Постоянной охраны у меня никогда не было. Поэтому внутри БТРа сидели только дружинники князя — восемь мужчин-простаков в легкой и подвижной броне с рунической защитой. Парни толковые, но обычные. Простаки. Не маги. Их задача — железом махать , стрелять и не задавать вопросов. Амулеты, броня, автоматы с усиленными пулями, алхимически усиленные тела – все при них. На дружине мы никогда не экономили.
Девятым был их десятник, Торвен. Маг без стихии, 2 ранг. Лысый, огромный, с голосом, похожим на медвежий рев . Он сидел напротив меня и тщетно пытался выглядеть расслабленным.
Хотя держался молодцом. Всего-то минут пять косился на меня, как на бомбу замедленного действия.

— Княгиня… — начал он осторожно. — По данным с дронов, маг сжег троих. Может, больше.

— Мои поздравления, — отозвалась я. — Его отец будет в восторге. Его смерды горят.

Каких-то лет пятьдесят назад нам было плевать на развлечения бояр в своих вотчинах. Помню те времена. Теперь же нет. Братец как на трон сел, так сразу указ и издал – вольности вольностями, а меру знайте. Сама же, дура, ему это советовала.

Десятник кашлянул, переглянувшись с бойцами.

— Княгиня, при всём уважении… это же Ваш родственник.

— Мы с боярами все друг другу родственники, — сказала я. — Если бы я должна была переживать за каждого идиота с родословной, мир уже утонул бы в соплях.

Один из дружинников тихонько хрюкнул от смеха.
Десятник бросил на него взгляд, от которого даже медведи бледнеют , и замолк парень моментально .

Я вытянулась на скамье, откинула голову к стенке, и тихо вздохнула:

— Скажите мне честно, Торвен. Как вы думаете: я правда должна быть здесь?

— Вы — Тень князя, госпожа. Где вы, там власть. Где власть, там порядок. Где порядок…

— Там скука, — закончила я. — Бесконечная, вязкая как эта грязь скука.

Десятник сделал вид, что не услышал.

БТР подпрыгнул на очередной яме, и я ударилась плечом о бронелист.

Мысленно я послала брату проклятие:
«В следующий раз сам поедешь по своим болотам, Яромир.»
Думаю он его услышал.


Через час мы приблизились к деревне.
Даже отсюда слышались крики.

Не просто крики -
КРИКИ.
С надрывом. С болью. С запахом горелой плоти. Даже дождь не мог забить этот запах.

БТР остановился у въезда. Торвен поднял руку:
— К бою!
Дружинники выстроились в боевую формацию. Быстро, чётко. Молодцы. Нет смысла глотать лишний страх — пусть работают.

Я вышла последней. Шагнула в грязь — она липла к сапогам, как чья-то отчаянная просьба помощи. Холодный дождь стекал по плащу.
Я подняла капюшон глубже. Люди обычно боятся, когда не видят моего лица. Сегодня это было особенно полезно.

В деревне царил хаос. Площадь перед храмом — широкая, вытоптанная, с деревянными лавками — была забита крестьянами. Смерды стояли на коленях, дрожали, молились, рыдали.
А посреди площади стоял он.
Двадцать четыре года. Высокий, с распущенными огненными волосами — настоящими, магическими, горящими без огня. На руках — обугленные перчатки боевого мага. Глаза — красные, безумные. Стандартный набор идиота.

И перед ним, на земле, корчился человек. Обычный крестьянин. Одежда уже горела. Маг поднял руку. Пламя внутри ладони вспыхнуло, собираясь в шар.

— Нееет! — закричала женщина рядом. — Пожалуйста, господин, не надо!

Маг даже не посмотрел.
— Это МОЯ земля! — заорал он. — Моя! И я делаю здесь всё, ЧТО ХОЧУ!
Шар полетел вперёд — смерд мгновенно загорелся ярким жёлтым огнём, словно сухой хворост.

Крики. Запах. Взрыв пламени.

Я зевнула.

Десятник Торвен шагнул вперёд:

— Радослав Ловен! Остановись! Слушай волю княжую!

