Павел Басинский «Леонид Андреев: Герцог Лоренцо»

Кажется, в книге про Горького Басинский мельком упомянул, что про Андреева была его диссертация. Неожиданный выбор, вообще говоря. Не самый популярный, чего уж там, русский писатель. Неуверенно стоящий на обочине классической литературы. Хотя для диссера, наверное, все это скорее плюс. В общем, судя по всему, Басинский решил, что не стоит пропадать добру и написал теперь уже целую книгу про Андреева.

Что же у него получилось и получилось ли?

Первая половина книги мне понравилась. Несмотря на то, что сама личность Андреева меня никогда особо не интересовала, равно, как и его творчество (со школьных лет осталось ощущение какого-то поглощающего мрака от его рассказов, и потому так и не возникло желания прочесть у него что-то еще), читать о нем было интересно. Ну да Басинский всегда пишет увлекательно. Даже о жизненных неурядицах (а иначе тут и не скажешь), из которых похоже и состояла жизнь Андреева.

Вот как-то умеет он любую биографию превратить в осязаемую реальность, обвязать оборочками бытовых мелочей, бантиками отношений и придать ей ту настоящесть, про которую в итоге читаешь запоем.

В данном случае, как минимум, до середины книги, которая у меня как-то несколько выпала из общей картины, потому что я потерялась во времени происходящего и возрасте главного героя (в основном это о главе «Дама Шура»). То Зинаида, то Шурочка, то пьянки, то лишения, то все вместе. Да и в целом написанное про его отношения с женщинами оказалось весьма неприятно, и возможно, от того весь этот период для меня был скучноват и как-то мозаичен по восприятию.

Дочитав книгу до конца – последние главы про отношения Андреева с другими писателями, в основном с Горьким, которого он считал своим единственным другом, хотя, если верить Басинскому, основное, на чем они сошлись – это было лежание под несущимся на всех парах поездом, я с удивлением обнаружила, что картинка, которая в начале книги казалась такой живой, у меня в итоге не сложилась вообще. Иными словами, портрет Андреева замер где-то на уровне наброска из детства, а потом случилась хаотичная (если не сказать беспорядочная) юность, как-то разом перешедшая в смерть. Словно Андреев так и не повзрослел, а его писательская карьера – не более, чем одна из случайностей в его жизни.

Трудно также определить, как относится автор к своему герою. Мне показалось, что он пытается сказать, что талант оправдывает многое, если не все, но у меня, как у читателя, Андреев вызывал скорее негатив своим поведением. Вечно стенающий, постоянно пьющий и часто пьяный, принимающий деньги от своих поклонниц и матери (вместо того, чтобы о них заботиться), совершенно не способный содержать семью, с регулярными попытками самоубийств (и кажется, что все они на публику). В общем инфантильный и безответственный. Привлекательного вроде немного. Отталкивающего – более чем.

И при всем этом (и это не раз повторяется) – любимец семьи (на которую он явно забивал) и кучи барышень, слова о том, что в компании он был весел и обаятелен, и вообще, чуть ли не душа общества. И при этом байроническая мрачность. Совершенно непонятно, как это все сочеталось.

Вот, что говорят о нем знакомые:

«В обществе это был самый веселый, интересный и остроумный собеседник. Не чужда была ему и общественная жизнь. Кружки, землячества, в которых он был одним из главных членов, он часто выступал с рефератами, разного рода докладами, всюду внося интерес и страстность в спорах».

И при этом он пишет в дневнике:

«Почему у меня нет друзей, близких, ну просто товарищей? Я студент – антитеза одиночества. А никто вот сейчас не завернет ко мне, ни к кому и я не пойду, даже к тем, которые пьют водку. Чем отталкиваю я от себя этих господ? Я ведь стараюсь быть таким же, как и они. Разговариваю с ними о лекциях, книгах – спорю вот только редко. Вероятно, они чувствуют фальшь в моем голосе».

Басинский замечает, что «когда читаешь дневник Андреева перед его переездом в Москву, возникает ощущение, что ему всегда плохо. “Чувствую себя ужасно”, – вот рефрен этого дневника. И не важно, где он находится – в холодном Петербурге или в теплом родительском доме в Орле. Невольно соглашаешься с мнением его брата Павла, что это душевное качество досталось от матери: умение видеть драму даже там, где ее нет».

