Рецензии


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Рецензии» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Рецензии


Внимание!

Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.

Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:

  1. объём не менее 2000 символов без пробелов

  2. в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится

  3. рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком

  4. при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.

Модераторы рубрики: Славич, kkk72, Dark Andrew, Aleks_MacLeod, sham, volga

Авторы рубрики: tencheg, Smooke, sham, Dragn, armitura, kkk72, Dark Andrew, Pickman, fox_mulder, Нопэрапон, Vladimir Puziy, Aleks_MacLeod, drogozin, shickarev, glupec, rusty_cat, Ruddy, Optimus, CaptainNemo, Petro Gulak, febeerovez, Lartis, cat_ruadh, Вареный, terrry, Metternix, TOD, Warlock9000, Kiplas, NataBold, gelespa, iwan-san, angels_chinese, lith_oops, Barros, gleb_chichikov, Green_Bear, Apiarist, С.Соболев, geralt9999, FixedGrin, Croaker, beskarss78, Jacquemard, Энкиду, kangar, Alisanna, senoid, Сноу, Синяя мышь, DeadPool, v_mashkovsky, discoursf, imon, Shean, DN, WiNchiK, Кечуа, Мэлькор, Saneshka, kim the alien, ergostasio, swordenferz, Pouce, tortuga, primorec, dovlatov, vvladimirsky, ntkj666, stogsena, atgrin, Коварный Котэ, isaev, lady-maika, Anahitta, Russell D. Jones, Verveine, Артем Ляхович, Finefleur, imra, BardK, Samiramay, demetriy120291, darklot, пан Туман, Nexus, evridik, Evil Writer, osipdark, nespyaschiiyojik, The_Matrixx, Клован, Кел-кор, doloew, PiterGirl, Алекс Громов



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 199  200  201

Статья написана вчера в 12:09
Размещена также в авторской колонке NataBold

«Обжигающий след. Колдун» — первая книга трилогии, подкупающая оригинальностью мира, его продуманностью и завершенностью всех сюжетных линий. Редкое сочетание для романтического фэнтези, написанного часто как под копирку и напоминающего бесконечный сериал.

Несмотря на то, что книга – явный трибьют творчеству Джейн Остин, автор не трогает заезженные уже британские шаблоны, но создает провинциальный городок а-ля рюс и населяет его прекрасно знакомыми по отечественной классической литературе типажами (и главная героиня здесь, «капитанская дочка» — кажется еще одной пасхалкой, на этот раз к Пушкину). Простые и понятные быт и нравы, будто сошедшие с лубочных картинок девятнадцатого века, причудливо накладываются на необычную систему магии, собственную историю, не заимствованную культуру. Все это раскрывается постепенно, и составляет особый интерес в повествовании. Краткие выдержки из философских трактатов в библиотеке капитана, религиозные праздники, природа и быт, выписанные необычайно выпукло и ярко. При этом со страниц порою веет этакой гоголевщиной, когда галушки естественно и непринужденно соседствуют с говорящими утопленницами. Обыденная часть романа – тяжелая работа в лекарне, хлопоты по хозяйству, мысли о прогнившей ступеньке крыльца – как будто приземляют волшебное в книге, делая его еще более реалистичным. В описываемые события веришь вплоть до мельчайших деталей.

При этом сюжет не так прост, как может показаться на первый взгляд, он выходит далеко за рамки отношений, которые обычно ставятся в романтическом фэнтези во главу угла. Здесь есть много и от приключенческого романа, и от магического детектива. Автор с первых же страниц очерчивает масштаб повествования, прямо заявляя, что в провинциальном городке, при приграничном гарнизоне будут решаться дела государственной важности. Однако поскольку повествование идет от лица капитанской дочки, девицы умной, образованной и самостоятельной, но далекой от большой политики, то интрига сохраняется вплоть до финала, и читателю не раз приходится гадать о причинах тех или иных событий или поступков персонажей, а часть из них так и останется не раскрыта. Хотя, повторюсь, книга полностью завершена композиционно – это не пролог и не завязка, как это часто бывает с первыми книгами длинных циклов, это вполне самостоятельное, завершенное произведение, закрывающее в финале большую часть сюжетных линий и дающее ответы практически на все поставленные в начале вопросы.

