Мошенница Джей втирается в доверие к Томасу, наследнику корпоративных миллиардеров, чтобы записать двадцать часов голосового материала. Это позволит изготовить точный голосовой слепок для взлома банковских счетов его родителей через аккаунт Тома. При этом у Джей есть наниматель, который уже однажды предал своего партнера после удачного дела, а у Тома — вынужденное соглашение с родителями, налагающее определенное ограничение на его возможность распоряжаться деньгами. По крайней мере, пока он жив.

Это немаленькая, но затягивающая повесть максимально плотно закручена вокруг своих фантдопов. А это важно для жанра — если вы можете убрать из конструкции своей истории фантастическое допущение и сюжет все еще будет работать, значит, этот фантдоп там был не особо и нужен. Но помимо фантастического аспекта, Таширо филигранно обращается не только с инструментами, которые выстраивают сюжет, но и с теми, что в ответе за тонкую эмоциональную настройку. Она внимательна к мельчайшим деталям — как к той капле крови на обуви Джей — и чарующей образности («Jay had eased herself into Tom’s life like honey seeping into bread: sweet, slow, and impossible to expunge once settled»), пока действие стремительно мчит к неотвратимой развязке. А сами финалы — из того, что я пока у нее читал — Таширо удаются блестяще.

Осторожно, под легкомысленным названием скрывается жуткая вещь о правильном и неправильном выборе и одинаково кошмарных в обоих случаях последствиях. Но! Если вы любите атмосферу филипдиковской паранойи, ностальгию по тем вещам, что никогда не случатся и настроение американского захолустья пятидесятых годов, не стоит проходить мимо. Жанры

тут незаметно прорастают друг в друга, в холодных университетских аудиториях свирепствует радикальный бихевиоризм на самом пике, и, разумеется, совы не то, чем кажутся.