Том Светерлич «Neuro-Dancer»
В попытке пробиться сквозь пелену прогрессирующей деменции угасающий ученый соглашается на экспериментальную терапию «Neuro-Dancer», переносящую его сознание в робота-аватара посреди искусственного ностальгического городка. Блуждая по бутафорским улицам, он отчаянно пытается ухватиться за ускользающую личность с помощью одной-единственной потерянной вещи — старой золотой ручки.
Входит в:
— антологию «Avatars Inc», 2020 г.
Электронные издания:
2020 г.
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
Xocotl, 2 октября 2026 г.
Знаете это дурацкое чувство, когда заходишь на кухню и напрочь забываешь, зачем пришел? Герой Тома Светерлича довел это состояние до экзистенциального абсолюта: он отчаянно требует ручку, понятия не имея, что именно собирался ею написать, пока санитарки за дверью, по его скромному убеждению, замышляют превратить его палату в падающий лифт. Добро пожаловать в мир высокотехнологичной геронтологии, где деменцию лечат кибернетикой!
Светерлич, конечно, мастер нагнетать тягучую меланхолию. Следить за тем, как сознание бывшего исследователя снежных барсов неуклюже топает в теле белого пластикового манекена по фальшивой траве бутафорского городка, — зрелище одновременно трогательное и жутковатое. Больше всего в тексте мне понравились зашитые детали, в которых автор передает привет реальности. Сам этот декоративный городок с фальшивым магазином и бесконечным ожиданием на лавочке — вовсе не фантазия Светерлича, а вполне реальная медицинская практика: от немецких «фальшивых автобусных остановок» (Scheinbushaltestelle), успокаивающих пациентов с болезнью Альцгеймера, до голландских «деревень деменции». Да и географические маркеры выдают корни автора с головой: городок Лигонье и Бейкер-Холл (один из корпусов Университета Карнеги-Меллона в Питтсбурге, где Светерлич учился и годами работал с людьми с ограниченными возможностями) вписаны сюда с явной ностальгической теплотой.
Отдельный шедевр авторской иронии — байка про аргентинских орнитологов-наблюдателей. Представьте: люди месяцами с умным видом вели журнал наблюдений за «редчайшим поведением снежного барса», пока не выяснили, что документировали повадки мужика из Пенсильвании, развалившегося в лаборатории с чашкой кофе.
И всё же для меня рассказ остался скорее расширенным питчем для грустного эпизода «Черного зеркала», чем по-настоящему глубоким погружением. Светерлич отлично умеет дергать за сентиментальные ниточки — тут вам и крошечная внучка, и распадающиеся птичьи гнезда, и вечная тьма, обведенная золотом. Но местами этот метафорический оркестр играет настолько в лоб, что хочется не всплакнуть, а немного сбавить громкость.
История неплохая, атмосферная и щемящая, но перечитывать ее ради бури эмоций я вряд ли стану.