Не менее интересно следить и за развитием отношений между героями. Как и положено в романе нравов, здесь выведено множество легко узнаваемых типажей. Знакомые образы недалекого градоначальника, вояки-карьериста, провинциальной простушки позволяют автору легко выстроить окружение главных персонажей, и, помещая их в самые разные ситуации, тщательно описывать их мельчайшие душевные движения, разбираясь в причинах тех или иных поступков. Несмотря на шаблонность некоторых второстепенных лиц, главные герои досконально продуманы, у каждого из них есть своя история, постепенно раскрывающаяся на страницах книги, это живые образы, и к финалу с ними уже жаль расставаться.

Приятно, что и тут герои даны не изолировано, но встроены в систему оригинального авторского мира. Так, например, сквозь всю книгу красной нитью проходит тема жестокого обращения с животными, целого бизнеса, построенного на изготовлении химических препаратов, повышающих силу и выносливость – фактически повышение производительности, скорость и объем перевозок на заре индустриальной эпохи, и эта тема в отношениях между героями становится одной из ключевых. Автор наглядно демонстрирует, как могут быть преодолены некоторые предрассудки, и как принципиальные расхождения в таких идеологических вопросах могут стать непреодолимым препятствиям в отношениях. Эта тема обогащает книгу, делая ее умнее и глубже.

Приятно и то, что книга завершается на пике. Развязка вскрывает новые обстоятельства, порождает новые вопросы, и вторая книга обещает новый уровень в развитии героев и новые грани описанного мира.


Статья написана позавчера в 11:21
Размещена также в авторской колонке imra

Назидательная гибель империи, или О развращающем влиянии власти

korolev_milosti

Жители семи островных королевств Тиро долгие столетия жили обычной жизнью. Воевали, мирились, работали и рожали детей. До того момента, пока король Ксаны, одного из самых презираемых государств, не возжелал объединить всех в империю под своим началом. Причем у него получилось, во многом благодаря гигантским воздушным кораблям и талантливым военачальникам.

Шли годы, император состарился и умер, оставив новую державу под приглядом своего малолетнего сына и эгоистичных советников. Тут то и началась борьба шести королевств за свою свободу.

Борьба, в самом центре которой оказываются бывший разбойник Куни Гару, и чудом уцелевший потомок военачальника, до последнего сопротивлявшегося имперским войскам Мата Цзинду. И, конечно, боги – покровители Семи королевств, схлестнувшиеся в новой схватке, должной заново перекроить карту мира.

Дебютный роман Кена Лю в 2015 году с ходу получил одобрение критиков, премию «Локус», и даже был отмечен номинацией на саму Небьюлу.

На меня эта книга произвела крайне двойственное впечатление.

С одной стороны перед нами объемное эпическое фентези, погружающее читателя в новую, небезынтересную локацию с кучей персонажей, интригами и божественным вмешательством.

— С любопытным островным миром, идеей Великих туннелей, соединяющих клочки суши, летающими кораблями, гребущими по небу огромными оперенными веслами, и логограмами (аналогами иероглифов), различными для каждой державы. С семью королевствами у каждого из которого свои фишки, национальные особенности, плюсы и минусы, сильные и слабые стороны (компьютерной игрой попахивает, согласен).

— С хорошо проработанными главными героями, каждый из которых влечет за собой ощутимый шлейф роли. Героями отлично прописанными, показательно развивающимися и несущими каждый свою идею. Харизматичный простолюдин Куни Гару проходит путь от молодого повесы, через чиновничью и разбойную работу, аж до самых вершин. Он сообразителен, неглуп, весел, любит выпить, отлично ладит с людьми. При этом не лишен ответственности, добр и способен полностью отдаваться делу, которым занимается. Аристократ Мата Цзинду – великий воин, способный в одиночку одолеть десятки противников (а порой и сотни). Он невозмутим как скала, не боится крови, не замечает препятствий, знает, как должно, не прощает оскорблений, ценит честь и положение, поначалу воспринимая Куни как странноватого выскочку, творящего непонятные вещи, типа прощения предателей. Со временем их отношения меняются (и не один раз), и на взаимодействии этих двух персонажей построена одна из сильнейших линий книги.

— С когда вменяемыми, а когда совсем немудреными интригами, за которые, правда, почти полностью отвечают имперские чиновники (ну и боги, куда ж без них).