Ну ладно, допустим в семье просто привыкли, что он на особом положении. Хотя, когда девочки 11 и 13 лет вынуждены идти работать, или постоянно закладывать в ломбарде ботинки и подушки, чтобы старший брат мог продолжать учиться … У него при этой нищете (сестры часто просто шли побираться на улицу) своя комната, своя подушка, которую никто не трогает, и никто даже и не задумывается о несправедливости).

Но девушки? Какая радость в вечно пьяном студенте? «Говорят, существовал даже термин “пить по-андреевски”: аршин колбасы и аршин рюмок». Который чуть что – бежит самоубиваться (а девушки должны, надо полагать, ощущать чувство вины – не уберегла, не была достаточно ласкова…). Который постоянно без гроша и явно не преуспевает в учебе (и это юридический факультет всего навсего), хотя это шанс получить стипендию и хоть немного сэкономить, не говоря уже о планах на карьеру.

«В дневнике он приводит перечень своих любовных побед:

«Кстати, переберу все имена, с которыми мне приходилось иметь дело: Зинаида – 2, Вера, Надежда, Любовь, Варвара – 2, Лукерья, Александра, Елена, Ольга, Мария, Софья – 2, Эмма, Зоя, Вера и т. д., остальных не упомню»»;

Ну и вот еще отрывок из дневника, опять-таки, о любви в понимании Андреева:

«Не прозы любви хочу я, а ее поэзии. Хочу, как прежде, волноваться от одного взгляда, приходить в восторг или отчаяние от одного слова. Хочу, чтоб один, украдкой сорванный поцелуй заставлял по-прежнему не спать ночи, мечтать о другом поцелуе… не больше! Какой славный я был тогда, когда при мысли о поцелуе у меня не являлось представления о акте, о сопровождающих его сладострастных ощущениях. Поцелуй! все в этом поцелуе, вся жизнь, вся радость этой жизни… А теперь: поцелуй!., а дальше? дальше – корсет, а т а м… и т. д. Как это гадко. Понятно поэтому, что, когда я хочу хоть на миг стать юным и чистым, я думаю не о Зинаиде, а о той же Женичке».

А уж история про рассказ «Бездна», где главную героиню зовут Зиночка (про него напишу отдельно, я прочитала, конечно же) – вообще за гранью.

Впечатлила неожиданная и даже в чем-то забавная история с его матерью, которая попала в тюрьму, так как по доброте душевной давала приют революционно-настроенным молодым людям (вообще без понятия об их взглядах) и нежно о них отзывалась. О ней Басинский пишет «арест пожилой полуграмотной женщины по политическому обвинению». Пожилой женщине (на минуточку!) 43 года… И почему она полуграмотная, хотя происходила из приличной семьи, вроде как поповской, что уже подразумевало грамотность? Об аресте (а она еще и в нескольких тюрьмах побывала) при этом знали все, кроме старшего ее сына, которого пытались «уберечь» от такой правды. Бедный, нежный «Коточка».

В общем, странно это все.

Мои любимые бытовые детали, которые обращают на себя внимание:

Андреев из хорошей небедной семьи, где-то в дальних предках даже дворяне затесались. При этом стоило его отцу умереть (а умер он рано, в 41 год, имея к тому моменту уже 6х детей) как все идет сразу прахом. Это я к тому, что как же была непрочна система, где работал один только отец семейства, а детей принято было иметь около десятка. И если в других семьях обеспечение семьи брали на себя старшие дети, то здесь этот номер не прошел. Леонид — старший сын, был и слишком молод (17 лет, 6й класс гимназии), и слишком неприспособлен (даже и позже, уже повзрослев) к роли главы семьи. Интересно, кстати, насколько вообще это была частая ситуация? Такое вот резкое обнищание состоятельной семьи при потере отца?

В Москве учиться было дешевле, да и получить стипендию «по бедности» было проще, чем в Петербурге. Но менее понтово. Впрочем, вряд ли последнее интересовало Леонида, он выбирает Питер, так как туда уехала его девушка. Остальное его волнует мало.

