Евгений Абдуллаев «Глиняные буквы, плывущие яблоки»
Миры узбекского писателя Сухбата Афлатуни причудливы, как миражи в пустыне. Они искусно мимикрируют под реальность, но как только читателю кажется, что он приблизился и готов погрузиться в обычный, конкретный жанр, автор развеивает марево, и оказывается, что стереотипы здесь не работают. Представленные в сборнике повести тому яркое подтверждение. В «Глиняных буквах, плывущих яблоках» новый Учитель приезжает в далекий поселок, чтобы научить детей древнему загадочному алфавиту и с его помощью вернуть людям воду, которую отобрал алчный Председатель. В повести «Пенуэль» патриарх, глава некогда большой семьи Яков — это, конечно, библейский Иаков. С одной стороны, он пережил весь противоречивый и кровавый ХХ век и умер в сто шесть лет. С другой стороны, его мытарства и жизненные устремления не уникальны, все повторяется и имеет аналогии вплоть до ветхозаветной истории, и главным для человека всегда было продление рода. В «Годе Барана» рассказ о «новых временах» превращается в притчу о том, что каждому воздастся по грехам его.
2020 г.
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
majj-s, 8 августа 2020 г.
Без воды
- Эти строки написал Михаил Юрьевич Лермонтов!
Почти все побывали когда-то в учениках у Старого Учителя и его палки, и дорогое имя Михаила Юрьевича намертво въелось в их головы. Все помнили, что это был русский космонавт, которого уважал и чтил Старый Учитель.
Первой встречей с Сухбатом Афлатуни был «Рай земной». Аудиокнигой, которой сначала активно не приняла, потом совершенно влюбилась, и вспоминала после с нежностью, хотя тотчас продолжать знакомство с автором не стала. Со всеми по разному. Об одном наслушаешься славословий, впихнешь в себя через силу одну книжку, пожмешь плечами: и чего они все в нем находят? На другого наткнешься случайно, влюбишься с первого взгляда (если с чем работает буквально, так с книгами), примешься все подряд читать. Третий чудо как хорош, хотя не безоговорочно твой. Запомнишь это имя, при случае вернешься, а там видно будет.
Случай выпал недавно, писатель Булат Ханов на Фейсбуке рассказывал о книгах, прочитанных в июле, были среди них и «Глиняные буквы, плывущие яблоки» . Такое сразу: О а я почему не знаю этой книги? Сказать, что этот писатель умеет удивить — ничего не сказать. Помню, как в первый раз, ориентируясь на звучание псевдонима, ждала или восточной цветистости или, напротив, в сдержанной хэмово-ремарковой манере, рассказа о русских в Средней Азии. А обрела историю о простых порядочных людях из российской глубинки с обыденными чудесами, о женской дружбе длиной в жизнь, о слиянии и взаимном проникновении культур — не ожидаемо азиатско-славянском, а вовсе даже польско-русском. И еще о многих вещах, целый мир в небольшого объема книге.
Потому от «Глиняных букв...» не ждала азиатчины, а случилось погрузиться в такую лютую и невыносимую, какой в пору детей пугать (постсоветский вариант «не ходите, дети, в Африку гулять»). Затерянный в азиатской глуши, откуда хоть тысячу верст скачи, ни до каких столиц не доскачешь, кишлак. Забудьте про золотую дремотную Азию, что опочила на куполах. Басмачество из фильмов про красные революционные шаровары и государственную границу.
Вода ушла из этих богом забытых мест вместе с внешней видимостью цивилизации.Деревья, прежние друзья и кормильцы, превратились в конкурентов в борьбе за выживание. Привозят воду в бочках и можно было бы как-то приспособиться, но заведует распределением председатель, установивший деспотию в одном отдельно взятом населенном пункте. Жизнь все тяжелее, дехкане безмолвствуют, как во все времена и при любых формациях забитая бесправная масса. А в кишлак присылают нового учителя.
Третьего на веку героя-рассказчика. Старый, что засевал местные неподатливые умы разумным, добрым, вечным, посредством палки — теперь на покое. Тот, что прибыл ему на смену, повесился. Что так? Нам объяснят и мало не покажется — и хотела бы забыть, да не получится, поймаешь себя на том, что раз за разом повторяешь мантрой: как хорошо, что я в России — так советскими детьми говорили: хорошо, что хоть не в Америке живем. Теперь вот новый учитель, и кажется, не намерен внимать советам старого относительно единственной действенной методы образовательного охвата местного населения. Что ж, пусть пеняет на себя.
Сломают или победит? На самом деле, история противостояния человеческого начала насекомому — это притча, конечно. Стилистически — среднеазиатский магический реализм, по форме — безупречная стилизация под речь малообразованного, но любящего русский язык человека из местных, который видит в европейской (русской) культуре спасение от деградации. Невыносимая мешанина из разных областей знания смягченная пониманием собственной ограниченности, куча смешных оговорок, которые воспринимаешь скорее с грустью.
Евгений Абдуллаев, а за псевдонимом Афлатуни этот писатель из Узбекистана, немыслимо хорош с языком. А что касается фольклорной составляющей, к которой можно отнести городские легенды ««Рай земной») разного рода былички-сказы-страшилки («Муравьиный царь»), апокрифы («Поклонение волхвов») так просто такое чувство, что рожден с гаммельнской флейтой в горле. Умеет. Отличная книга. Очень непростая и сильно не для всех, но прочесть стоит, не пожалеете (да и объем всего около сотни страниц).