Владимир Чубуков «Демономания в Лудене»

«Ну да! Фарс! Водевиль! Трагикомедия! Смешение жанров, черт побери! ... Я смерррртельно разочарован! Где тяга актера к переодеванию? В конце концов, вы лицедей или банщик?!» Костик, живущий недалеко от Покровских Ворот.

Невероятно странная штучка, наполненная чередой жанров и вылепленная по угловатой схеме, где длинные софистические разговоры и измышления, в которых автор настоящий дока, чередуются с кажущимся на первый взгляд разноплановым действием, с непересекающимися условно первой и второй частью. Но в финале все будет расставлено по местам и ответов получено даже больше, чем предполагалось. А взаимодействие между частями увидится под новыми углами и уже не будет столь неоднородным, как при девственном чтении.

Забавно, что Чубуков, пользуясь всем инструментом — от темного готического фэнтези до откровенной пелевинщины с выходом на тропически жаркий сюрр — умудряется не смешивать жанры, а укладывать их один за другим, словно читаешь то одну книгу, то другую, то третью. Он словно (да что там «словно» — издевается) насмехается над собственной серьезностью, когда она уж слишком зашкаливает, а потом так же смущенно возвращается к ней сквозь череду черного юмора и абсурда, понурив голову и «сообщая», что здесь вовсе не до шуток.

Вот уж про кого точно можно сказать: у него длинный язык. В плане извращения смыслов — в данном случае, религиозных, — игры со священными текстами, переворачиванием всего с ног на голову и обратно, товарищу Чубукову нет равных. Длинные листы размышлений, игры с формальной логикой и такие же полудиалоги с крупными обзацами-спорами. При этом все вышеперечисленное не отталкивает простого читалея вроде комментатора, наоборот, его демонология и созданные концепции мироздания невероятно привлекательны с точки зрения проработанности и фантазии, и хочется читать и читать не останавливаясь. Даже если ты выхолощенный христианин, то вряд ли — пусть и при должном испуге — сразу закроешь книгу, и мрачные фригидно-кислые, но такие сексуально-больные теологические фантазии невольно коснуться твоего сознания прежде, чем ты побежишь каяться и писать куда-то в инстанции о попирании чувств твоей веры.

Финальная глава с откровениями главного героя — отдельная лебединая песТня, не просто подводящая неутешительные итоги нашего с вами существования, но и очередная насмешка над собственным произведением, предлагающая относится к нему не так серьезно, как можно было бы. Фактически местами автор пробивает четвертую стену, создавая внутри еще один рассказ о повести, которую написал. И мощным ударным завершающим предложением из обаласти мастурбации на собственное изображение в зеркале, заставляет невольно улыбнуться читателя демонической щелью от уха до уха. Или еще шире.