В университет не принимали с плохими оценками по поведению. При этом студенческое пьянство и разгул были обычным делом, власти смотрели на это сквозь пальцы, «лишь бы в политику не лезли». Но лезли ведь! Вообще у меня есть ощущение, что на стыке 19 и 20 веков высшее образование именно как образование (процесс получения знаний и их применение) интересовало преимущественно девушек. В том числе, потому что раньше было нельзя, а теперь можно. Вообще не помню в книгах об этом времени упоминаний об учебе как таковой (лекциях, семинарах, экзаменах и проч). Ну, исключая сюжеты про Ленина.

О литературной составляющей Басинский разумеется тоже пишет, но немного и скорее «вдогонку». Однако же так, что потом невозможно удержаться, чтобы не прочитать упомянутые произведения: «Бездна», «Все эти дни», «Иуда Искариот», «Баргамот и Гараська», «Ангелочек» и другие.

Отношение к прозе Андреева было очень разным. Например, Толстой его не воспринимал: «“Ужасно гадко, фальшь и отсутствие признака таланта. Главное зачем?” – это про рассказ «Иуда Искариот» (на мой скромный взгля — прекрасный, тоже напишу отдельно). Горький же его ценил, по крайней мере пока они оставались друзьями. Что конечно, тоже показатель…

Интересно, что в 1900м году за авторский лист в журнале Андреев получал 1000 руб (как и Чехов, и это было больше, чем большинство прочих писателей (Куприн – 800, Бунин – 600, Пришвин – 250).

И при этом, как пишет Басинский:

«Современная Андрееву критика назовет его произведения “отравленной литературой”, будет именовать его “Великим инквизитором”, обвинять в аморальности и порнографии. Корней Чуковский соберет целый словарь критических определений его творчества и самой его личности, расположив их в алфавитном порядке. Приведем самые “яркие” из них: Абракадабра, Белиберда, Вызывает тошноту, Грязная лужа полового извращения, Дегенерат, Жалкий отщепенец, Загаживает человеческую душу, Изувер, Кощунство, Ложь, Мерзкий человек, Набор наигнуснейших слов, Осатанелость, Порнограф, Разбойник пера, Смрадное дыхание пошлости, Упадочная глупость, Фальшивые бриллианты, Хулиган, Циник, Шарлатан».

Но вот начало «Бездны»:

Разве не волшебно?

В качестве резюме. Пожалуй, не лучшая книга Басинского. Мне не хватило в ней какой-то цельности образа (которой может быть и не было), и, пожалуй, литературоведческих страниц. Однако же вдогонку прочитались несколько рассказов Андреева (и в планах еще парочка) и на их основе мое мнение о нем, как о писателе определенно улучшилось. Очень рекомендую «Иуду Искариота».

Не знаю, было ли целью Басинского показать модного писателя начала ХХ века Леонида Андреева полностью отрицательной личностью, но ему это удалось. Кроме писательского таланта, который, кстати многие видные деятели, вроде Льва Толстого особо и не признавали, в остальном Андреев был жалкой, ничтожной личностью. Хоть это проходило на втором плане произведения факты бьют наотмашь — пьяница и буян со школьной скамьи, жалкий позер по части суицида (кидался под поезд, аккуратно ложась между рельсами и так далее). Вел беспорядочную половую жизнь, сидел на шее обнищавшей многодетной матери, не мог толком ни учиться (троечник), ни работать (юридическая карьера закончилась пшиком). Подрабатывать (а нищета заставляла) предпочитал не ручками и спиной, а рисовал портретики, репетировал, причем зачастую являлся на занятия агрессивно-пьяным. Не гнушался содержанием у любовниц. Скандалил с немногочисленными друзьями. Лечился по психической линии. Привлекался к суду. В-общем, ежели не полтора десятилетия писательской славы, то никому бы такая отвратительная личность и даром не нужна была.

Андреев в школьную обязательную литературу не включен из-за неоднозначности сюжетов своих произведений. Современный читатель за его книгами в очереди не стоит, хотя на пике славы его считали равным Горькому и Чехову.

В-обшем, лучше читать произведения, не разбирая их авторов. А то складывается устойчивое мнение, что талантливые писатели — неадекватные в миру люди.