездных полетах".
Титульный разворот издания с автографом автора.
Издательская аннотация гласит: "Книга приглашает в необыкновенное и захватывающее путешествие по страницам почти забытых ныне фантастических произведений, описывавших грядущее Севера и Арктики. Также читатель найдет здесь рассказ о реально существовавших планах и проектах, кажущихся порой более несбыточными, чем самые смелые фантазии писателей. Основное внимание автор уделил Кольскому Заполярью, сфокусировавшись на малоизвестных творениях фантастов и редких архивных документах второй половины XIX – первой половины ХХ века. Эта написанная легким, доступным языком и богато иллюстрированная книга будет интересна всем, кто любит Север и интересуется историей Арктики. Она прекрасно подходит и для молодых читателей, только начинающих знакомиться с северной темой".
Обложки издания.
В авторском предисловии Д. Ермолаев указывает: "У будущего, как ни странно, тоже есть прошлое. Точнее, не у самого будущего, а у наших представлений о нем, будь то существовавшие когда-то планы и проекты или созданные много лет назад фантастические произведения. Во второй половине XIX и первой половине ХХ столетия, а именно об этой эпохе пойдет речь ниже, завтрашний день Севера, Арктики, Кольского Заполярья виделся во многом иначе, чем сейчас. Да, не всё предсказанное сбылось, не все расчеты оправдались. Да, прежние взгляды на будущее порой кажутся смешными, незамысловатыми и наивными. Но в ту пору их принимали всерьез, считали смелыми и дерзновенными. Они будили мечты, будоражили воображение и в конечном счете стали той основой, той почвой, на которой вырос день сегодняшний. Вполне достаточное основание, чтобы о них помнить".
Автор предпослал своей книге эпиграф из НФ-романа известного советского фантаста Александра Беляева "Под небом Арктики", посвящённого воплощению в жизнь идей и планов уничтожения льдов Арктики, превращению северных земель в цветущий зелёный край и строительству прекрасных полярных городов будущего:
..Арктика – это «мастерская погоды». Метеорологи только тогда смогут безошибочно предсказывать погоду, когда вся Арктика покроется сетью радио- и метеостанций. Арктика – это страна несметных и еще почти неизведанных богатств. Мы только приоткрыли арктический сундук и уже нашли апатиты, железную руду, уголь, графит, нефть, цветные металлы, торф, сланцы и прочее и прочее, притом в таких количествах, которые изменяют все наши представления о мировых запасах полезных ископаемых. А ее бесконечные леса? А неисчислимое количество морского зверя и рыбы полярных морей, рек, озер? А пушные богатства лесов? А бесчисленные стада диких оленей? Арктика – это страна будущего, а не страна «погибели и ужаса», какой она была и какой еще кажется многим до сих пор.
Дмитрий Ермолаев пишет: "Для меня это еще и личная история, память о прожитом. «Капитан Гаттерас», взятый на пару дней у друга в пятом классе, подаренная родителями на день рождения годом позже «Земля Санникова». Вкупе с написанными в реалистичном ключе, но казавшимися столь же несбыточными «Двумя капитанами» они составляли особый мир. Мир гениальных прозрений и вымышленных героев, чье спокойное мужество на краю гибели заставляло сердце сжиматься и вызывало слезы. Мир, полный скрежета торосов и редких ружейных выстрелов, запаха мокрой собачьей шерсти и бульканья растопленного в жестянке из-под консервов снега. Мир затертых льдами кораблей и отчаянных, на пределе сил, походов к полюсу.
Со временем этот мир рос, вбирая в себя всё новые фантастические произведения, в том числе и те, что касались
Мурмана. И все больше росло удивление – насколько фантастика и реальность были в ту пору близки друг к другу, смыкались меж собой. Потом и вовсе пришло понимание – крыльями полета фантазии часто служили настоящие идеи и гипотезы, а самый смелый прорыв в светлое будущее почти всегда опирался на точное знание действительно существовавших проектов и планов.
С этими проектами и планами, изложенными строгим языком пояснительных записок, справок, технических обоснований, я много раз сталкивался, работая в Государственном архиве Мурманской области (ГАМО), других архивах, библиотеках, изучая документы и материалы прессы минувших лет. И чем дальше, тем больше поражался тому, что иные настоящие, действительно предлагавшиеся к осуществлению начинания выглядели куда фантастичнее любых писательских утопий.
