Роман о Болгарской принцессе Райне, завершающий сборник произведений Александра Фомича Вельтмана, очень короток, меньше ста страниц. Однако, мне представляется, что труда, времени и сил он потребовал от автора не меньше, а, может, и побольше, чем превышающие его по объёму книги.

В первую очередь, А.Ф. Вельтману потребовалось «перелопатить» колоссальное количество летописных документов. В отличие от других работ из сборника, «Райна...» является классическим историческим романом без примеси метафизики. Исторически реальные события, которые служат сюжетной основой, зачастую интерпретируются писателем иначе, нежели их интерпретировала современная ему наука. Причём дальнейшие исследования в ряде случаев подтвердили правоту Александра Фомича.

В фокусе повествования находится князь Новгородский и великий князь Киевский Святослав. Читатель видит этого полководца, совершающим походы в Болгарское царство, втянутым в сложную политическую авантюру Византии. Фигуры двигаются по доске, игра идёт на большие ставки. Личность Святослава очень масштабная, как в реальном мире, так и мире романа Вельтмана. Решительный, мужественный и справедливый князь заставляет уважать себя. Он неприхотлив и не алчен, его не интересует роскошь, он притягивает к себе мужественных людей. Князь стремится к добру и справедливости, как он их представляет. Не всегда при этом добро и справедливость торжествуют, так сказать, на короткой дистанции, но, в конечном итоге, Святослав является персонажем безусловно положительным.

Однако за эмоциональное наполнение романа всё-таки отвечает женский персонаж — конечно, Райна. Нет смысла отрицать, что по умолчанию женщине сопереживать легко. Особенно, если она оказывается в беспомощном, зависимом положении. Райна лишилась отца, братья далеко, её принуждают к браку с отвратительным ей человеком. Поэтому, когда в соответствии с каноном романтического исторического романа, несчастную девушку чудо спасает от горькой судьбы, этому, естественно, радуешься. Сама принцесса прописана довольно условно... Так, рдеет ланитами и волнуется персями... Но, в первую очередь, важна исполняемая ею в романе функция. Она — ось, вокруг которой вращается сюжет.

Немного жаль, что финал произведения я узнал из вступительной статьи. Вот любили советские литературоведы писать в своих предисловиях, чем дело кончится. Очевидно, считалось, что получение эстетического наслаждения от чтения заключается вовсе не в тайне кульминации, а в чём-то ином. Например, в удовольствии от качества текста или в восхищении исторической достоверностью.

Наверное, они были правы. Даже зная, что ждёт героев на последней странице, наслаждение от чтения романа замечательного русского писателя Александра Фомича Вельтмана я без сомнения получил.

Второй роман из сборника произведений Александра Фомича Вельтмана, носящий название «Светославич, вражий питомец», труднее для восприятия и понимания, чем первый. За четыре года, прошедшие между их написанием, из манеры писателя исчезла ирония и весёлость, заместившись мрачностью. При этом по природе рассматриваемое произведение можно также отнести к категории «славянское фэнтези». Только уже не «ироническое», а «славянское фэнтези ужасов». Соответствующее настроение создаётся с помощью использования автором глубоких познаний в области мифологии, в которой чего-чего, а уж нечистой силы хватает!

В «Светославиче...» огромное внимание уделяется исторической составляющей. Вельтман на основании имевшихся у него летописных и других документов перенёс действие своего романа на достоверную сцену эпохи. По этой сцене перемещаются действующие лица из славянских государств, русских княжеств, германских и скандинавских племён, то сходясь, то расходясь друг с другом. Переплетения интересов, конфликты сторон составляют не менее значимую часть, нежели личные переживания героев. И хотя герои сами по себе больше мотивированы делами сердечными, всё же вырваться из рамок общественных они не могут. Да и волшебные злые силы не дают им жить спокойно.

Интересно, что этот роман тоже представляется мне новаторским. В нём есть черты, свойственные литературе современной. Например, слияние планов без формально проведённого раздела. Да и вообще, текст композиционно сложен. Если честно, то временами я запутывался в происходящем и был вынужден возвращаться по сюжету назад, чтобы понять течение событий.

Иногда происшествия с разными людьми перехлёстывались и накладывались друг на друга, при этом щедро приправлялись метафизикой. Это, конечно, любопытно, но воспринимается только с приложением некоторых усилий. В романе необходимо «разбираться» во время чтения.

Кроме того, в эту работу Александра Фомича проникла эмоциональная размашистость. Очень много сцен выполнены в стиле повышенной яркости и драматизма. Гром и молнии, любовь и кровь писатель для романа не пожалел. Это, как мне кажется, именно родовой признак приключенческой литературы того периода.

