Владимир Торин «И гаснет свет»

Итак, перед нами город Габен. Вечер. Объявлено штормовое предупреждение. Джонатан Мортон – клерк. Начальник задержал его допоздна на работе. Прежде чем вернуться домой, Джонатан должен зайти в «Тио-Тио», модную нынче лавку игрушек. У его сына Калеба сегодня День рождения, и если Джонатан вернётся домой без подарка, расстроит не только сына, но и жену Марго, которая всю неделю напоминала ему о важной покупке. Но он не успел в «Тио-Тио». Было слишком поздно, и лавка закрылась. Растерянный отец был вынужден искать хоть какую-то лавку игрушек. Отчаяние наводит Джонатана на вывеску с надписью «Лавка игрушек мистера Гудвина», что становится роковым событием в его судьбе. Не зная о ждущей в будущем беде, забывчивый отец приносит домой куклу с именем Малыш Кобб.

«Малыш Кобб был куклой с бледным, как у трупа в сахарной пудре, лицом... ...выглядел так, словно задумал неладное.»

Жутко. Читал перед сном. Оказывается, ужасы перед сном – такое себе. Начал скептически, но позже было не оторваться. Такого в книге никак не ожидал. Автор мастерски погрузил в атмосферу высококлассного ужаса. Всякие куклы «Чакки» теперь кажутся комедией в сравнении с данным произведением. Плюсом, к укоренившемуся отчаянию автор дарит надежду на лучшее и светлое. Потом, долго не церемонясь, душит читателя вместе с его только что зародившейся надеждой. Несмотря на то, что повесть нагнала такие чувства и мысли, сама по себе вышла, если не идеальной, то приближенной к идеалу. Возможно, если знать больше о мире, в котором происходит повесть, она будет ещё лучше. Это первое произведение автора, которое я читал, и от меня могло что-то ускользнуть. Например, те же тараканы.

Стильно. Жутко. Безнадёжность. Отчаяние. Рекомендую.

Жуткая повесть.

Перед нами история одной семьи из Габена. Её тихого семейного счастья — и того, что случилось позже.

Если говорить о жанре, это чистые ужасы. Классическая история о жуткой кукле-убийце, тьме, заговоре и беспомощности перед злом. Я повторюсь — строго 18+, атмосфера безнадежности и жути выкручена на максимум.

И всё это в декорациях Габена. Туманные шквалы, серость, равнодушие, странноватые названия, гигантские блохи и незнакомцы, закутанные в длинный шарф.

«Таков был Габен – никакого тебе сочувствия, никакого сопереживания, лишь потаенная радость, что это случилось не с ними.»

Эпизодически появляется один знакомый доктор.

Написано хорошо, но депрессивно.