Тацуки Фудзимото, Тацуки Фудзимото «Прощай, Эри»

Фудзимото, похоже, заядлый синефил. Я заподозрил это, ещё читая «Огненный удар», теперь подозрение практически переросло в уверенность. До знаменитого «Человека-бензопилы» я пока не добрался, но совершенно не удивлюсь, если среди персонажей и там найдётся место чокнутым киноманам. Скорее удивлюсь, если нет.

Но я это не к любимым авторским типажам, а к тому, что данное увлечение, похоже, серьёзно повлияло на «Прощай, Эри», причём в позитивную сторону. Я впервые вижу мангу, которая бы настолько рефлективно относилась к раскадровке. На Западе с этим стали экспериментировать уже давно (хотя и далеко не все), а вот Япония на такие выходки не особенно богата.

Позвольте мне прибегнуть к аналогии. Для графического произведения рисунок — это язык: словарный запас, стилистика, образная система... а раскадровка — это разом типографика и просодия. Размещение текста на странице и размещение ударений в потоке речи. Зачастую она носит сугубо утилитарный характер — уместить бы на страницу всё, что нужно сказать-показать, да и всё на этом. Никаких сверхзадач она не преследует. С этой точки зрения значительная часть манги, да и комиксов вообще, написаны (нарисованы) прозой.

Раскадровки в «Прощай, Эри» — это поэзия.

На первый взгляд этот тезис может показаться очень странным. Что поэтичного, спросите вы, в монотонном использовании структуры «четыре горизонтальных панели на страницу»? А вы не торопитесь. Ритм поэмы тоже временами может создавать ощущение однообразия. Он приучает к себе, заставляет себя ждать... и тем сокрушительнее эффект, когда через полсотни страниц внезапно появляется полностраничное изображение. Это удар под дых — как неожиданная рифма, или как смена размера в финале строфы.

И это не единственный подобный приём, который использует мангака. Напротив. По сути, «Прощай, Эри» можно использовать в качестве пособия для начинающих комиксистов, да и режиссёров заодно — показать, чего можно добиться конкретно выбором фрейма и монтажом. Фудзимото может рассказать целую историю с помощью разворота из восьми почти идентичных изображений, на которых не произносится ни единого слова. Где-то, напротив, используется стремительная нарезка, перенасыщенная визуальными деталями. Согласно выходным данным, под началом мангаки трудился целый штат ассистентов — и это наглядно видно не только по маниакально прорисованным фонам, но и по разнообразию визуальных стилей... и это не просто так украшалочка, а важный элемент повествования. Например, особая манера рисунка выделяет происходящее на экране — когда ведётся запись или показ.

Ведь перед нами действительно история о взгляде на мир, опосредованном камерой, и заимствование приёмов кинематографа тут действительно как нельзя к месту. Литературе такая кинематографичность редко идёт на пользу... а вот в рамках другого визуального искусства насмотренность действительно приходится ко двору. Так что насмотренный Фудзимото по ходу сюжета повышает насмотренность и своего героя, чтобы тот всё-таки сумел снять шедевр... Получится ли?

Да, это отзыв преимущественно о форме, а не о содержании. Ведь это поэзия, а в ней важнее «как», а не «о чём». Важно лишь, чтобы форма гармонировала с содержанием — и уж с этим-то всё в порядке. Форма и сюжет взаимообусловлены, немыслимы друг без друга. Сама история невелика... хотя и не сказать, что так уж проста. Потому что в сюжете тоже нашёл отображение главный принцип архитектоники: выбор кадров и их соположений важны. Юта не просто ведёт кинохронику — он создаёт воспоминания. А это уже в некотором роде власть над прошлым — ведь что оно такое, по сути, как не совокупность воспоминаний?

Возможно, автор чересчур старательно бьёт по эмоциональным точкам — с одного прочтения сложно решить. Но так или иначе, как образчик повествовательного текне это отличная вещь.