Вельтмана многое роднит с Михаилом Николаевичем Загоскиным, его современником, также работавшим на поле исторической русской прозы, но без применения фантастических элементов. Наверное, если позволить сравнивать, работы Вельтмана являются более своеобразными. Но и тот, и другой, как мне представляется, сыграли значительную роль в становлении жанра в отечественной литературе. При этом сами оказались почти забытыми на 150 лет.

Хорошо, что нам даётся возможность расширить свой читательский кругозор, познакомившись с замечательными произведениями.

Пришла мне пора прочесть очередную книгу серии «Из наследия» советского издательства «Современник». Случайный выбор выпал на том №8, в который включены три романа русского писателя середины XIX века Александра Фомича Вельтмана. Ранее я не был знаком не только с творчеством этого писателя, но даже и с именем его, хотя он являлся значимым литератором, учёным, лингвистом и военным своего времени.

Первым произведением в сборнике идёт «Кощей бессмертный. Былина старого времени». Такое название, конечно, предполагает сказочную манеру, но я был удивлён, погрузившись в чтение. Я не встречал подобного в русской классике ни в стилистическом, ни в композиционном аспекте. Действие «Кощея...» занимает несколько веков в промежутке между ранней славянской государственностью и поздним этапом ига. Когда я начал воспринимать текст, я подумал, да это же написал мой современник, какой 1833 год? Нарочитое, словно бы выпяченное, использование старорусских языков разных периодов, акцентированное внимание к декорациям и мелким деталям, отсутствие линейности действия — всего этого я не ожидал найти в книге, написанной писателем, родившимся 225 лет назад! При этом смещённый баланс основной и вспомогательных сюжетных линий в пользу последних, персонажи-функции и некоторые другие характеристики ещё больше заставляли меня задумываться, а что же я такое читаю. Думал я, думал, и, наконец, кажется, понял.

«Кощей...» — праотец славянского иронического фэнтези! Всё, что присуще этому субжанру, может быть обнаружено в романе Александра Фомича. От лучших образцов до худших, все они выросли на поле, впервые вспаханном Вельтманом. Мне теперь интересно, читал ли его произведения мой земляк, сложный человек, но блестящий писатель Михаил Успенский. Есть ощущение, что его Жихарь тоже вырос из семени, брошенного в почву на этом поле.

Сюжет книги в общем не так и важен. Речь идёт о героических приключениях представителей одного рода в разные эпохи на Руси, поданных с юмором. Мораль, как мне показалось, вложенная автором в книгу, заключается в необходимости держать своё слово, беречь любовь и не сдаваться перед обстоятельствами. Ничего нового — вечно актуально.

За ярким и смешным фасадом есть опасность не заметить большой труд, проделанный Александром Фомичом в части исторического воссоздания эпохи. Текст насыщен многочисленными реалиями славянских княжеств XII-XIV веков, содержит большое число языковых реконструкций. Современные лингвисты высоко оценили эти усилия, отметив, что многие этимологические догадки А.Ф. Вельтмана нашли подтверждение в последующие десятилетия.

Резюме. В который уже раз благодарю издательскую группу, которая в конце 80-х годов разыскала в бездонном колодце российской словесности столько замечательных писателей и произведений и дала возможность читателям познакомиться с ныне почти забытыми, но такими превосходными авторами.

Произведение поражает своим языком и стилем, творчески позаимствованным из древнерусской литературы и устного народного творчества. Очень здорово автор передает речь своих героев. Причем даже в советском издании (а всего было два — первое, 1833 и советское 1985) раскрыты в примечаниях (которыми было полно и первое издание) далеко не все старинные слова, что, с другой стороны, подталкивает пытливого читателя заглядывать по этому поводу в сеть. Еще одна особенность «былины» — её яркий иронический стиль, который отражается не только в деталях и авторских ремарках (тут у нас полноценный авторский голос), но и в самом сюжете произведения, первую половину которого составляет генеалогия главного героя, а вторую — рассказ о его былинных подвигах. Ничего подобного, кажется, не было в нашей литературе ни до, ни после. А сам автор был незаслуженно забыт и частично вынут из прошлого в советские годы. А между тем такое следовало бы читать в школе.

Честно говоря, как и в случае со многими, действительно сильными и талантливыми произведениями, почему-то не остается слов, чтобы об этом как-то внятно рассказать, остаются только хвалебные эпитеты. Правда, это все же не предтеча славянского фэнтези, а я бы скорее охарактеризовал как исторический бурлеск.

