Ричард Фланаган «Смерть речного лоцмана»

Yellow river, Yellow river is in my mind, and in my eyes (пела когда-то давно группа Christie)

Первое знакомство с автором состоялось четыре года тому назад и опять же благодаря игре Долгая прогулка. Впечатления от предыдущей книги были оценены мной на четвёрку, однако сама книга, как ни странно, не забылась и не потерялась в списке с тех пор прочитанного. А значит, что-то в ней было этакое, особенное…

Наша история рассказывает нам и последнем дне… часе… минутах… старательно перебираю временные интервалы в поисках наиболее близкого к реальному, вместившему в себя столько много — целую жизнь героя книги, но и не только его самого, а жизни и судьбы нескольких поколений его семьи и рода, а то и целого народа. И композиция книги выстроена так, что автор, загнав нашего героя, речного лоцмана (считай по-нашему — туристского проводника) Аляжа Козини в смертельную ловушку реки в самом начале книги, тем не менее, до самого финала оставляет читателя в неведении, удастся ли Аляжу спастись из водно-каменных объятий — интрига соблюдена.

Однако поскольку считается, что человек в минуту смертельной опасности буквально «видит» внутренним взором всю свою жизнь (даже если это всего лишь минута), то конечно автор вовсю использует эту возможность, чтобы постепенно, шаг за шагом и эпизод за эпизодом познакомить читателя и с самим Аляжем в его разные возрастные периоды, и с его родителями и более отдалёнными родственниками, а также с женой и возлюбленной (если что, это один и тот же персонаж) и с историй их взаимоотношений, непростых, но искренних и взаимно любящих.

Но для меня самое ценное даже не то лирическое и драматическое содержание каждой из глав романа, для меня самым ценным и важным была та общая картина жизни Австралии и Тасмании начиная со времён заселения её каторжниками, которая штрих за штрихом и эпизод за эпизодом всё явственнее проступала сквозь ткань событий. И вот за это автору двойная уважуха и двойной респект. Потому что как ещё можно узнать что-то (хоть что-то) о тасманийцах, о презренных або. Причём узнать это не из сухих строк какой-нибудь всеведущей «инцеклопедии», а от человека, который и сам является потомком ирландских осуждённых (понятно, что не всех, а кого-то конкретного из них), отправленных в Тасманию в первой половине века XX.

И тут помимо вот этих небольших, но таких ёмких и значимых эпизодов с насилием тасманийских аборигенок, автор ещё и выводит на первый план проблему приятия потомками всех этих каторжан разного срока давности своего истинного прошлого. Ведь если верить Флэнагану, что довольно многие современные жители этого острова (и, видимо, и всей Австралии) стараются избегать упоминаний об этой страничке их рода, то этот нюанс не попусту волнует автора романа, видимо, это явление достаточно распространено в тех краях…

В общем и целом книга показалась мне не просто интересной, но ещё и оригинальной (несмотря на вот этот шаблонный ход с последними мгновениями жизни и мелькающей перед внутренним взором всего прожитого им самим и всем его родом). Впрочем, кто его знает, как там на самом деле бывает в такой ситуации.

После «Книги рыб Гоулда» ждал большего. Собственно, квалификацию Фланаган вполне себе показал, но книжка малоинтересна, построена на одном приеме. Как в стихотворении «Память» Самойлова речной лоцман перед смертью «пророс памятью» и в форме его как бы озарения пунктиром даны сценки из жизни предков. Сочная австралийская трудовая фактура прилагается. Роман гуманитарный, со сложноподчиненными предложениями ( не избыточными), посредственными персонажами. Формально он сделан так, что ярких драматургически сцен почти нет ( ну там спасение утопающего или увязшего на скале), внимание к деталям наличествует. Добросовестно и автор старался, но как-то ни уму ни сердцу. Осталось узнать. хорош ли автор в букароносном романе.