Ромен Гари «Повинная голова»

Вторая половина 1960-ых, холодная война в самом разгаре, уже скоро вблизи Муруроа состоится испытание французской водородной бомбы. Именно в это неспокойное время на Таити ошивается некий авантюрист, который предпочитает называть себя Коном. Понятное дело, что это псевдоним, скорее всего, означенный прощелыга от кого-то скрывается. Кона не назовешь приятным человеком: он постоянно врет, злоупотребляет алкоголем, попрошайничает, разводит людей на всякие глупости, подворовывает. У него куча личин для туристов и всех, кто им интересуется: то он великий художник в поисках истинной природы людей и мира, то прокаженный, а то и сын человека, который скинул на Хиросиму атомную бомбу. В речи Кона невозможно отделить истину ото лжи, реальность от мистификации. Он сам мог бы стать ходячим мифом, но это вряд ли, по одной простой причине, ведь тут, кажется, каждый встречный такой. Собственно, похождениям Кона и посвящена эта книжка Ромена Гари. Веселая, язвительная, неприличная. Но не без поэзии и не без поводов поразмышлять. Короче говоря, «Повинную голову» легко назвать отличным романом, она таковым и является. Более того, перед нами прекрасный образчик жанра (с некоторыми оговорками), в котором, кажется, разучились работать – жанра плутовского романа. А то, что моральный облик главного героя вызывает явные сомнения, это даже хорошо, не все же про исключительно положительных персонажей читать, к тому же главные герои плутовских романов – они такие. В любом случае, автор именно Кону нравственной оценки не выставляет, он принимает его таким, каков он есть, и даже чуточку жалеет.

Следует отметить, «Повинная голова» ассоциативно связана с другим романом Ромена Гари: с «Пляской Чингиз-Кона», существующий перевод на русский язык – «Пляска Чингиз-Хаима» (собственно, в самом романе имеется даже глава с таким названием). Оба романа входят в цикл «Брат океана», там есть еще один, но он пока не переведен. Сказано это, скорее, библиографии ради. Ну, и для того, чтобы заинтересовать читателя, которому понравится «Повинная голова», примыкающими произведениями. Так-то «Повинная голова» прекрасна и самостоятельна.

Уже было сказано, что Ромен Гари удивительным образом умудряется соединить в своем романе возвышенное и низкое, сатиричное и лиричное, прекрасное и не очень. Таити тут так описан, что хочется вот прямо сейчас же туда телепортироваться. Но при этом не без сарказма. С одной стороны, Кон бесконечно паясничает и всех разводит, удивляясь одному, что ему все это с такой удивительной легкостью сходит с рук. С другой – он же порой мучается вопросами ответственности человечества перед миром за все учиненные катастрофы, размышляет о том, каков был настоящий Христос, не исказили ли церковники истинную его природу. В одной главе тут придаются размышлениями об истинных ценностях и верованиях аборигенов, а в другой – у педсостава католической церкви случается проблема с тем, что им подарили почти порнографическую картину. В этой книге очень красиво говорят о настоящей любви, но при этом здесь достаточно много беспорядочного секса. Откуда-то несется музыка, откуда-то – пение птиц, а Кон может оказаться в шуме прибоя наедине со своими невротическими мыслями. «Повинную голову» легче всего характеризовать через противоречия, но при этом они не размыкаются, одно не отделишь от другого, просто вот так оно и происходит в этом земном раю. С грохотом накатывающих на берег волн, с шелестом пальм, с гвалтом на рынке, с криками ругающихся женщин, с доносящимися из кустов стонами страсти, с суетливым шумом бесконечной вереницы туристов.

Безусловно, Кон ищет искупления своим грехам, но еще он ищет подлинности. И вроде бы с подлинностью все здесь должно быть в порядке: первозданная природа, простые люди, незамутненные эмоции, все, что называется первобытной наивностью, пусть в жизнь к этим людям и пришли всякие транзисторы и мопеды. Но стоит присмотреться, и подлинность эта куда-то улетучивается, словно человек как раз по природе своей изо всех сил стремится ее избежать. Особенно эффектно в этом отношении смотрятся эпизоды про туристический бизнес: все сконструировано, все разыграно, все сфабриковано. Сплошной симулякр, а не жизнь. Если надо, тут и новый культ придумают, и новые мифы насочиняют, главное, чтобы богатые люди были готовы смотреть на это, ведь просто неба, просто океана, просто облаков, просто солнца им будет маловато. Вообще, эта часть романа заставляет несколько под другим взглядом посмотреть не только на все эти экскурсии по историческим местам (да, мы всегда догадывались, что там много притянуто за уши), но и на всевозможные этнографические исследования, реконструкции древних культов и прочее в том же духе. Согласитесь, было бы странно, если бы и в академической науке не нашлось плохо отслеживаемых фальсификаций, сделанных и из чувства красоты ситуации, и в попытке доказать собственную значимость, да и не без меркантильного интереса. Пусть Ромен Гари и подает все это крайне весело, но все равно непроизвольно задумываешься. А уж Кон! Он-то думает постоянно. Его страсть к мистификации, розыгрышу, прямой лжи как раз и является ответом на разочарование в подлинности даже здесь, где она, как подсказывали ему всякие книжки про экзотические страны, должна была найтись, но все так же не находится. Быть может, в этом и заключается надежда героя, а также надежда автора, что именно во лжи и можно найти эту самую подлинность. В конце концов, изовравшись до потери идентичности, есть шанс что-то да и нащупать, пусть не вокруг, так хотя бы в себе.

Кажется, всякий хороший писатель что-то такое да подозревает. А что говорит на публику, не столь уж и важно. В конце концов, Ромен Гари, думается, не просто подозревал, он знал, этот удивительный человек, который умудрился дважды получить Гонкуровскую премию (разумеется, с помощью мистификации, так как ее лауреатом можно стать только раз в жизни). Собственно, об этом (в том числе) и «Повинная голова». А понял ли что-то ее герой, пресловутый Кон, автор оставляет судить читателю. Оно и правильно, все-таки не пристало рассказывать о том, в чем конкретно заключается мистификация, тем, кто на нее повелся.