Увлекательный плутовской роман и очень интересное полотно российской жизни середины XIX века. Москва, Украина (еще Малороссия), Бессарабия (теперь Молдова), люди разных национальностей и вер и всевозможных состояний, от аристократов до уголовников. В романе почти нет последовательного сюжета, он рассыпается на отдельные истории, почти не связанные между собой, многие персонажи описаны ярко, но исчезают через десяток страниц. Только деву-поэта Домну Яковлевну мы встречаем вновь через пятьсот страниц.

В романе два антигероя — обаятельный мошенник (но все-таки не злодей) Дмитруцкий и гордая, своенравная, себялюбивая Саломея Петровна. В советской литературе отрицательного персонажа часто можно было опознать по вычурному имени. Задолго до советской литературы мы встречаем это у Вельтмана — бессердечная, эгоистичная сестра носит изысканное имя Саломея, сестра добрая и кроткая — простое имя Катенька.

Произведение писателя XIX века – классический образец исторического фэнтези. Правда, создан он был больше чем за 100 лет до признания такого литературного направления.

Действие романа, как можно понять из названия, разворачивается во времена Владимира I, а точнее – в период борьбы Владимира и Ярополка. Нечистая сила похищает младенца и создает копию князя Владимира. Дальше идут две параллельные линии – самого князя Владимира и его двойника.

Этот роман обладает более логичной структурой, чем «Кощей бессмертный» того же автора. Впрочем, сюжет вновь вязкий и фрагментарный. Роман насыщен эпизодами, которые мало что добавляют к раскрытию образов. Необходимость введения линии царевны-воительницы я так и не понял.

Роман нечто среднее между эпосом и историческим романом. Есть здесь и привычные для средневековой литературы условности. Герои, не слезая с коня, преодолевают территории разных стран. Один могучий воин стоит целой армии. Вместе с реальными народами здесь живут явно фантастические – народ царевны-воительницы.

К сожалению, обе линии полностью раскрыты не были. Вот, положительный князь Владимир. Вот, его воспитанный нечистью двойник Светославич. В начале характер Светославича показывается. Есть его страхи, сомнения, желание нормальной человеческой жизни, а не общения с нечистью. Но в полной мере раскрыт образ не был.

Есть и яркие эпизоды находки. Глухонемой слуга, слышащий разговоры духов. Секретное умение Светославича – где бы он ни появлялся, его принимают за местного правителя.

Ну, и странный финал.

Нашлось место в романе и оригинальным историческим идеям писателя. Особенно впечатляет сюжет о городе Азгарде, стоявшем в древности на Азове. Но по крайней мере «песней народностей» и красивых старинных преданий здесь меньше, чем в «Кощее».

В целом роман неплох. Не назову его шедевром. Но, как и в случае с «Кощем бессмертным», почитать стоит.

Творчеством Александра Вельтмана я заинтересовался недавно, когда решил основательно ознакомиться со «вторым рядом» русской литературы XIX века: Сенковский, Лажечников, Булгарин и другие.

Берясь за книгу, я абсолютно не представлял, о чем будет ее сюжет. Будет ли действие привязано к реальным событиям или будет разворачиваться в легендарной Руси былин. И самое главное, кем окажется в книге Кощей бессмертный – реальным человеком или чудовищем. Забегая вперед, на последний вопрос я ответа так и не нашел. Там вопрос скорее: а при чем тут вообще Кощей?

Я ожидал почитать о противостоянии русичей с захватчиками, которых ведет этот самый Кощей. Такое протофэнтези в антураже «условной Древней Руси». Господину Вельтману надо отдать должное. Он умеет обманывать читателя и петлять. Погружаясь в текст «Кощея бессмертного», раз за разом думаешь, что вот заканчивается затянувшаяся экспозиция и начинается настоящее действие. И вновь это оказывается подготовкой к нему.

Действие начинается со сцены «богатырской» игры героя Ивы Олельковича с другими мальчишками. После этого оно откатывается в XII век и рассказывает о предках богатыря. Следует история женитьбы новгородца и рождения у него сына Ивы (не того).

Ива растет уродливым и странным ребенком, но приходится по нраву покровителю своего отца Мстиславу Удалому. Эта часть романа мне понравилась больше всего. Когда идет описание внешности Ивы, складывается ощущение – вот он Кощей. Но от перипетий судьбы странного юноши действие переходит к его сыну, затем к другим потомкам. Все это сопровождается таким количеством подробностей, что ожидаешь – вот оно начало действия.

