Павел Крусанов «Совиная тропа»

Кое-что о совах и глобусах

Роман Павла Крусанова собрал премиальное бинго — в списках Большой Книги и Ясной поляны, правда пока лишь на этапе лонгов, но что-то подсказывает мне, что в обеих главных премиях прорвется в шорты. Повод присмотреться к нему внимательнее, тем более, что Крусанов — знаковая фигура для современной российской литературы. Его звезда взошла в начале нулевых c избыточной роскошью «Укуса ангела», «Бессмертника», «Бом-бома», «Американской дырки». Заглавие последнего прозрачно намекает, что от низкопоклонства перед Западом был свободен уже во время, когда успешность определялась умением интегрироваться в парадигму либеральных ценностей.

Последовательный имперец, Крусанов грустил по Союзу-который-мы-потеряли, задолго до того, как это стало модным, а большинство зараженных сегодня анемойей (ностальгией по времени, в котором не жили) молодых читателей не родились или были младенцами. Его прозу, часто провокативно брутальную, «на», а порой и «за» гранью допустимого, отличал стиль, способный примирить читателя-гурмана со всем, чего другому не простил бы. Язык Крусанова был сказкой, феерией, легендой. Его тексты хотелось пить чайными стаканами и плескаться в них дельфином. В них гоголевская напевность и неуемная образность позднего Набокова; проникновенная барственность Алексея Толстого и бесшабашно-стиляжий снобизм Аксенова.

Отголоски этого великолепия еще слышались в «Играх на свежем воздухе» (Большая книга-2024), утихнув в «Совиной тропе». Незатейливый сюжет обращает двух питерских студентов на службу деятельному добру — похоже, вибрации убиенного табакеркой рыцаря-императора возобладали в тот день над духом студента с топором. А может настойка на листьях коки оказала умиротворяющее действие. Показательно, что идея тимуровского в сути хождения совиной тропой пришла во время замирительных возлияний — однокашник проставлялся рассказчику за причиненные неудобства. Вам интересно узнать, какого толка? Не интересно? Но я все равно расскажу.

Одолженный Емеле Красоткину на день паспорт с местной пропиской обернулся для Александра многократными походами в КВД и мучительными процедурами лечения от гонореи, которой в действительности был болен тот. Отказаться нельзя под дамокловым мечом преследования, вплоть до уголовного, и угрозы сообщения по месту учебы с возможным отчислением. О том, как решил свою проблему Красоткин, если вообще решил, повествование умалчивает. И вот с этим-то прекрасным другом герой-рассказчик учреждает рыцарский орден на двоих с высоконравственной целью творить добро на всей земле.

Сомнительное заседание в еще более сомнительном обществе вылилось в не менее сомнительную идею спасения бывшей Емелиной одноклассницы (стойте-стойте, он же не местный, каким образом одноклассница оказалась петербурженкой?). Очевидно плох не только роман, но и редактирование. Однако не будем о грустном. Девушку, полненькую и на этом основании склонную к диабету, предполагалось избавить от лишнего веса — следите за руками — влюбив ее в Александра. Типа: любовь творит чудеса, она примется томиться, перестанет есть, тем отменив преддиабет. Как тебе такое, Илон Маск?

Сказано — сделано. Приятели успешно разбивают девушке сердце, про дальнейшее не расскажу, чтобы окончательно не лишить сей шедевр идиотической мотивации повода познакомиться с ним самостоятельно. Скажу лишь, что удовольствие от чтения сопоставимо с пережевыванием картона, а финальный панч с граффити просто за гранью. Зато про любовь (в том числе к родине).

Читать роман, к сожалению, неинтересно. Автобиографическая история о молодости, студенчестве, богемных тусовках, Петербурге. В основном сюжет вращается вокруг любовных похождений, которые, чтобы быть честными, все же выписаны достаточно целомудренно. Мне не хватило в романе какой-то метафизичности что ли, петербургской чертовщины-дьявольщины. Замах был большим – какое-то тайное общество, вставшее на совиную тропу добрых дел, избравшее своей целью не зарабатывание денег (что было естественно для девяностых, в которых разворачиваются основные события книги), а бескорыстное служение разумному, доброму, вечному, попытки понять сущность и воплотить в жизнь Истину, Добро и Красоту. Веллеровский майор Звягин накрутил и навертел бы здесь многое, питерские гуманитарии с горем пополам поучаствовали в жизни одинокой девушки и нищего поэта, истории которых разрешились, в общем то, самым очевидным образом. А вот в финал романа стал для меня неожиданным (я ничего не знал об общественно-политической позиции Павла Крусанова) – в серый дождливый Петербург ворвалась крымская весна, засияло солнце, запахло цветами. Чем все это закончится – непонятно, главный герой в окопах Донбасса, куда его завела все та же совиная тропа добрых, незаметных подвигов. Пусть все будет хорошо!

Сборник про охоту мне понравился и эту книжку ждал. Казалось бы, снова про гедонизм и посиделки интеллектуалов в Питере, добрых их делах, но талант рассеивается. Слог тот же, но качество диалогов, афористичность, лаконизм соответствующих мест в « Бим- Боме» и «Американской дырке» сменились расхлябанностью, кусками публицистики, очередным пересказом Секацкого. Каша и водянисто, если в целом. Не без удачных образов ( мне понравилось про обывателя), но их критично мало на объем текста.

( Много рассуждeний насчет того, что война нужна как прививка для оздоровления общества, страна гнила, а в 2014 взбодрилась и ожила, не хочется выбирать между друзьями и убеждениями, но только пока тебе не пришла мобилизационная повестка ect.)