— С восточным колоритом, с его «ритуальными позами для сидения», порой не совсем понятными для западного человека реакциями и действиями героев.

— И, конечно, богами, которые не сходятся лично в поединках (соглашение блюдут), однако по полной программе оказывают влияние на происходящее, помогая своим фаворитам.

С другой —  в романе изрядное количество анахронизмов и речевых оборотов, абсолютно не присущих условному средневековью. Это чертовски режет глаз, особенно, когда встречается посреди интересного описания еще какой-нибудь черты характера протагониста (они удаются автору особенно хорошо). Будто на полном ходу во время спуска с крутой горки, вам под санки попадается ковано скрытая под снегом яма – ощущения крайне занимательные. Причем списать это на восточные особенности никак не получается (максимум на перевод), попросту автор слишком часто пользуется лексикой и терминологией 20 века. А как может быть подано восточное фентези с божественным вмешательством наглядно показала Кейра Дэлки в восхитительной «Войне самураев». Небо и земля.




Статья написана 16 февраля 12:45
Размещена также в авторской колонке NataBold

Это первая книга цикла «Архипелаги», и как это часто случается, ее нельзя назвать сюжетно завершенной. Это самое начало большой, судя по масштабам описываемого мира и количеству обозначенных сюжетных линий, саги.

Авторы отнесли свой роман к научной фантастике, приключениям и стимпанку. Это, несомненно, стимпанк, и, наверное, один из лучших образцов жанра из тех, которые я видела. Приключений тоже хватает, иногда их столько, что за ними несколько теряется даже внутреннее действие. Героям просто некогда рефлексировать или принимать осознанные решения – им для начала нужно хотя бы выжить. И да, пожалуй это научная фантастика в мягком ее варианте с приятным уклоном в социалку. Особо оригинальных допущений нет, но это не мир пара и магии, это мир пара и строгих научных обоснований. И надо сказать, что мир это довольно не простой, многоуровневый и тщательно продуманный в мельчайших деталях.

Впрочем, начинается история незамысловато. Как можно догадаться из названия цикла, действие разворачивается на архипелагах. Свыше двухсот лет прошло со времени последней, Тихой, войны, однако ее наследие никуда не делось. Население архипелагов поделено на победителей и проигравших. Потомки венси – представители некогда могущественного, высокотехнологичного народа, заключены в Стене – гигантском производственном компелксе, обеспечивающем комфортное существование йенцев, потомков победителей. Не согласные мириться с текущим положением дел, венси время от времени пытаются организовать бунты, которые, впрочем, легко подавляются, зачастую – не без помощи так называемых «мистри», людей, из-за которых и разразилась пресловутая Тихая война.

Мистри – люди с особыми психическими способностями, широко варьирующимися от предвидения ближайшего будущего, до телепатии и умения управлять другими людьми, внушая им свою волю. Именно стремление венси истребить всех мистри и привело в свое время к первому крупному конфликту. Однако, одержав победу, мистри пришли к власти, и жизнь их была бы совсем прекрасна, если бы собственный дар не сводил их медленно, но верно с ума.

Кроме этого разделения на «техников» и «псиоников», весьма условного, поскольку и мистри могут успешно заниматься наукой, и среди венси точно так же рождаются люди с даром, как всегда существует и чудовищное социальное неравенство.

Вкратце обозначенное в прологе, мироустройство раскрывается постепенно, пока авторы знакомят читателя с юной парочкой: обладающей даром Эвой, опальной племянницей королевы, жительницей богатого Стеклянного города, и Мором – венси, мальчишкой, одержимым биомеханикой, непутевым сыном  одного из мэров Стены. С самого начала понятно, что эти двое предназначены друг другу, и особой интриги тут ждать не стоит. Первые две главы авторы неспешно вводят читателя в мир, устраивая Эве экскурсию по незнакомой ей Стене, и заодно закладывая основу будущих ее отношений с Мором. Тут и там в тексте разбросаны намеки на некий заговор, поначалу напоминающий даже завязку детектива (увы, нет, заброшенные в начале загадки раскрываются далее без особых расследований, это не детектив), но повествование в целом неспешно, и лишь со второй главы оно пускается едва не вскачь, и тут динамика событий не падает уже до самого финала.