Наконец, примерно, через треть книги действие возвращается к Иве Олельковичу, живущему во времена Дмитрия Донского. Дальше нас ждет описание сватовства героя и его поисков похищенной невесты. Путешествие Ивы будет проходить на стыке исторической и сказочной Руси. Часть приключений герой переживает в снах, которые кажутся ему реальными.

У книги очень странный язык. Иногда герои говорят на литературном языке XIX века, иногда переходят да древнерусский, целые фрагменты диалогов понимаются с трудом. Иногда можно узнать раскавыченные цитаты из «Слова о полку Игореве». Возможно, и из других памятников древнерусской литературы, но тут меня подводит уровень знаний. Автор очень любит этнографическую терминологию и вышедшие из употребления слова и обильно насыщает ими текст. Целые страницы занимают песни, которые поют героям. Несколько раз действие прерывается рассказами и легендами.

Немного надо сказать и о героях. Большинство персонажей проходит фоном. Очень много внимания уделено Иве Олельковичу. Вероятно, автор так и хотел, но богатырь получился на редкость странным персонажем. В разговорах он или молчит или говорит односложные фразы. Может, получив меч, начать играть с опасной игрушкой, рубя домашнюю птицу и угрожая слугам. В важный день убегает послушать историю о древности. Увидев что-нибудь интересное, теряет интерес к собеседнику и в упор его не слышит. В общем, неудивительно, что от него невеста убежала. Его слуга Лазарь интереснее – хитрый, преданный, слегка трусоватый и при этом – мастер выдумывать небылицы. От его рассказов и пошли сказки о Кощее.

Странная книга. Есть хорошие главы, когда получаешь удовольствие от слога. Не всегда автору удалось свести вместе легендарную и реальную Русь. А у книги был потенциал. «Кощей бессмертный» мог бы стать основой для самобытного русского фэнтези. Но не сложилось. Но почитать стоит, хотя бы из любопытства.

Павел Воинович Нащокин, друг Пушкина, действительно заказал себе игрушечный домик с игрушечной мебелью, посудой и даже роялем. Но все остальное в рассказе — плод фантазии Вельтмана.

Вельтмановский вариант происхождения домовых я нигде больше не встречала.

Жутко читать про стариков, которые невольно заедают век внукам, не дают им встречаться с людьми, не учат их общаться. Да они хотят уберечь внуков от беды, но на самом деле вредят им.

Странно читать про

Очень трогательна история любви юноши и девушки добрых и чистых сердцем.

На мой взгляд, неровная вещь. Попытка повторить успех «Странника», местами легкая и ироничная, местами тяжеловесная и чрезмерно переполненная филологическими рассуждениями.

Наиболее фантастично в романе то, что в 3448 году люди передвигаются конным транспортом, военные корабли ходят под парусами, а огнестрельные раны лечатся кровопусканием. Зато действие происходит в государстве под названием Босфорания. Столица его расположена на двух берегах Босфора. Правит страной царь Иоанн X. А раскинулось государство от полярных широт до Ливии. Стилистически роман представляет собой что-то среднее между сентиментализмом и романтизмом. По сюжету царя похитили средиземноморские пираты, а их вожак по прозвищу Эол, пользуясь своим поразительным сходством с царем, занял престол и надумал жениться. Но царь бежит из плена, в конце все тайны раскрываются, и в Босфорании водворяются мир и спокойствие. Не знаю, как сюжет воспринимался в 19 веке, когда Вельтман был популярен, но сегодня, конечно, всерьез его трудно воспринимать. Но при этом, несмотря на архаичный стиль, читалось мне легко. Скачать роман можно на сайте НЭБ.

В аннотации выше явная ошибка относительно Клавдианы — дочери Иоанна. Клавдиана в романе это дочь вельможи Сбигора-Вида, а не Иоанна. В Клавдиану влюбляется Эол. А она совсем не прочь выйти за него замуж, принимая за царя.

