Ирвин Ялом «Мама и смысл жизни»

- Ты зачем взял книгу, написанную психотерапевтом? — насмешливо спросил меня Максим.

- А что, нельзя? Интересно стало, и фамилия у автора броская, — защищаясь, ответил мне Максим.

- Ты забыл, что тебя к экзамену по психологии не хотели допускать, потому что ты прогулял все лекции и семинары, и преподаватель не знала тебя в лицо? И не допустили бы, если бы за тебя твой завкафедры не заступилась.

- Это было 31 год назад!

- Ты изменился? Ты, кажется, считал, что препарировать душу аморально.

- А если и изменился? Разве не всё на свете течёт и изменяется? И вообще, не заставляй меня отвечать вопросом на вопрос, не выношу этого!

- Ладно, что разошёлся-то? Ну, и как почитал?

- Нормально почитал. Книга, как книга. Если у меня и есть к ней претензии, то они сугубо художественного плана. Само содержание интересно, как обычно бывает, когда классный профессионал рассказывает о сфере своей деятельности.

- Ты считаешь, Ялом классный профессионал?

- Я не компетентен в этом вопросе. Но так считают другие.

- Ах, другие так считают… Ладно, продолжай.

- Так вот, автор в этой книге, как мне показалось, постарался рассказать о психологии преодоления горя. И начал с истории о своей матери и её потере, правда, настолько грубо, что это меня шокировало. Было неприятно читать злые, уничижительные слова сына о матери, даже при том, что он позже развернул ситуацию на 180 градусов.

- Ты неженка, слюнтяй!

- Но в то же время, этим Ялом создал стержень, на который нанизал половину своей книги. Что понравилось — это видимое искреннее желание помочь пациентам преодолеть горе, связанное либо с потерей близкого человека, либо со скорой собственной кончиной. В американской среде труд автора и его коллег, очевидно имел большой успех, принеся облегчение множеству несчастных людей. И за то психотерапевтам спасибо. Тем более, они там жаловались, что управленческий аппарат здравоохранения занимается одной оптимизацией расходов, а не повышением эффективности психиатрической помощи. То есть положительные результаты достигались, как говорится, вопреки.

- Ещё что-нибудь добавишь?

- Конечно. Меня поразило, как открыто автор признаёт, что пациент его интересует лишь 60 минут приёма, а потом исчезает из разума доктора до времени следующего визита. Умом я понимаю, что иначе быть не может, но всё же в этом есть что-то отталкивающе торгашеское.

- Пациенты — его работа, но не его жизнь.

- Ты прав. И он прав. Хочу ещё сказать, что во второй половине книга превратилась в профессиональные байки с, видимо, вымышленным врачом и не менее вымышленными случаями из практики. Второй из них уж точно вымышлен, поскольку коты разговаривать не могут. Кажется, Ялому надо было добить объём. Первоначальная идея с преодолением горя размылась и исчезла из текста. А про смысл жизни вообще ничего не было. Появились грубые ошибки. Например, в одной из глав куратор называет доктора «юным иконоборцем», а пациентка не хочет этого же доктора расстраивать, потому что он — старый человек. А в общем, произведение заинтересовало меня, я раньше не читал такого.

- Оно тебе понравилась?

- Не знаю.

- Отвечай, оно тебе понравилась? Да или нет?

- Что ты пристал?! Неужели всегда необходимо оценочное суждение? Я не знаю, понравилось оно мне или нет. Отцепись!

- Ладно, ладно, не кипятись. Там в твоей книжке их ещё два. 830 страниц как никак. Успеешь сформировать своё, ха-ха, «оценочное суждение»… Текилу будешь? Я лимон порезал!

- Буду. Машу позвать?

- Не надо. Она одна, нас двое. Придушим с тобой друг друга.

- Ага. Ну, твоё здоровье, родной.

- Твоё здоровье. Психическое.