Сергей Чевкин «Шестая держава»

Заголовок книги может многих заинтересовать. Ведь люди пера, так охотно схватывая своеобразие всякого быта, свой собственный быт почему-то не зарисовывали почти никогда. Больше других сделал в этом отношении Мамин-Сибиряк (см. особенно его талантливую повесть «Черты из жизни Пепко»), Вл. Нем.-Данченко, Василий Нем.-Данченко, Потапенко... вот, пожалуй, и все, более заметные. Далее пойдут уже мемуары, воспоминания, записки или уж вещи писателей, давно отживших свой век. Мало произведений этого типа, и, конечно, с тем большим нетерпением берешь книжку г. Чевкина. Однако надежды читателя будут ею обмануты. Она, действительно, рисует жизнь литературных работников, сотрудников провинциальной газеты. Но, во-первых, «этнографии» при этом дано как раз чрезвычайно мало, а то, что дано, наводит на большие сомнения. Вот, например, некий Галина пишет обзор иностранной жизни: «Несмотря на наши многократные предупреждения, Австрия продолжает...» Газетная печать нам известна, и смеем уверить почтенного автора, что подобные передовики если и существуют, так только в карикатурах «Будильника» ', а отнюдь не в действительной жизни.

Что касается художественной стороны произведения, то оно довольно безотрадно. Если перед нами снимок с действительной жизни и лиц, то это — неинтересная жизнь, неинтересные лица. Если это — повесть, то плохая повесть. Бесцветен, прежде всего, стиль автора. Не видно и признаков какой-либо фабулы. Обрисовка типов отсутствует, будучи заменена необыкновенным обилием рассуждений выведенных лиц; автору, очевидно, казалось, что эти рассуждения являются боевым местом книги, но читатель вряд ли согласится с ним. Если же автор и пытается порой что-либо сделать для обрисовки своих героев, то возбуждает только читательское недоумение. Вот, например, редактор Бубенцов. По словам автора, это — один из бойцов, которые остаются у последней разбитой пушки, чтобы, не дрогнув, исполнить свой долг до конца. Но за несколько страниц до этой характеристики автор, между прочим, указывает, что Бубенцов пишет одновременно корреспонденции и в консервативную, и в радикальную газеты. Полагаем, что к таковому лицу приложимо отнюдь не название бойца, а какой-либо гораздо менее лестный эпитет. Кого же, однако, вывел автор: бойца у разбитой пушки или газетного проходимца? Ответа нет и, значит, нет характеристики.

Сомневаемся, чтобы кому-нибудь была нужна эта книга.