Личная катастрофа Эвы, с которой начинается завязка сюжета, оборачивается катастрофой мирового масштаба. События, как падающие костяшки домино, включают неостановимую цепную реакцию, и первую треть книги герои заняты в основном спасением собственной жизни. Беспечные картины первых глав сменяются рядом апокалиптичных сцен, выписанных с изрядной долей достоверности. На родной город Эвы и его окрестности обрушивается одна беда за другой, и тут очень верно показаны все возможные последствия вдруг рухнувшего порядка и воцарившегося хаоса: и беженцы, и мародеры, и проблемы чисто технического характера, когда останавливается и так не безупречно работавший механизм жизни большого города.

В первых же главах к Эве и Мору присоединяются Кассандра, девушка-мистри из низов, обладающая хаотичным даром предсказания, и Тори по прозвищу Прохвост, давний приятель Эвы, отношениями с которым, она, впрочем, уже начала тяготиться. Эти два персонажа задают еще две сюжетные линии, придавая роману дополнительную сложность и глубину.

Начиная со второй трети непрестанное убегание от опасностей заканчивается, и начинаются, наконец-то, осмысленные действия персонажей. Каждый из них ставит себе цель, к которой идет, не без ошибок и неудач, но достаточно уверенно и упорно. Внутреннее действие – необходимость решать сложные вопросы, делать выборы, преодолевать внутренние конфликты – наконец, уравновешивается с внешним. Приключений меньше не становится, но следить за ними интереснее вдвойне. Эва, благодаря своему происхождению, становится пешкой в политических интригах и отчаянно пытается пробиться в дамки.

Все характеры, даже второстепенные, прописаны хорошо и убедительно. За каждым из героев стоит своя история, и хотя еще не все они раскрыты в первой книге, авторы постепенно приоткрывают завесу тайны над прошлым героев, причем делают это больше через действие, а не через диалоги, что тоже очень приятно и радует.

Отдельно отмечу язык. Не только литературный, но и с четко выраженным авторским стилем. Речь героев персонифицирована. Продумана разница между языком разных слоев общества. Авторы вообще внимательно относятся к деталям, отчего мир становится зримым  и выпуклым.

Отдельная интрига книги – это собственно история Архипелагов, отгремевшей сотни лет назад войны и утраченных технологий венси. Хотя она пока не раскрыта полностью, уже чувствуется глубокая ее проработка. Спящий город Валеда, покинутый, но живой, не раз упоминается на страницах книги, и ближе к финалу читатель сможет попасть туда вместе с героями, чтобы увидеть мир, не похожий на уже знакомый быт Архипелагов. Надо думать, что дальше вполне вероятна и экспедиция на не менее загадочный Гармод – гигантский корабль-танкер, вершину технологий венси, сильно поврежденный, но так и не уничтоженный во время войны.

Единственный минус романа – он не завершен композиционно. По сути первая книга – это завязка. Авторы обозначили основные проблемы, с которыми столкнулись герои, но решать их им предстоит в новых томах саги. Мир обозначен масштабный, интрига закручена достаточно сложная, намечены три линии повествования. С интересом жду продолжения.

Роман доступен для чтения на сайте ЛитЭра


Статья написана 16 февраля 09:03
Размещена также в авторской колонке vvladimirsky

По кинотеатрам не хожу, это категорически не мой вид досуга, но киноведов читаю часто и с удовольствием. Увлекательно пишут. Например, Александр Павлов — слежу за его творчеством с неослабевающим вниманием, ага. 8-)

Анатомия культа: не забудьте о кроликах!


Александр Павлов. Расскажите вашим детям. Сто одиннадцать опытов о культовом кинематографе: Монография. — М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2017. — 424 с. — (Исследования культуры). Тир. 1000. — ISBN 978-5-7598-1541-9. ISBN 978-5-7598-1603-4.