Маг повернулся. Его взгляд был пустым, как у пьяного быка перед ударом.

— Кто смеет?! — рявкнул он. — Это Моя земля! Я тут бог!

— Ты убиваешь людей! — громко сказал десятник. — По закону княжества — НИГДЕ нельзя убивать простолюдина без суда. Ни в поле. Ни во дворе. Ни в своей постели. Нигде.

Маг рассмеялся. И хохот его был похож на треск горящих костей. Глупый и пафосный, как и вся эта идиотская ситуация.

— Суд? Суд для смерда? Ты что, издеваешься?

Он поднял руки — и вокруг него вспыхнули десятки маленьких огненных вихрей.

Толпа завизжала и отхлынула назад.

Десятник активировал щит на броне, запитывая его своей силой. Поднял автомат. Дружинники заняли позиции позади, в зоне работы его мобильного щита. Приготовились к стрельбе. Смелые ребята. С магом справятся… если бы их было втрое больше.

Я подняла руку.

— Хватит.

Торвен, замер.

— Госпожа…?

— Отдохни. Я займусь этим.

Десятник хотел что-то сказать, но увидел выражение моего лица и предпочел промолчать.

Я подошла к центру площади. Шаг за шагом. Медленно. Спокойно. Мимо дружинников и перепуганных смердов.


Огневик заметил меня и фыркнул:

— А ты ещё кто?

— Какая-то баба из княжьей охраны, — выкрикнул кто-то из его дружков на заднем плане.
— Пришли подбирать пепел? — засмеялся другой.

Маг оценил мой плащ, мой капюшон, отсутствие видимого оружия и ухмыльнулся:

— Хм. Черная курица. Хочешь быть следующей?

Я остановилась на расстоянии десяти шагов. Ветер тянул мой плащ, капюшон скрывал лицо. Маг смотрел — и не видел ничего. И это раздражало его.

— Ну? — спросил он. — Потерялась?
— Нет, — сказала я. — Я ищу кое-кого.

Он фыркнул:
— И кого же?
— Дурака, который решил, что владение землёй делает его богом.

Толпа замерла в ожидании. Десятник Торвен дернулся. Один из дружинников шепнул: «Госпожа…» Но я не слушала.

Маг нахмурился.
— Ты меня оскорбляешь?
— Нет. Говорю правду. Но идиотам этого не понять.

Уголки ртов у крестьян дернулись — даже в их страхе было место такой реакции.
Маг побагровел.

— Я тебя спалю, ведьма!
— Попробуй.

Одна фраза. Простая. Холодная. И он попробовал.
Огонь взорвался вокруг него, как взрыв пороха, рванув вверх столбом. Толпа отшатнулась, крики заглушили дождь.
Он рявкнул, размахнув рукой, и метнул в меня огненный удар — не красивый фаербол, нет. Сжатый сгусток плазмы, жгущей даже воздух.

Он летел быстро. С визгом. Красно-белым разрывом.

Толпа закричала.

А я…

…не пошевелилась.

Чуть-чуть — всего на долю процента — я изменила вектор поверхности пространства, согнув его, как тонкую пластину.
Огонь... прошёл мимо. По касательной. Пространство передо мной дрогнуло, словно кто-то плеснул камешком в гладь зеркального озера. Потом — сложилось, изгибаясь, как стеклянный купол.

И огонь… проскользнул по нему, как масло по выпуклой сковороде. Разорвавшись в небе светом.

Радослав заморгал.

— Что… что это было?!

— Плохая попытка, — это было скучнее чем я думала. — Повтори.

Он разозлился. По-настоящему. Маги Огня любят эмоции.
Сильные эмоции усиливают их. А заодно и губят.
И он был сейчас прекрасным примером пламенного идиотизма.

— УМРИ!!! — заорал он, ударив обоими кулаками вперёд.
Пламя из его рук, как две струи раскалённого воздуха, вырвалось наружу. Он ударил обеими руками, как кузнец молотом.
Огненные волны прошли по земле, расплавляя грязь в стекло.
Это было страшно… для кого-то. Я ничего не делала, никаких пасов руками и пафосных жестов. Просто Мысль.

