«Рождественский концерт» Виолетты Орловой — трогательный и очень светлый рассказ о силе добра и неравнодушия.

Расчётливый циник Алистар Бакли узнаёт, что смертельно болен и жить ему осталось не более полугода. Вскоре он получает приглашение на таинственный рождественский концерт. Всю жизнь Бакли руководствовался исключительно собственной выгодой, и единственный по-настоящему альтруистичный поступок совершил ещё в юности — однажды на Рождество он посетил приют для сирот, принеся детям подарки.

Потрясённый осознанием того, какое влияние оказал его давний поступок, Бакли решает посвятить оставшиеся полгода добрым делам: «Придя домой, Алистар поспешно вошёл в комнату и весело покосился на список похоронных трат. С непривычной для себя улыбкой схватил лист бумаги и с огромным наслаждением разорвал его.

Затем достал новый лист, перо с чернильницей и вывел аккуратным почерком:

“Дела на ближайшие полгода: посетить все пансионы Ирландии для детей-сирот, навестить сестру в Дублине и переписать на неё имущество, заняться благотворительностью, засадить сад розами, познакомиться, наконец, с соседями, обзавестись… волкодавом?”»

Финал ожидаемо, но очень уместно счастливый:

Это тёплый, душевный рождественский рассказ о том, как даже один добрый поступок способен изменить чужие судьбы — и собственную жизнь: «Алистар вспомнил, как считал свою жизнь никчёмной. Но ведь он тоже, пусть даже неосознанно, повлиял на людей в зале, улучшил их жизнь, подарил им веру в чудо. Может, если бы не то Рождество, они бы прозябали в канавах и бегали по притонам. Оказывается, принцип “всем не поможешь” — всего лишь лицемерная отговорка для тех, кому глубоко наплевать».

Один из редких случаев, когда Эдвард Ли пишет не мерзко, а действительно атмосферно. Рассказ о том, как критик Лавкрафта по воле ведьмы Асенат попадает в пространство рассказа Лавкрафта «Скиталец тьмы» – и теперь ему необходимо каким-то образом выбраться обратно в нормальный мир. Выбирается он сквозь миры разных рассказов Лавкрафта.

Бралась за чтение с осторожностью из-за имени автора, но была приятно удивлена: дикого количества похабени, обычно присущей Эдварду Ли, здесь нет (хотя сцена попытки изнасилования есть, ну было бы совсем странно если бы Ли обошёлся без такого). Зато есть атмосфера, яркие описания жутких витражей, зловещих книг и других тревожных деталей, увлекательная динамика сюжета (не размазанного на сотни страниц).

Особенно понравилась сцена, где главный герой, оказавшись в 1893 году, пытается доказать репортёру Лиллибриджу, что он прибыл из будущего, используя 20-долларовую купюру, – и, разумеется, не вызывает доверия:

«Вот, это вам должно быть интересно», – и он протянул газетчику 20-долларовую купюру.

Лиллибридж внимательно прищурился, разглядывая её.

- Ну, я вам скажу: тут написано “2024”. Но я не могу сказать, что Джексон – мой любимчик, и кто, чёрт возьми, такая Джанет Йеллен?

- Она министр финансов…

- И как вы можете ожидать, что я в это поверю? – раздражённо сказал Лиллибридж. — Они никогда не дадут такие важные посты женщинам.

Эверард хотел рассмеяться.

«Приятель, ты понятия не имеешь».

- Теперь, я полагаю, вы собираетесь сказать мне, что женщины вашего времени имеют право голоса…

- Не раньше 1920 года, — просветил Эверард мужчину. — Вскоре после Первой мировой войны.

- Мировая война… что?

Эта сцена заставила задуматься о том, как вообще можно было бы доказать, что ты из будущего (а не просто сошёл с ума), если вдруг оказался, скажем, в каком-нибудь 1893 году.

Сцены в Иннсмуте тоже очень хороши.

В общем, пусть и не шедевр, но неожиданно достойная и уважительная к Лавкрафту вещь.

В заключение хочется сказать отдельное спасибо переводчику Alice In Wonderland: без её работы я бы не смогла прочесть этот действительно интересный рассказ.