Использовать эпитет «культовый» в рецензиях на новые книги и фильмы давно считается дурным тоном: станет произведение предметом культа или нет, покажет только время, не критикам раздавать эти медальки. Зато в академическом киноведении термин cult film имеет вполне четкое и конкретное наполнение. По определению, которое предлагает нам русская «Википедия», это картина, «ставшая объектом почитания у сплочённой (иногда узкой) группы поклонников, образуя подобие религиозного культа». Иными словами, то, что годами смотрят и пересматривают гики и фрики, в первую очередь представители субкультур: байеры, геи, растаманы, панки, поклонники хоррора и т.д. Плох тот любитель кинофантастики, в коллекции которого нет «Бегущего по лезвию» и «Бразилии» или собиратель винтажного порно, не слыхавший про «Вампирш-лесбиянок».

«Расскажите вашим детям» Александра Павлова — первая книга о культовом кино, изданная в России. Не то чтобы этим явлением у нас совсем никто не интересовался: в приложении приведена солидная библиография, в том числе список исследований, вышедших на русском языке. Другое дело, что отечественные киноведы обычно не акцентируют внимание на феномене cult film. По мнению Александра Павлова, культовое кино — явление преимущественно западное, наш зритель смотрит такие картины в основном дома, за закрытыми дверями, не превращая поход в кинотеатр в миниатюрный перфоманс, причудливый ритуал. Соответственно, справочники по культовому кино до сих пор издавались в основном в США и Европе: наши синефилы предпочитают черпать информацию из других источников, а представители академической науки больше увлечены иными сторонами «текущего кинопроцесса».

Больше всего в списке Павлова, разумеется, американских картин — хотя есть и французские, немецкие, итальянские, даже гонконгские. Из фильмов отечественных режиссеров на страницы книги попали только «Игла» Рашида Нугманова и «Зеленый слоник» Светланы Басковой: ленты некрореалиста Евгения Юфита, иконы «параллельного кино» или, скажем, Алексея Балабанова в перечень не вошли. На самом деле невозможно заранее предугадать, какой именно фильм станет предметом культа: обычно современники, включая влиятельных кинокритиков, встречают такие картины в штыки, а кинопрокатчики плачут горючими слезами, подсчитывая убытки. Многие из этих картин с треском провалились в прокате («Плетеный человек», «Бегущий по лезвию») или были запрещены цензурой («Сало, или Сто двадцать дней Содома», «Ад каннибалов»). Но не обязательно: среди культовых фильмов со счастливой прокатной судьбой числятся, например, «Терминатор» и «Эммануэль».

Границы «группы риска» можно очертить разве что приблизительно. В принципе, культовой может стать любая картина, которая выходит за рамки мейнстрима, бросает вызов хорошему вкусу, нарушает повествовательные традиции, устоявшиеся конвенции, моральные и эстетические нормы. Импрессионизм, экспрессионизм, натурализм и куча других «измов», хоррор, триллер и научная фантастика, эксплуатационное, вульгарное, «невероятно плохое» и «невероятно странное кино»... Пожалуй, единственное, что объединяет все эти работы, от «Кабинета доктора Калигари» до «Пятидесяти оттенков серого» — трансгрессия, «переход непроходимой границы», «преодоление пределов возможного».

Александр Павлов предлагает и более конкретные маркеры — как очевидные, так и не бросающиеся в глаза. Само собой, режиссеры культовых картин часто проявляют обостренный интерес к насилию, телесному уродству, сексуальным перверсиям — а так же к киноцитатам и ироническому обыгрыванию штампов. С высокой вероятностью перед вами культовый фильм, если в кадре появляются карлики, трансвеститы, обрез охотничьей двустволки, бензопила (в качестве оружия) или герою отрезают ухо. И ни в коем случае не забывайте о кроликах — например, о провозвестнике грядущего апокалипсиса Фрэнке из «Донни Дарко»!..

Помимо прочего, сборник «Расскажите вашим детям» — неиссякаемый источник любопытных фактов и нетривиальных интерпретаций. Знали ли вы, например, что психоделический «Крот» Алехандро Ходоровски произвел такое мощное впечатление на Джона Леннона, что лидер «Битлз» спонсировал съемки следующего фильма режиссера? Что «12 обезьян» Терри Гиллиама — ремейк экспериментального французского фильма 1962 года «Взлетная полоса», составленного из сменяющих друг друга фотографий? Что существует минимум пять версий «Бегущего по лезвию», в каждой из которых концепция фильма меняется? Или что Поль Шредер, сценарист «Таксиста» Мартина Скорсезе, вдохновлялся историей «молодого человека, который, посмотрев «Заводной апельсин» Стэнли Кубрика несколько раз, совершил покушение на одного из политиков-кандидатов в Великобритании» — а сам «Таксист» входил в число любимых фильмов Джозефа Хинкли-младшего, который стрелял в Рональда Рейгана? Обращали ли вы внимание, что в классическом хорроре «Техасская резня бензопилой» вопреки кровожадному названию не пролилось ни капли крови? Или на трехсекундную перебивку в «Касабланке»: вот Ильза (Ингрид Бергман) и Рик на повышенных тонах выясняют отношения — а вот уже герой Хамфри Боггарта закуривает сигарету? Оказывается, киноведы до сих пор не пришли к единому мнению, что произошло между героями за эти три с половиной секунды экранного времени...