В итоге появилось понимание: фантастика и реальные замыслы – неотделимые друг от друга части единого целого, единого взгляда на будущее Севера. И возникла идея – соединить их вместе на страницах книги. Что я и попытался осуществить в меру разумения и сил. Насколько получилось – судить вам".
На снимке ниже — содержание издания:
Содержание книги Д. Ермолаева "Север, которого не было".
В своей книге Дмитрий Ермолаев, опираясь на исторические документы, собрал множество любопытных фактов и сведений, связанных с реальным и фантастическим освоением Севера. Например, в главе "Подлинная трагедия и выдуманная история" Ермолаев рассказывает о том, как он провёл обширное расследование, ухватившись за фамилию автора фантастического романа "Старт" Даниила Крептюкова, упомянутую в труде Рустама Каца "История советской фантастики" (1993).
Р.С. Кац. История советской фантастики. — Саратов: Издательство Саратовского университета, 1993 г. Тираж: 1000 экз. Художник А. Сурменев. Первое издание.
Кац даже приводит воспоминания генерального космического конструктора Сергея Королёва, который школьником якобы зачитывался романом Д.Крептюкова "Старт" о подготовке полёта на Луну. А заинтересовала Ермолаева эта фамилия ещё и потому, что он уже встречал её в архивных документах, характеризующих Мурманск начала НЭПа. Упомянутый Кацем "фантаст", а точнее — человек по имени Даниил Крептюков в 1921 году возглавлял агитационно-пропагандистский отдел Мурманского губкома РКП (б), позднее — Мурманский губернский совнархоз.
Автограф автора на издании ИСФ 1993 года.
Заинтересовавшийся этим персонажем Дмитрий Ермолаев искал в архивах фантастический роман "Старт", а раскопал душераздирающую историю, случившуюся с Крептюковым в Мурманске на почве любви и смертельной ревности. Я уж было испугался за Дмитрия, ведь "История советской фантастики" Рустама Каца (продвинутые любители знают, кто автор этой книги на самом деле) — грандиозная литературная мистификация от первой до последней страницы. К счастью, автор "Севера, которого не было" вовремя понял, с чем имеет дело, и соскочил с крючка Рустама Каца (точнее, Романа Арбитмана, ныне покойного). Я понимаю Дмитрия: как было бы здорово, если б Крептюков, человек с "мурманским следом в биографии", его земляк, оказался бы одним из первых советских писателей-фантастов. Да и писал Кац с уверенной убедительностью: до сих пор находятся "литературоведы", на голубом глазу цитирующие четырежды переизданную "Историю советской фантастики" в своих диссертациях...
Р.С. Кац. История советской фантастики. — СПб.: Гуманитарная Академия, 2013 г. Тираж: 1000 экз. Издание 4-е, переработанное и дополненное.
Но какие кунштюки выкидывает жизнь! Оказывается, у выдуманного Арбитманом "фантаста" Даниила Крептюкова в нашей реальности существовал двойник-тёзка, который вовсе не "сгинул в лагерях" (как у Каца), а, отсидев две трети назначенного ему в 1921 году трибуналом за убийство (он застрелил любовника жены-артистки) пятилетнего срока, вышел на свободу по амнистии. И этот реальный Даниил Крептюков после тюрьмы и вправду стал писателем, не очень известным, но всё же сочинял и печатал рассказы, повести и романы (не фантастические), благополучно дожив до 1957 года.
Автограф автора на издании ИСФ 2013 года.
Я коротко рассказал об одном очерке из книги Дмитрия Ермолаева... И не потому, что был знаком с человеком, написавшим "Историю советской фантастики". О возможной причине замечательно сказал Дмитрий в финальном абзаце главы "Подлинная трагедия и выдуманная история": "Реальные факты из жизни человека порой кажутся ненастоящими, взятыми из дешёвой мелодрамы, а вымышленная хроника фантастической литературы в СССР, представляющая собой, по сути дела, фантастику о фантастике, фантастику в квадрате, выглядит самой что ни на есть подлинной".
Умри, лучше и не скажешь!
Повторюсь: я очень коротко рассказал об одном очерке из книги Дмитрия Ермолаева "Север, которого не было"... А в ней — двадцать две главы, одна другой интереснее. Рекомендую!
Ещё больше о фантастическом жанре на канале «Владимир Ларионов о книгах, фильмах и не только...», где я много и регулярно пишу о фантастике и фантастах: https://dzen.ru/id/61504245ca93df7c0e5f8f63
облако тэгов