Искривление. Шагнула вперёд — спокойно. Всего на метр. Ко мне волна не дошла. Сфера искривлённого пространства — прозрачная, как чистый лёд — обвила меня. Отражая огонь назад, вверх, во все стороны.
Дождь испарился. Пол под ногами стал сухим. Маг замер в ужасе.

Наконец он что то понял. Пряник за сообразительность.

— Кто ты… — выдохнул он. — КТО ТЫ?!

Я медленно сняла капюшон.

Дождь стекал по моим черным волосам, по бледной коже.
Толпа ахнула. Крестьяне упали на колени.

Маг побледнел так, что огонь вокруг него погас.

— Н-нет… — прошептал он. — Это невозможно… княгиня… Том… Тень… князя…?

Я улыбнулась.

— Да. И хватит говорить очевидное. Мне скучно.

Он упал на колени.

— П-пощадите… я… я…

Всё? Сдулся? А как же честь боярская… на коленях… на глазах у смердов. Черт, как же это просто и предсказуемо. Я подошла ближе.
Скользнула пальцами по воздуху — создавая область локального изменения физических правил.
Всего лишь чуть-чуть.

На самом деле я не использовала жест — мне это не требовалось.
Но жесты… они делают сцену красивее.
А я люблю красоту в разрушении.

Тонкая серебристая линия появилась в воздухе вокруг него — едва заметная, как луч света, отражённый от лезвия.
Это была линия «перекройки» пространства.
Одна маленькая, но глубоко вложенная правка в структуру физики.

И мир вокруг него стал работать иначе.
Пространство скрутилось вокруг его тела. Сначала — едва-едва. Потом сильнее.

Сначала загнулся его позвоночник. Медленно. Очень медленно.

Так, что каждый крестьянин видел, как каждая кость по очереди поворачивается под неправильным углом.
Не ломаясь — именно выворачиваясь, словно изначально была резиновой.

Его дыхание хрипело, но он не мог закричать — лёгкие сжались. Мышцы дрожали, словно пытаясь сопротивляться, но пространство вокруг него уже не было его союзником. Колени подогнулись внутрь, разворачиваясь в обратную сторону, как если бы кто-то решил сложить его, как тряпичную куклу. Руки — одна упала вперёд, другая назад. Суставы повернулись, болезненно, неправильно, красиво.

И вот он — стоял. Если это можно назвать «стоять». На трёх конечностях: одна рука, одна нога, и то ли локоть, то ли вывернутая ступня — сложно было сказать. Третья конечность — длинная, непристойно вытянутая, служила опорой, будто он был уродливым зверем. Шея вытянулась дугой назад, как у сломанного журавля.
Голова висела на конце этой дуги, лицом вниз, рот раскрыт, из него стекала грязно-чёрная слюна.

Он был… нечеловечески неправильным. И нечеловечески прекрасным в своем уродстве. Живым. Дышащим. Сохранившим сознание.
Самое важное — это понимание.
Понимание всей своей новой формы.

Толпа молчала. Ни одного звука. Только дождь.

Я посмотрела на него:

— Боярин просил тебя оставить живым. Вот и живи.
Я наклонилась чуть ближе.

— Но за оскорбление особы княжей крови наказание в праве выбрать сама особа. И исполнить. Немедленно.

Он завыл. Низко, утробно. И от этого воя мне стало скучно. Совсем скучно.

Повернулась к десятнику:

— Всё. Мы закончили. Заберите его.

Десятник едва сглотнул:

— Госпожа… а… а что с ним будет?

— Какое-то время будет стоять. Потом упадёт. Потом — не ваше дело. Ваша задача — отвезти его к отцу. Осторожно, чтобы не развалился, — сказала я и пошла прочь.

Дружинники стояли бледные. Из толпы раздались крики:
— Матушка княгиня! Спасительница наша… молиться за тебя всем Богам будем…
Скучно и громко. Раздражает.
Да. Капелька хорошей репутации лишней не бывает. Даже среди смердов… даже у холопов. Особенно для нашего безумного рода. Но… Настигни меня сейчас моя любимая Ярость и… этот безумный маг Огня им бы просто благодетелем показался.