Работа Александра Павлова воспринимается не столько как оригинальное научное исследование, сколько как недурная «объяснительная журналистика» — на мой взгляд, это делает книгу обязательным чтением не только для синефилов и профессиональных киноведов, но и для всех тех, кто интересуется философией и движущими механизмами современной культуры. Но и без ложки дегтя тут не обошлось. Для издания, не без оснований претендующего на статус события, у сборника «Расскажите вашим детям» уж больно небрежная редактура. Где-то запятые стоят не на своих местах, где-то потерялся кусок авторского текста... Но настоящая беда здесь с повторами: «исследователь исследует» — для монографии из серии с амбициозным названием «Исследования культуры» это, извините, явный перебор.


Источник:

—  Онлайн-журнал "Питерbook", сайт Петербургской книжной ярмарки ДК им. Крупской, 17.01.2017

Предыдущие рецензии в колонке:

(ссылки на рецензии кроме трех последних убраны под кат)

— на книгу Сергея Кузнецова «Калейдоскоп. Расходные материалы»

— на книгу Кристофера Приста «Лотерея»

— на книгу Паоло Бачигалупи «Водяной нож»




Статья написана 9 февраля 10:21
Размещена также в авторской колонке vvladimirsky

Странная история с романом Кузнецова. Все критики и номинаторы вроде бы соглашаются: да, отличная, увлекательная, значимая книга. Но мимо всех крупных литературных премий "Калейдоскоп" в 2016-м со свистом пролетел. Чудеса. Ладно, может, с жанровыми наградами повезет больше. Благо есть за что номинировать.

Эпоха — это стиль


Сергей Кузнецов. Калейдоскоп. Расходные материалы: Роман. — М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной, 2016. — 864 с. — (Большая проза). Тир. 3000. — ISBN 978-5-17-092709-8.

Выход новой книги Сергея Кузнецова, переводчика Томаса Пинчона и исследователя поэтики Иосифа Бродского, одного из первых гуру Рунета, финалиста премий «Бронзовая улитка» и «Большая книга», не то чтобы прошел незамеченным, но и громким литературным событием не стал. По большей части критики отделались дежурными рецензиями — и перешли к другим новинкам. Хотя материала тут хватило бы не только на несколько развернутых статей, но и для пары пухлых монографий.

Последние годы отечественные писатели упорно пытаются подобрать отмычку, найти универсальный ключ к истории XX века — и к Истории как таковой. Собственно, об этом все Большие Романы минувшего десятилетия, от «ЖД» Дмитрия Быкова и «2017» Ольги Славниковой до «Обители» Захара Прилепина и «Зимней дороги» Леонида Юзефовича. В зависимости от темперамента одни писатели нащупывают ключевые точки истории, другие — стараются просчитать общие закономерности. Несколько лет назад Сергей Кузнецов уже отдал должное повальному увлечению в романе «Хоровод воды», семейной хронике протяженностью в столетие. В «Калейдоскопе» он вновь возвращается к этой теме — но теперь заходит на цель с другого направления.