Если вы читали «Хранилище» и «Страховщика», то в «Банке» не найдёте вообще ничего нового. Всё та же «социалочка». В «Хранилище» это был кредитный договор на микроволновку, за неуплату по которому изымали младенца; здесь — менее бредовый вариант, изымают всего лишь машину. Но по сути ничего не меняется: злое зло в виде Банка нанимает на работу отборных мерзавцев разного пола и возраста и с упоением глумится над нормальными людьми. В финале — как обычно у Литтла в таких книгах — всё скомкано и безвкусно.

Попытки в сюр выглядят откровенно убого. Вот правда: «Вокруг послышались грубые смешки. Вдруг Уолтер заметил, что ближайший к нему кассир не записывает что-то ручкой, как ему показалось вначале, а вырезает скальпелем что-то невидимое на прилавке. И ещё он увидел, что у женщины, сидящей за соседним столом, нет зубов в клювообразном рту. В темноте дальнего угла на корточках сидел высокий мужчина с расстёгнутыми штанами и, похоже, испражнялся».

Вместо тревожной абсурдности — ощущение дешёвой гротескной декорации, которая не пугает.

Злое зло в очередном штампованном романе Литтла выглядит картонно и неправдоподобно, что особенно заметно в диалогах:

«— О, мы не знали, что это произойдёт, — весело сказал банкир. — Со всей ответственностью вам заявляю. Но для наших клиентов, которые испытывают нехватку наличных, у нас есть программы, помогающие им финансировать покупки. Автомобили, диваны, винтовки и прочее. Так что косвенно это мы вложили им в руки оружие.

Митч угрожающе шагнул вперёд.

— Вы хотите сказать, что выдали кредит детям на покупку штурмового оружия?

Уортингтон пожал плечами, всё ещё улыбаясь.

— Они же клиенты. Мы открыли сберегательный счёт для каждого ученика школы, а это значит, что они имеют на это право. Мы не можем дискриминировать подростков, знаете ли. И, кстати, всё законно».

Подобные сцены должны вызывать ужас или хотя бы холодное отвращение, но вместо этого выглядят как неудачная попытка в злободневную сатиру.

Больше 5 из 10 поставить не могу. Литтл способен на гораздо большее — и он это неоднократно доказывал, — но «Банк» явно не тот случай. Когда он берётся за «социалочку», результат почти неизменно оказывается шлаком. Возможно, «Глория» окажется лучше, но на «Автоинспекцию» надежд уже почти нет.

У Бентли Литтла, на мой взгляд, есть два типа произведений.

Первый — это откровенно штампованная халтура вроде «Университета» и «Академии»: сцены живодёрства, обилие примитивной, сюжетно ничем не оправданной порнографии и общее ощущение эксплуатации чувствительных тем ради шока.

Второй — действительно стоящие книги, такие как «Незаметные», «Призыв» и, в том числе, «Влияние».

Произведения первого типа особенно страдают от полной неправдоподобности в описании «бытовухи». Например, в «Академии» матерей школьников добровольно-принудительно заставляют позировать обнажёнными перед собственными детьми — и при этом никто не вызывает полицию, почти никто не возмущается фактом откровенного растления несовершеннолетних: несколько женщин демонстративно уходят, а большинство спокойно раздеваются перед учителем рисования. В такие сцены невозможно поверить, и они вызывают постоянное ощущение фальши.

Во втором типе романов Литтла, напротив, зачастую описываются вещи куда более странные и фантастические — неземные существа, ожившие трупы животных, иррациональное зло. Но именно эти описания не заставляют на каждой странице морщиться с мыслью: «Не верю».

«Влияние» относится как раз к этой второй категории. На новогодней вечеринке в посёлке Магдалена празднующие стреляют в небо и подстреливают нечто. Большинство считают это нечто ангелом — хотя выглядит оно скорее как адская тварь и влияние оказывает соответствующее. Роман отчасти напоминает «Сияние извне» Лавкрафта («Цвет из иных миров»), где вещество из метеорита постепенно начинает воздействовать сначала на флору и фауну, а затем и на людей.

Жуть в книге присутствует (одни куры, которые начали нести яйца с невиданными тварями внутри, чего стоят), но ощущения гадливости она не вызывает. Впечатление остаётся цельное и убедительное. Смело можно ставить 8 из 10.