Рассматривая это произведение, В. Белинский с неудовлетворением заметил, что «это не роман, а довольно нескладный сон». Но для современного читателя, искушенного с одной стороны разного рода литературными экспериментами и изысками, а с другой – «трэш-графоманией», такая оценка, может быть, более похвала, чем порицание. Это роман-сказка. От сказки в нем сюжет, подчиняющийся канонической истории про Емелю-дурачка: родился, затем, сохраняя полнейшую безмятежность, с блеском прошел через все ниспосланные ему невзгоды и испытания, наконец, женился и стал, как говорится, жить-поживать, добра наживать. Но сама обстановка в этом романе менее сказочная, менее «магическая» чем, например, в «Сердце и Думке» того же автора, более акцентирован бытовой фон. Приключения и перипетии сюжета кажутся мне несколько затянутыми. Ироничный и лукавый тон автора, весьма уместный в новеллах того периода романтизма (можно, например, вспомнить «Игошу» В. Одоевского), в столь крупном произведении постепенно начинает утомлять. Хотя, конечно, скучной эту сказку не назовешь. Много в ней ярких страниц и характеров, достойных толи гоголевского «Ревизора», то ли, может быть, даже Салтыкова-Щедрина. Не понятно, правда, можно ли назвать «Нового Емелю» сатирическим произведением. По словам того же Белинского автор здесь «превзошел самого себя в странной прихотливости своей фантазии». Произведения русской классической литературы нередко слишком широки для рамок формального классификатора.

В общем, это не шедевр, но довольно интересная и, уж без всяких сомнений, оригинальная вещь. Не в последнюю очередь, благодаря прекрасному русскому языку.

Абсолютный шедевр, и сейчас срывающий крышу даже подготовленного читателя. Вместе с пальцем сочинителя мы медленно ползем по карте, двигаясь из точки А в точку Б. Другие персонажи — муха, перо, пыль... Ну и еще Александр Македонский, Дон Кихот и др... Игривое воображение писателя отмечено и современниками, и потомками — однако нет никаких сомнений, что игра маскирует весьма глубокие размышления о смысле творчества и человеческой жизни. Очень рекомендую.

Очень сильная и неординарная вещь. Жаль, что остается малоизвестной в наше время.

Белинский, помнится затруднялся определить жанровую принадлежность этого романа. Мудрено было не затрудниться — до появления термина «фэнтези» остаалось более века.

Очень жаль, что предтечу жанра так мало знают на родине. Воистину — нет пророкв в отечестве своем.

Задолго до Г. Дж. Уэллса в качестве машины времени использовали... гиппогрифа, — крылатое фантастическое существо, на котором можно было гарцевать по столетьям. Преимущественно — минувшим... Не устоял перед соблазном ияспользовния сказочного скакуна и Александр Вельтман, — до сих пор не оценённый вполне автор фантастических сюжетов на темы всемирной и отечественной истории. Жаль, что труды писателя не воссозданы до сих пор в прилично таланту автора отредактированном виде, — в цельном собрании сочинений...

Даже посвящённый писателю том «Литературного наследия» не отдаёт должное Вельтману-фантасту, — которому в середине 19 в. не было равных. Долго ли Гиппогрифу российскому томиться в забытой конюшне?

Очень, очень странное произведение. То ли неоконченное, то ли недосказанное. Автор не утруждает себя объяснением многих реалий, которые, очевидно, были понятны людям его круга, но совершенно не прочитываются сейчас. Начинается как сказка — с домовыми, детским сюсюканием и «царевнами» в башнях. Продолжается как махровый реализм с примесью иронии. А заканчивается вообще непонятно как. Словно автору надоело писать, и он оборвал себя на полуслове. Если так и было задумано — браво, браво! — но следовало всё же уважительнее отнестись к читателям, которые вовсе не обязаны быть в курсе анекдотов и сплетен, ходивших в пушкинском кругу. Если же автор сам не знал, в каком стиле ему писать эту вещь, то ему этот рассказ не удался. До самого конца меня бросало то в одну литературную стихию, то в другую, то в третью. Ни одну из них автор как следует не описал, но ото всех взял понемножку. В итоге вместо полифонии мы имеем стилистический винегрет.

И всё же поставлю высокую оценку. Немного есть произведений настолько оригинальных по задумке, как вельтмановский рассказ. Да и некоторые места написаны очень даже неплохо. Всё-таки до откровенного чтива Вельтман не опустился. Поблагодарим его уже за это.

Рассказ написан в 1837 году, то есть, автор читал Пушкина. В эту пору писать так, как пишет Вельтман, было уже стыдно. Сводить трагедию альбигойских войн к р-р-роковой стр-р-расти графа Раймунда и прелестной Иоланды... было пошлостью сто семьдесят лет назад, и такой же пошлостью осталось и сегодня. К тому же и написано из рук вон плохо. Взять за образец Пушкина в ту пору мог бы не всякий, но ведь был Жуковский, был Карамзин! На их фоне Вельтман выглядит чрезвычайно жалко. Как образчик бульварной прозы первой половины XIX века, вероятно, представляет интерес для историка литературы. В качестве чтения современного человека -- ценности ни малейшей.

Разумеется, всё сказанное, моё личное мнение и может быть оспорено литературоведами.