Согласно словарю Ожегова, калейдоскоп это «оптический прибор, трубка с зеркальными пластинками и цветными стёклышками, при поворачивании складывающимися в разнообразные узоры» — либо «быстрая смена разнообразных явлений». Примерно так же устроен и роман Сергея Кузнецова. Книга состоит из трех десятков эпизодов, разрозненных новелл, охватывающих промежуток между 1885 и 2013 годами. Всемирная история в лицах: одни герои переходят из главы в главу, другие теряются по дороге, идеи кочуют по городам и странам, одни и те же слова повторяются в разные эпохи в Европе, Азии, Америке, Советском Союзе. Два московских студента в 1985-м спорят на ступеньках МГУ, что важнее: девушки или книги. Солдаты Антанты галлюцинируют в окопах, только что отбитых у немцев. Детектив из агентства Пинкертона въезжает в американский шахтерский городок времен «сухого закона». Католический священник и ловкий мистификатор дискутируют о метафизике и надежде в английской глубинке в год окончания Второй мировой... Париж начала XX века, Шанхай тридцатых, Ленинград шестидесятых, Берлин девяностых... Кто-то безнадежно влюбляется, кто-то пытается забыть о потерях, кто-то пророчит зарю нового мира, кто-то тоскует по безвозвратно ушедшему — Империи, женщине, юности, чувству революционного единства... Где и когда — не важно: все повторяется вновь и вновь, но калейдоскоп истории каждому из нас выкинет свой собственный узор.

Эта повторяемость — один из самых очевидных ответов на главный вопрос, поставленный перед нами автором. Что такое история? Не спираль, не змей Урборос, пожирающий собственный хвост, а чередование одних и тех же коллизий, комедий и трагедий, которые разыгрываются на мировых подмостках в разных вариантах и сочетаниях. «С одной стороны, все повторяется... а с другой — не повторяется ничего, — глубокомысленно рассуждает одна из героинь в Париже 1937 года. — Никто из нас не существует: мы всего лишь точки в потоке времени, звенья в цепи причин и следствий. Не единый сюжет, а бесконечное развитие одних и тех же мотивов, как в музыке. Мотивы те же, а мелодия разная, аранжировки разные, все разное». «Не будет не только вечного повторения, но и никакого конца света, — вторит ей русский турист, уютно устроившись за столиком немецкого кафе в 2013-м. — Ни новых небес и новой земли, ни нового человека, ни конца истории — ничего не будет, только череда мотивов и их рекомбинация. Мы можем сказать, что конца света не будет, но мир кончается все время, каждое мгновение гибнет и появляется уже новенький. Перманентный конец света, этакий непрерывный суицид.»

Но это слишком очевидный ответ: он лежит на поверхности, много раз проговаривается открытым текстом. На самом деле проза Сергея Кузнецова сложнее. Эпоха — это стиль, а смена эпох — смена стилей. Да, во все времена люди говорят и думают по большому счету об одном и том же: о любви и деньгах, войне и революции, смерти Бога и конце истории... Но делают это по-разному. На каждом этапе у истории иной голос, недаром эпизоды «Калейдоскопа» выдержаны в разных литературных стилях, разных повествовательных традициях. В каждой новелле звучит свой камертон: Чехов и Оскар Уайльд, Дэшил Хэммет и Бернард Шоу, Томас Вулф и Василий Аксенов...

В некоторых главах автор сознательно сталкивает писателей лбами: Ремарка — с Кафкой и Брэмом Стокером, Честертона и Дюрренматта — с Лавкрафтом, Джозефа Конрада и Альфреда Шклярского — с Гербертом Уэллсом... Только искры из глаз. Сергей Кузнецов с явным удовольствием сбивает читателей с толку, путает следы, меняет повествовательный ракурс, примеряет разные маски. То один, то другой герой романа (московский студент конца 1980-х, завсегдатай парижских кабаре 1930-х и т.д.) признается, что пишет — или собирается написать — именно такую книгу, как эта: историю в осколках, роман из фрагментов, без начала и конца. Постмодернизм как он есть: здесь никому нельзя верить на слово, ни в коем случае не следует принимать мысли героев за авторское кредо. Но этот калейдоскоп безусловно заслуживает того, чтобы в него заглянуть: вдруг цветные стеклышки быстро сменяющихся явлений сложатся в яркий, выпуклый, доселе невиданный узор?


Источник:

—  газета "Санкт-Петербургские Ведомости", 11.10.2016

Предыдущие рецензии в колонке:

(ссылки на рецензии кроме трех последних убраны под кат)

— на книгу Кристофера Приста «Лотерея»

— на книгу Паоло Бачигалупи «Водяной нож»

— на книгу Дэна Симмонса «Пятое сердце»




Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 199  200  201




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 667